Закончилась война. Первые послевоенные годы мало чем отличались от военных. Село Таборы, и деревни района были обескровлены, и основательно обнищали. 2148 жизней таборинцев унесла война. Выжато было всё: людские ресурсы истощились, земля требовала удобрений и улучшенных технологий, жилье и животноводческие помещения обветшали, обновление стада было запущено, оплаты труда практически не существовало, продолжался сбор непосильного налога. Но была ещё и западная часть страны, где во время войны было всё разрушено, где людям не к чему было приткнуться. Там в первую очередь и началось восстановление разрушенного хозяйства.

В Таборах в честь Победы 9 мая 1945 года состоялся больной митинг колхозников, работников предприятий, интеллигенции, сотрудников милиции и райкома партии и т. д. (см. рис. 8.27). Заканчивался и последний военный год.

В то время почти все сельскохозяйственные районы Свердловской области находились в равных условиях. И среди них успехами отличился Таборинский район. Он был признан победителем соцсоревнования в области по выполнению плана хлебозаготовок и получил переходящее Красное знамя Обкома ВКП (б) и исполкома областного Совета. Таборинцам стали известны имена земляков-героев: Владимира Григорьевича Рыжова села Таборов и Ивана Петровича Евлашова (посмертно) из д. Шамотайловка. За боевые подвиги они были удостоены звания Героя Советского Союза.

Е.Н. Жданович пишет: «Но даже в «Историческом атласе Урала», Екатеринбург, 2006 г., на карте «Урал в годы Великой отечественной войны 1941–1945 гг.» Таборы не отмечены, как населенный пункт, жители которых стали Героями Советского Союза».

Не посрамили честь солдата и наши современные воины – афганцы и участники других локальных войн: Бардаков Виктор Леонидович, Покушев Андрей Владимирович, Шурухнов Николай Михайлович, Куликов Анатолий Александрович, Курятников Владимир Владимирович, Носов Николай Леонидович, Смолин Анатолий Аркадьевич, Солопахин Василий Михайлович, Фучкин Сергей Михайлович, Шарков Валерий Федорович, Глушков Николай Николаевич.

Медалью «За отвагу» награждён ефрейтор Иванов Виктор Николаевич, «За боевые заслуги» – Хмелевский Сергей Иванович.

Выполняя боевое задание, проявив при этом мужество и героизм, пали смертью храбрых Виктор Николаевич Кутявин и Валерий Викторович Степанов.

Благодарные Земляки Таборинского края помнят (см. рис. 8.28, 8.29, 8.30, 8.31, 8.32, 8.33, 8.34).

(Поэт И. Тобольский).

В этот морозный день 1968 года ярко светило солнце. Но крепкий мороз пощипывал щёки, забирался под одежду. Несмотря на первый уральский мороз, сотни таборинцев колоннами направились к площади, где был воздвигнут памятник погибшим в Гражданскую и Великую Отечественную войну (см. рис. 8.28).

Митинг открыл заместитель председателя райисполкома Г.Ф. Шалыгин. Участник Великой Отечественной войны П.А. Путилов и комсомолка Люда Киреева плавно снимают покрывало. На постаменте с автоматом в руках застыл солдат. На мраморной доске выгравировано:

1917–1922

Таборинцам – защитникам Родины

1941–1945

Гремит троекратный ружейный салют. Минутой молчания участники митинга почтили память тех, кто отдал свою жизнь за наше счастье, за настоящее и будущее.

На митинге выступили первый секретарь РК КПСС Донзоленко Иван Карпович (бывший директор Сарьянковского леспромхоза), участник Гражданской войны В.А. Сытик, участник Великой Отечественной войны В.Г. Якушевич, ученица ТСШ Галя Шек.

Первый секретарь РК ВЛКСМ Владимир Таранов зачитывает обращение к комсомольцам и молодежи Таборинского района 2018 года. Это обращение замуровывают в нише постамента. Десятки венков легли к подножию памятника в день его открытия 29 октября 1968 года.

Памятник в центре с. Таборы встал благодаря инициативе районной комсомольской организации, во главе которой был Петр Петрович Ласточкин, усилиями первичных комсомольских организаций колхозов, учреждений и школ, помощи исполкома райсовета во главе с Рыжовым Виктором Никитичем.

И сегодня всегда у памятника цветы, венки. А рядом с обеих сторон памятные доски с именами погибших. Чисто, уютно, торжественно в этом скверике. Таборинцы свято чтут память тех, кто не жалея своей жизни, защищал наше будущее.

На тожественных митингах, посвященных Дню Победы самыми почетными участниками всегда являются ветераны, но их остается в живых всё меньше и меньше. В почётном карауле встают лучшие учащиеся Таборинской средней школы и других школ в районе. 9 мая возлагаются венки, к траурным спискам всегда подходят таборинцы, кузнецовцы, пальминцы, унже-павинцы, озерковцы, приезжают бывшие жители д. Чернавска и п. Новоселово. В эти дни и на Троицу приезжают новоселовцы, чернавцы, гришинцы и т. д., чтобы вновь и вновь отыскать родную фамилию и ещё раз поклониться им за подвиг, постоять, помолчать, подумать.

