Местное население удовлетворено действиями правительства по выселению немцев и считает их правильными, рапортовали руководители операций в Поволжье, на Кубани и на Кавказе. «Теперь я спокойно пойду на фронт, зная, что моя семья в безопасности от внутреннего врага», – цитировал замнаркома Иван Серов некоего рабочего из города Энгельса. Он же отчитывался и о доносах недовольных: «Работница бактериологической лаборатории Л. сообщила, что в разговоре с ней некий Вульф в угрожающем тоне заявил, что в случае переселения немцев они откроют внутреннюю войну и не такую, как на фронте».

Нарком Кабардино-Балкарии Филатов приводил в докладной записке высказывания довольных депортацией мелких республиканских чиновников и служащих. «Вот хорошо, что немцев переселяют, давно пора, среди них много шпионов. Немцы на фронте издеваются над нашими бойцами и местными жителями», – говорила работница Наркомзема КБ АССР по фамилии Чирикина. «Решение о переселении немцев совершенно правильное, у нас к немцам не должно быть пощады. Немцы нечестны, коварны, им верить нельзя», – соглашался служащий Республиканского Наркомфина Бейтоков.

Были и случаи депортации по инициативе «с мест»: в Государственном архиве хранится докладная записка об «об активлении контрреволюционной деятельности немцев» в Куйбышевской области (сейчас – Самарская) с предложением выселить в Казахстан 1670 немецких семей (более семи тысяч человек, почти половина из них – дети).

К местам ссылок переполненные вагоны для скота и грузов ехали неделями. «Поезд шёл больше месяца <…> По дороге люди очень замерзали, стояло начало зимы, поезд шёл в Западную Сибирь», – говорится в воспоминаниях Марии Альве. Семью и односельчан Фриды Бехтгольд из посёлка Старые Лезы в Крыму везли сначала на Кавказ, потом в Подмосковье, а оттуда – в Казахстан: «Привезли нас на станцию Макинка Акмолинской области. От Саратова до Омска ехали целый месяц. У многих болел желудок, по эшелону шла эпидемия дизентерии. Несколько человек умерло, трупы оставляли на станциях. Нашей семье повезло, мы ехали в вагоне, а сидели на нарах второго этажа согнувшись, зато был свой горшок, взятый из дома. Я тоже болела дизентерией. <…> Вечером приехали на станцию Колония Омской области. Вокруг лежал снег», – вспоминала Альвина Хоф.

«На 9 октября сего года отправлено 14 эшелонов, в которые погружены 8997 семей, с общим количеством немцев 35133 человека. Не отправлен только один эшелон с Ново-Кубанского оперативного участка, так как погрузка учтённых по этому участку немцев задерживается из-за отсутствия вагонов», – говорится в докладной записке начальника Краснодарского краевого оперштаба по переселению немцев Ивана Ткаченко. Один эшелон – это от двух до трех тысяч человек. В ожидании вагонов на станции они жгли костры, готовили еду из захваченных из дома припасов, спали на голой земле. В Калмыкии, писал республиканский нарком Гончаров, из-за ноябрьских дождей и распутицы сначала вышли из строя и застряли в пути грузовики и подводы, на которых немцев должны были везти к станциям. В течение 19 дней «лица немецкой национальности» ждали погрузки в эшелоны: под дождем, в грязи, без крыши над головой. На станции Абганерово забитые людьми вагоны двое суток стояли, не трогаясь с места, так как не хватало локомотивов для отправки.

В Сибирь и Казахстан, выселенные немцы приезжали уже поздней осенью или в декабре. «1 ноября приехали в Сибирь к кержакам, это староверы сибирские. <…> Деревушка была маленькой: всего-то двадцать домов и контора. Староверы, народ суровый, нас к себе по домам не разобрали, никого не пустили, мы жили в конторе. Старожилы удивлялись, думали мы немцы с рогами, а мы такие же нормальные люди, как и они», – делилась первыми впечатлениями от места ссылки Фрида Коллер. «Грязь стояла ужасная, телеги были тоже грязные, мы едва двигались. Тридцать километров ехали почти сутки. Когда проезжали по сёлам и деревням, то народ выходил смотреть на нас: «Фашистов везут». Мы были детьми и не очень переживали по этому поводу, а вот родителям было очень тяжело», – Вольдемару Мерцу было шесть лет, когда его семья из Саратовской области прибыла в вагоне для скота в Красноярский край.