Е.Н. Жданович писала: «Мало остаётся живых свидетелей той страшной войны. Десять лет назад в районе ещё проживало 25 ветеранов Великой Отечественной войны, то их сегодня осталось только четверо:

Базылев Василий Павлович, Зейдин Иван Иосифович, Романович Иван Ульянович, Голованов Леонид Афанасьевич (данные за 2013 год, примеч. – Е. М.).

Рис. 8.27. Митинг в честь Победы в центре Таборов 9 мая 1945 года. Фото из архива автора: В.Ф. Мясникова, (с. Таборы), 2010 г.

Рис. 8.28. Мемориал воинам-таборинцам Гражданской войны и не возвратившимся с Великой Отечественной войны. 1968 г. Фото автора: Александра Таяковова (п. Новоселово). 2014 г.

Я верю, что оставшиеся в живых, их дети, внуки и правнуки постоянно будут собираться у обелиска. И как завещал поэт Павел Шубин в гимне волховчан, обнажат головы, вспоминая скорбные, суровые и мужественные слова:

Вспомним всех тех, кто неделями долгими, В мерзлых лежал блиндажах, Бился на Ладоге, дрался на Волхове, Не отступал ни на шаг. Вспомним и тех, кто командовал ротами, Кто умирал на снегу, Кто в Ленинград пробирался болотами, Горло ломая врагу».

Памятник – Обелиск – это символ доблести и славы великого русского народа – поколения победителей, тех, кто воевал и не вернулся с войны (см. рис. 8.29, 8.30). В д. Чернавск и п. Новоселово памятники встали, и будут стоять вечно, хотя деревня и поселок покинуты жителями района, но благодарные земляки приезжают в родные места в любое время года, и обязательно приходят с цветами на кладбища и к памятникам-обелискам!

О причинах многочисленных покинутых деревень и посёлков мы напишем дальше!

Рис. 8.29. Памятник-обелиск односельчанам, погибшим на фронтах Великой Отечественной войны в деревне Чернавск. Фото автора: И.Ф. Мясникова, (с. Таборы), 2007 г.

Рис. 8.30. Памятник-обелиск односельчанам, погибшим на фронтах Великой Отечественной войны в п. Новоселово. Фото автора: Надежды Чернавской, (г. Владивосток), 2014 г.

Обелиск в д. Кузнецово – это трепетная благодарность памяти потомков героической отваге и достойной победе наших земляков в освободительной Священной войне. Первый обелиск был создан к 25-летию Победы, открытие его состоялось 9 мая 1970 года. «Над его созданием трудились всей деревней, проектировали сообща» – рассказывал главный проектировщик Артемёнок Егор Филимонович, который в те времена был на посту председателя Кузнецовского сельского совета. Ответственным за весь объём работы был Пантюшин Илья Алексеевич, он же заливал фундамент. Сварщик Зворыгин Иван Карпович и кузнец, участник Великой Отечественной войны Волков Борис Иванович, изготовили корпус обелиска. На двух щитах с обеих сторон поместили имена земляков, которые были мобилизованы на фронт и погибли. Для установки второго обелиска-памятника списки фронтовиков искала и уточняла сельский библиотекарь Сабурова Зоя Ивановна, Каждый год в День Победы у обелиска проходит митинг, возложение цветов и гирлянд. К 70-летию Победы обелиск заменили на новый 7 апреля 2015 г., а традиция проведения митинга, почётного караулом учащимися средней школы к Дню Победы сохранилась (см. рис. 8.31).

8.31. Обелиск-памятник односельчанам, погибшим на фронтах ВОВ в деревне Кузнецова. Фото автора: Анюты Кастровской, (г. Тавда), 2015 г.

В д. Пальмино новый обелиск установили осенью 2015 года, за счёт средств местного бюджета администрации Кузнецовского сельского поселения (см. рис. 8.32).

Рис. 8.32. Новый обелиск в д. Пальмино, воинам, погибшим в годы ВОВ. Фото автора: Марины Михеевой (Рябинкиной), (с. Таборы), 2015 г.

В д. Унже-Павинск установлен памятник погибшим землякам в годы ВОВ (см. рис. 8.33).

Рис. 8.33. Унже-Павинск. Памятник погибшим землякам в годы ВОВ. Фото автора: Марины Крупской (Рожковой), (г. Екатеринбург), 2014 г.

В д. Озерки установлен памятник погибшим землякам в годы ВОВ и труженикам тыла (см. рис. 8.34).

Рис. 8.34. Мемориал погибшим воинам в годы ВОВ и труженикам тыла, д. Озерки, Таборинского района. Фото, Интернет, 2019 г.

В январе 1946 года была закончена мобилизация в школу ФЗО и ремесленные училища, и имелся остаток промтоваров: мануфактура, обувь и т. д. Решением райисполкома мануфактура на 19 тысяч рублей и обувь на 23 тысяч рублей были переданы в распоряжение отдела Гособеспечения и бытового устройства семей военнослужащих для распределения среди семей погибших фронтовиков и многодетных, остронуждающихся семей военнослужащих. В первую очередь рекомендовано учитывать семьи погибших Отдел Гособеспечения представил разнарядку по 19 сельским Советам Таборинского района, а те уже по деревням. Например, Кузнецовский с/с: количество семей военнослужащих – 150, из них семей погибших – 49, обувь детская – 1, обувь мужская – 19, чулки – нет, нити (катушка) – 30, диагональ – 75. Все остальные получили чулки в разных количествах.

Платье шерстяное, брюки, брюки детские, куртки шерстяные, никто не получил из жителей сельских Советов.

В 1947 году была отменена карточная система на хлеб. А это означало, что в магазине можно было свободно купить муки и хлеба столько, сколько требовалось для семьи. Это было незабываемое событие, прекратился голод. В этот же год была проведена деноминация денег.

В.Ф. Мясников пишет: «В 1950 году происходит первое укрупнение колхозов. Из 82 было образовано 30. Укрупнение происходило по всей стране. Оно способствовало решению кадровых вопросов. Были колхозы, в которых насчитывалось несколько гектаров пашни и десятка два-три голов скота. Нужно было содержать штат из нескольких человек для руководства этим хозяйством. О специалистах, конечно, не могло быть и речи. Была такая деревня Томская. В колхозе было всего две телеги. Нужно было отвезти на сдачу государству зерно в Озерки. Обе они оказались сломанными. Тогда мужики рассыпали это зерно по котомкам и унесли на себе. Вот такой был колхоз «гигант», и таким он был ни один».

В начале 1950-х годов появились зверофермы песцов, черно-бурых лис. В колхозах на фермах разводили всякую живность: крупный рогатый скот, свиней, овец, кур, гусей, лошадей. В д. Ермакове в липовом лесочке ещё до войны и после была большая пасека, сдавали мёд государству, пчеловодом была моя мама Фекла Васильевна инвалид с детства.

Увеличивается поставка тракторов, комбайнов. Для их применения и полной загрузки нужны были массивы и объёмы работ. Этот вопрос тоже находил свое решение. Некоторые колхозы за время войны просто пришли в полный упадок. Маленькие колхозы были более удобными, когда все работы выполнялись вручную при достаточной наполняемости людьми.

В 1950 году в д. Черепково организуются курсы подготовки трактористов. Из д. Ермакове послали способного парня на курсы Михаила Распутина, затем он окончил курсы и комбайнеров. Надежда Распутина получила похоронку. Муж погиб в начале войны, сына воспитала одна, но видимо, недолго радовалась она и колхозники успехам Михаила. Перегоняли зимой два новых комбайна в 1957 году из Тавды в Таборинскую (Кузнецовскую) МТС. Около д. Оверино под горку механизатор на первом проехал, а второй комбайн перевернулся, и Михаил накануне свадьбы погиб.

Одним из курсантов был Пётр Степанович Девятовский из д. Тангупск. Позже он многие годы проработал в учреждении И-299/4 посёлке Новоселово. Способный парень, не имея специального образования, возглавлял ремонтную мастерскую, обеспечивая бесперебойную работу машинно-тракторного парка и узкоколейной железной дороги (см. ниже об узкоколейках).

В военные годы только в райцентре и спецпосёлках было электричество. В первые послевоенные годы Свердловским областным руководством была поставлена задача электрифицировать все деревни. Строительство линий электропередач и техническое оснащение были возложены на промышленные предприятия Нижнего Тагила. Работы выполнялись быстро и качественно, но в д. Ермакове, помнится, как из Таборов привозил на лошади в телеге киномеханик аппаратуру и кинобанки. Небольшой генератор стоял возле клуба в будке из досок, и показывал узкопленочные звуковые фильмы, например, «Чапаев», а затем «Карнавальная ночь» в 1957 году (детский билет стоил 5 копеек, но обычно киномеханик деньги с детей не брал).

К нам в деревню привозили довольно часто трофейные фильмы, которых после войны было особенно много. Мы наслаждались Тарзаном, нам нравилось, как он громко и призывно кричит, сзывая животных из джунглей, и подражали ему. Лучше всех получалось у Саши (Шурика) Кокшарова по кличке «Музыкант». Его так шутливо дразнили из-за пристрастия к игре на гармошке, и петь песни. Он залезал на высокую липу по-тарзаньи, и вопил на всю деревню.

Рис. 8.35. Шоссе г. Тавда – с. Таборы. Дорожный указатель: Ермакова – 1 км, Сарьянка – 3 км. Фото автора: Валентины Ситовой (Боевой), (г. Сысерть), 2011 г.

У Ермакова Ефима Егоровича, награжденного орденом Славы 3 степени, была большая керосиновая лампа, на стекло одевалось круглое приспособление из пластинок биметалла, и таким образом было питание радиоприемника «Москвич» на ДВ и СР – волны. Собирались в дом многие жители деревни, и мы мальчишки и девчонки, чтобы послушать новости.

В 1958 году вспыхнули у нас впервые в домах лампочки. Затем провели радиосвязь из Таборов, стали жители деревни покупать репродукторы, и простейшие радиоприемники.

Рис. 8.36. Указатель д. Ермаково, Кузнецовского сельского совета, Таборинского района. На фото Николай Ермаков с супругой Татьяной, июль 2016 г. (г. Аксу, Казахстан). Фото автора: Н.Г. Ермакова.

Хочу написать о своей старинной деревне Ермакове. Находится около 13 км по дороге в село Таборы (см. указатели на рис. 8.35 и рис. 8.36 – п. Сарьянки уже нет, причину напишу ниже, находилась на левом берегу Тавды), или 17 км ниже по реке Тавде на правом берегу. Ровесница похода Ермака Тимофеевича на Пелымское княжество, казаки делали привал на этом месте, отсюда и пошло название.

В 1950-х годах центральная улица колхоза им. Чапаева из конца в конец была протяженностью примерно с километр, были и проулки и улицы поменьше.

Взрослому населению стали выдавались паспорта уже в 1953-1955-х годах. Дискриминация крестьян больше не стала продолжаться. Стали и выплачивать колхозникам на трудодни не только натуральными продуктами, но и выдавать зарплату деньгами.

В 1953 году был снят натуральный налог с колхозников. Появились у селян небольшие деньги. Это значительно облегчило материальное положение. В д. Ермакове был клуб, а под ним в полуподвальном помещении магазин, в котором продавец Ермаков Дмитрий Дмитриевич (в деревне все его ласково звали Митрич) продавал всё подряд: керосиновые лампы, стекла для ламп, гвозди, скобы, муку в мешках, крупы, водку только в зимнее время (в страду спиртные изделия запрещено было отпускать колхозникам), пряники, конфеты. Продавец был очень добрый, особенно к детям. Не озлобился фронтовик во время войны. Найдём с ребятами порожнюю тару от водки (стоила 12 коп). Несём в магазин и просим: «Дядя, Дмитрий, прими бутылочку, конфет очень хочется!»

– Пожалуйста, получите конфеты «подушечка»! А может леденцов баночку!? Ешьте на здоровье, зубы берегите!», – с улыбкой давал напутствие каждому ребенку (копейки оставались и на кино).

Из Таборов приезжал старьевщик со своей бижутерией и галантереей. Скупал тряпьё, шерсть, старый мех, кожу, макулатуру. Женщины на тряпки и прочее старьё покупали иголки, нитки, цветные платки и т. д. Особенно были ценны одеколоны после бритья «Тройной», «Шипр». Были и дорогие духи «Красная Москва», но старьевщику женщинам надо было сдать несколько килограмм шерсти.

Хочу написать немного о своей родословной и фронтовиках д. Ермакове. Екатерина Николаевна Жданович за 5 лет проделала огромную работу, сидя в архивах, чтобы написать книгу «Таборы: памяти отцов и дедов», где поименно и по деревням составила список награждённых фронтовиков медалями и орденами. Есть и дополнительный список в конце книги. Она мне прислала эту книгу в подарок. Когда я стал внимательно изучать книгу, то только нашёл фамилию своего дяди Любкина Ивана Ильича. Я ей написал, что мой отец Дьяков Прокопий Ефимович (при рождении меня родители записали на фамилию мамы Ермаковым, примеч. – Е. М.) тоже был на фронте, через неделю она мне написала, что нашла отца, брата и их отца и т. д., и выслала фамилии, за что я её сердечно благодарю!

Мой дядя Дьяков Алексей Ефимович, призван Таборинским РБК в 1943 году, погиб во время войны, которого я совершенно не знал из моей родословной, спасибо Екатерине Николаевне! Многие мужчины из д. Ермакове тоже ушли на фронт, но не все вернулись.

Двоюродный дядя Миронов Александр (отчество не помню) был призван Таборинским РБК в 1941 году, горел в танке, лежал в госпитале, вернулся в Таборы. Был женат на маминой родной сестре Елизавете, проработала до самой пенсии почтальоном в Таборах, в годы войны носила в сумке и письма солдат с фронта, и казённые письма «похоронки». Умерли в 1960-х годах, и похоронены в Таборах.

Двоюродный дядя Любкин Иван Ильич, был снайпер-матрос, призван Таборинским РБК в 1943 году из д. Пальмино (в другом списке из книги из д. Чунь-Чёш). Служил на кораблях Балтийского, Черного моря и на Тихом океане, воевал и с немцами, и с японцами. Рассказывал, как в крейсер камикадзе направил самолет с бомбой, крейсер стал тонуть, и с ним многие моряки ушли в океанскую пучину, но несколько моряков остались живы, и мой дядя в их числе, подобрал другой Советский корабль. Дядя был награжден орденами и медалями. Демобилизовался в 1947 году, был женат на маминой родной сестре Анастасии, жили в д. Ермакове, затем в п. Сарьянка с 1953 года (паспорта уже имели). Был охотник и рыбак. В сталинские и хрущевские времена за ордена и медали фронтовики получали небольшие деньги, потом эта льгота была отменена. Жители фронтовики п. Сарьянка и дядя Иван медали стали расклёпывать и делать из них блесна для рыбалки. Дядя смеялся и говорил: «Из хорошего металла сделаны медали!» Пропал без вести, утонул где-то в сарьянковских болотах в 1961 году, тело так и не нашли. На морях-океанах не утонул, а вода всё же забрала к себе!

Двоюродный дядя Ермаков Иван Иванович, младший брат моего дедушки Василия, сестры Смолярук (Ермаковой) Марфы Ивановны и двоюродной сестры Распутиной Надежды (см. выше), был призван Таборинским РВК в 1941 году, прошёл всю войну. В д. Ермакове не возвратился, после войны службу проходил в г. Рига Латвийской ССР комендантом, когда я был у него в гостях в 1967 году, он был в звании генерал-майора (см. рис. 8.37).

Рис. 8.37. И.И. Ермаков. Рига, март, 1976 г. Дорогим сестрам, племяннице Фекле, двоюродному племяннику Михаилу, родичам и знакомым детства. Иван. Фото автора.

Рис. 8.38. Моя мама Ермакова Фекла Васильевна. Фото автора

Мама (см. рис. 8.38) вела переписку с дядей Ермаковым Иваном Ивановичем, мне дала его адрес в г. Рига. Я тоже писал ему письма из воинской части. Срочную службу проходил в г. Валмиера (Латвия) с 1966–1968 гг. в дорожно-комендантском батальоне (был призван со 2 курса техникума в Нижнем Тагиле). Был секретарем комсомольской организации роты, затем зам. секретаря комсомола воинской части, вступил в партию. В 1967 году в честь 50-летия СССР в Окружном Доме офицеров в числе активных 15 солдат Прибалтийского военного округа, мне старшему сержанту было присвоено воинское звание младший лейтенант. Дали мне на один день увольнения в г. Риге, я встречался с дядей и его семьей. В 1968 году начались чехословацкие события, так в отпуск я и не съездил, а в ноябре демобилизовался и продолжил образование, предварительно съездив на 3 дня навестить родителей в п. Сарьянку.

Рис. 8.39. Удостоверение к медали рядового Смолярука Фёдора Афанасьевича. Фото автора: А. Кастровского (г. Тавда), 2019 г.

Его родная сестра Марфа Ивановна (Ермакова) Смолярук была двоюродная сестра моей мамы. Вышла замуж ещё до войны за фронтовика Смолярука Фёдора Афанасьевича, воевал на Ленинградском фронте, есть медаль «За оборону Ленинграда», тоже в книге Е.Н. Жданович упущена фамилия (про их дочь учительницу и её сына из Сарьянки я напишу ниже).

Александр Костровский сын Анны Фёдоровны Костровской (Смолярук) сделал запрос в архив Министерства обороны СССР, и ему прислали медаль и удостоверение к медали «За оборону Ленинграда» (см. рис. 8.39). Уже после смерти нашла медаль фронтовика!

Отец мой, Дьяков Прокопий Ефимович, был призван Таборинским РВК, пехотинец, прошел всю войну, имел ранения. Мама Фекла Васильевна была комсомолка и активистка, не стала брать фамилию отца, называла, что она поповская, осталась на своей фамилии Ермакова, работала в колхозе им. Чапаева (д. Ермакове, Кузнецовский с/с) счетоводом и пчеловодом, окончила 4 класса, по тем временам, считалась довольно грамотной. Была инвалид 3 группы (13-летней девочкой в лесу собирала бруснику, увидела медведя, испугалась, правая нога стала сохнуть, всю жизнь ходила с палочкой). Я родился в 1946 году в марте, фамилию дали мне родители Ермаков.

Бабушка Дьякова Домна Петровна, жена моего дедушки Дьякова Ефима Васильевича прожила 107 лет, пережив на многие годы мужа и сына, моего отца. Была очень набожна. Ходила раз в год из деревни Ермакове пешком в Верхотурье за сотни километров, поклониться Святым мощам Симеона Верхотурского (см. выше).

Отца своего помню хорошо. Был он и охотник, и рыбак, и кузнец, в общем – на все руки мастер. Военное и послевоенное время было голодное. Отец в 1953 году весной на реке Тавде рыбачил, лодка «душегубка» перевернулась, он выплыл, но схватил воспаление легких, умер в старом здании больницы в Таборах (см. рис. 8.40).

Рис. 8.40. Таборинская земская больница (построена в 1896 году, ныне снесена). Фото из архива автора: В.Ф. Мясникова, (с. Таборы), 2010 г.

Мне запомнился такой случай. Когда на телеге везли гроб с отцом в д. Ермакове. Мама, дядя Иван Любкин и я, по дороге потеряли хромовый сапог отца (остался с фронтовых лет, может папа имел и офицерское звание?), дядя Иван выпряг лошадь и верхом поскакал искать пропажу, нашёл где-то на дороге за деревней Таборинка. Ценность была великая! Я писал выше, что женщины в деревне в основном носили обудки, а мужчины бродни. Похоронили отца в д. Кузнецове, мы с мамой остались одни, мне было 6,5 лет.

Деды мои по отцу Дьяков Ефим Васильевич и по маме Ермаков Василий Иванович из-за преклонного возраста были призваны во время войны в трудовую армию, работали на лесозаготовках в Таборинском районе.

Тётя Маша вышла замуж за фронтовика поселенца из Белоруссии д. Пальмино Кезика Василия Петровича, с 1952 года сначала жили в д. Ермакове, затем переехали в п. Сарьянку, в 1953 г. (паспорта уже имели). Она работала пекарем, а Василий работал столяром в посёлке, был хороший резчик по дереву. Мне запомнилось, что он умел делать шкатулки с аппликацией цветной соломкой на белорусские мотивы. Специально ходил на Ермаковское поле собирать солому после уборки. Красил анилиновыми красками, сушил, резал, клеил, покрывал лаком и т. д. Люди охотно покупали эти шкатулки. Умер рано в начале 1970-х годов. Похоронили на Кузнецовском кладбище. Тётя Маша уехала работать в г. Тавда, там была и похоронена в 1977 году.

Наверное, тётя Катя, была самая шустрая из маминых сестер. Окончила семилетку в д. Кузнецове в 1954 году. Уехала из деревни в г. Свердловск, окончила медицинское училище, направили работать в Грузию, вышла замуж за грузина, приезжали несколько раз к нам в гости в п. Сарьянка.

Самая младшая мамина сестра Дуня (Евдокия) вышла замуж за фронтовика Векшина Николая Петровича, призывался Алапаевским РБК в 1943 году, воевал на Дальнем Востоке с японцами, имел награды, всю жизнь после войны болел до самой смерти язвой желудка. Жили сначала в д. Ермакове, затем на разъезде Филькино Серовской железной дороги – это Свердловск-Егоршино-Серов (отдельная ветка, минуя Нижний Тагил).

В настоящее время никого из моих родственников: дядюшек и тетушек, двоюродных брата и сестёр уже почти нет в живых, поэтому не представляется возможным более полно написать их биографии.

Выписка из книги Е.Н. Жданович «Таборы: памяти отцов и дедов».

Фронтовики д. Ермакове, Таборинского района

Николай Ермаков пишет: «Михаил, у моего отца Ермакова Георгия (Егора) Ефимовича из д. Ермакове было больше наград, но это уже были не фронтовые, а юбилейные (см. рис. 8.41). Моя сестра Людмила в настоящее время на пенсии, живет на Украине в г. Днепр (Днепропетровск)».

Рис. 8.41. Ермаков Георгий (Егор) Ефимович. Танкист. Механик-водитель. Фото сына Николая Ермакова (г. Аксу, Казахстан), 2018 г.

Владимир Ермаков пишет: «Здравствуйте, Михаил! Очень приятно, что мой однофамилец с моей малой Родины тоже откликнулся! Я родился и некоторое время жил в д. Ермакове, потом жил в п. Посолке, рядом с п. Сарьянкой. После средней Сарьянковской школы в 1970 поступил учиться в Свердловский строительный техникум по специальности техник-технолог ЖБИ, будучи уже женатым техником после окончания направили работать в г. Петропавловск-Камчатский, где и по сей день проживаю с семьей. Мой отец из д. Ермакове – Ермаков Аркадий Александрович, 1927 года рождения, в январе 1945 г. был призван в армию, воевал с японцами, освобождал остров Сахалин.

Награждён боевой медалью «За победу над Японией», отслужив в ВМФ шесть лет, демобилизовался и 1951 году устроился работать в Сарьянковский леспромхоз. Окончил курсы, работал машинистом сначала паровоза УЖД (кукушка в простонародии), затем переквалифицировался и работал уже машинистом тепловоза УЖД в 1971 году. Раньше было широко развито движение Социалистических соревнований. Папа неоднократно становился победителем. За трудовые достижения и в работе по профессии Указом Президиума Совета СССР от 17.09. 1966 г. был награжден орденом «Знак Почёта» за N 491266, за подписью секретаря Верховного Совета СССР Георгадзе. Также папа неоднократно избирался Депутатом местного и районного Таборинского Советов, решая многие проблемы земляков.

Моя мама Ермакова Евдокия Романовна также работала в Сарьянковском леспромхозе на УЖД дорожником, стрелочницей и обходчицей. Дома вела большое домашнее хозяйство, ухаживала за скотиной, при этом занималась воспитанием детей: Я живу в г. Петропавловск-Камчатский, брат Виктор живет в г. Тавда. Все семьи в Посолке были многодетными, имели от 3 и более детей. Не смотря, на такую загруженность, все люди были трудолюбивыми и отзывчивыми к чужой беде, всегда и во всём помогали друг другу. Умели отчаянно трудиться и красиво отдыхать. Очень многие мужчины воевали, были «Ветеранами войны» и «Труда», служили молодому поколению примером и доблести, без преувеличения. Научили нас, молодых доброте и трудолюбию – спасибо им за это! Поэтому, не удивительно, что все буквально мои Земляки с большим трепетом сейчас чтят и помнят свои корни, своих близких и родных – вообще своих земляков, стараются чаще встречаться, не только на кладбищах в п. Посолке и д. Кузнецове, но и просто посещать свои родные края. А, край у нас – просто наикрасивейший, с богатыми дарами леса, а, сколько в наших Таборинских краях грибов, ягод, кедрача, а в речках и озерах рыбы! Несметное множество дичи и диких животных! Несметное множество даров Природы и Божья Благодать!»

Рис. 8.42. Ермаковская начальная школа. Выпуск 4 класса. Учитель Ильченко Мария Трофимовна. 1964 г. Фото автора: Николая Ермакова, (г. Аксу, Казахстан), 2018 г.

Я сделал небольшое добавление к книге Е.Н. Жданович «Таборы: памяти отцов и дедов».

Многие дети Таборинского района, оставившие школу в военное время, стали продолжать обучение в селе, деревнях и посёлках. Зачисляли, не обращали на возрастное различие. В одном классе учились дети с разницей в возрасте до шести лет.

В д. Ермакове была начальная четырехлетняя школа (см. рис. 8.42). В эту школу я поступил в 1 класс в 1955 году, мне было 8 лет, что-то не подходил по возрасту, окончил в 1958 году. Вместе со мной учились Тася Кенько, Валя Меньщикова, Саша (Шурик) Кокшаров, Юра Дьяков, мой двоюродный брат-родственник по отцу (после окончания 7 классов в д. Кузнецове работал учителем начальной школы в д. Пальмино, мне писали земляки, всю жизнь посвятил учительской профессии, стал кандидатом педнаук, последние годы жил в Москве), Толик Вагайский и т. д. В школе было два класса 1–3 и 2–4. Было две учительницы. Первоклашки сидели на одном ряду в классе, а третьеклассники – на втором. Так сидели второклассники и четвероклассники. Учитель рассказывает, даёт задание младшему классу, а потом старшему, или наоборот.

Была маленькая комната для библиотеки, небольшая учительская. Книги читали дети все просто запоем. Я помню, что ложась спать в кровать, прятал книгу, и с фонариком (остался от отца) под одеялом читал, чтобы мама не видела.

И это удивительно: в такой глуши, в такой дыре – и школьная деревенская библиотека. Мы читали. Но правильному системному чтению нас не учили в 4 классе. С мировой классикой в школе знакомили слабо, образованности не хватало. Я успел кое-что «догнать» в образовании, но оставшейся жизни уже, наверное, не хватит для познания непознанного.

Туалет был на улице при школьном дворе. В штате была техничка-истопник, топила печи. Дрова для школы с 4 класса заготавливали сами. Мужики в лесу ближе к весне двуручными пилами валили сухостой, мы же в весенние каникулы распиливали хлысты на чурбаки. Девочки обрубали тонкие сучья. Дрова кололи мужики, а затем на санях или телегах подвозили к школе. Дрова в поленницу складывали все вместе с 1 по 4 класс. За работу по заготовке дров школьникам платили деньги. Писали ручками с пером «звездочка», носили чернильницы-непроливашки в мешочках (в те годы по всей стране), не было ещё в те годы шариковых ручек. С детства я начал писать стихи. Когда заработали мы с ребятами свои первые деньги в 4 классе по 5 рублей (в те времена были большие деньги), я купил себе авторучку, были такие с пипеткой для закачки чернил, деньги маме не все вернул. «Когда я купил авторучку! Мама дала мне хорошую взбучку!» – такой мне запомнился стих из детства. (Стихи писал и в юности, даже печатали в газетах, но потом понял, что С. Есениным или А. Пушкиным мне не быть – нужен особый дар, перешел на прозу).

В пятый класс мы уже ходили пешком в д. Кузнецово за 12 примерно километров. Осенью и весной вкруговую вдоль берега реки Тавда. Ставили самоловы. Это такой длинный шнур с грузом, обычно тяжелая гайка, а на конце крючки штук по 20 в разные стороны на лесках или из крепких ниток, на другом конце шнура колышек, насадим червей, закинем в реку, воткнули колышек и пошли в школу. На обратном пути возвращаемся домой с рыбой. Зимой в метель и мороз ходили на лыжах в школу напрямик через лес, когда река застынет, срезая расстояние, уже получалось около 5 км. Девчонки в середине ставили вешки из веток, когда лыжню переметёт, мы ориентировались по веткам, а мальчишки протаптывали лыжню. Если первый устал, становился замыкающим, так и менялись. Ставили петли на зайцев и белых куропаток, в те годы их было много. Стальные петли выварили с осиновой корой, чтобы не пахли. На обратном пути 1–2 зайца в петлю или куропатка попадались. Тоже для семьи было подспорье. И что удивительно! Не болели простудными болезнями. Эта детская спортивная закалка и многим в дальнейшей жизни пригодилась.

В д. Ермакове, можно сказать, колхоз им Чапаева, Кузнецовского с/с был относительно богатый. Имелся скотный двор с коровами и быком, выгон для животных, сепаратор, маслобойка; конюшня с лошадьми с телегами, бричками, санями и т. д., конюхи. Были плуги, бороны и др. инвентарь. Кузница, в которой работал мой отец до самой смерти в 1953 году кузнецом с молотобойцем; шорник, готовил хомуты, подпруги, вожжи, сёдла для лошадей. Своя колхозная пасека (писал выше). Гумно, жатки, веялки и т. п. для обмолота зерна.

Через систему МТС начали появляться в укрупненных колхозах гусеничные трактора. Их работа на полях обходилась слишком дорого для колхозов. Первый трактор ДТ-54 привезли в колхоз «Победа коммунизма» в д. Чернавск в 1952 году. Для трактористов каждый день топили баню, готовили обеды. Надо сказать, что трактор ДТ-54 был очень удачен по своей конструкции, прост в обслуживании и по устройству. Деревенские ребята быстро его осваивали (писал выше). «Этот трактор на полях можно было сравнить с танком Т-34 на войне», – сравнение В.Ф. Мясникова.

1950-е годы на смену прицепным комбайнам «Сталинец» приходят самоходные С-3. У них был прицепной копнитель. Два человека стояли на площадках по обе стороны накопительного бункера и разравнивали солому. Когда бункер наполнялся, открывалась защёлка, платформа переворачивалась и открывалась задняя стенка. Копна соломы падала на стерню. Выгрузного шнека не было, из бункера зерно ссыпалось по четырехугольной трубе с раздвоением на конце. Раздвоения перекрывались заслонками, с помощью крепежного устройства подвешивались мешки. В них поочередно ссыпалось зерно, заполненные мешки сбрасывались с разгрузочной площадки и собирались каким-либо транспортом по всему полю. Работали эти комбайны на бензиновых двигателях, что было не безопасно. Позже бензиновые двигатели заменили дизельными, более мощными, изобрели выгрузной шнек, усовершенствовали копнитель.

Дополнительные люди не требовались, со всем комплексом работ справлялся один комбайнер. На тракторах механизаторы в начале 1950-х годов пахали с прицепными плугами, на которых сидели прицепщики. Они с помощью рычажного устройства и винтового регулятора поднимали или опускали плуг с четырьмя корпусами. Позже все сельскохозяйственные агрегаты были переведены на подвесную систему. Были наши трактора колесные и гусеничные. Были в России ещё «Фордзоны», «Нати». Их в Таборинском районе было мало, и они не могли обеспечить потребность. И только трактор ДТ-54 вытеснил конный плуг и стал широко использоваться на побочных сельскохозяйственных работах.

С внедрением механизации в колхозах усилилась роль Таборинской (Кузнецовской) в д. Кузнецово машинно-тракторной станции (МТС), которая явно не справлялась с районной потребностью в тракторах, комбайнах, автомашинах. (МТС находилась между деревнями Мягково и Кузнецово, примеч. – Е. М.). Было решено строить Северную МТС в деревне Чоур. Строительство началось в 1953 году, строили заключённые, осужденные по политическим статьям. Это были серьёзные, работящие, умелые люди. Охрана у них была условной. Они же вели строительство первых объектов в поселке Новоселово. (Об этом мы напишем дальше).

Однако Северной МТС не суждено было выполнить благородное дело. В 1958 году МТС по всей стране ликвидируются. Вместо них создаются ремонтные тракторные станции (РТС).

Позже все функции обеспечения техникой и ремонтом передаются «Сельхозтехнике». Все машины и оборудование через это подразделение приобретаются в собственность колхозов. Внедрение механизации в сельскохозяйственное производство способствовало замене ручного труда. И позволяло с меньшим количеством людей выполнять тот же объём работ, но рваный ритм рискованного земледелия, при почти полном отсутствии дорог в Таборинском районе, не позволял интенсивно вести хозяйство.

Почти каждая семья колхозников д. Ермакове жила, наверное, в добротном доме, был амбар, хлев для скота, многие держали коров, коз, овец, был и пастух, у некоторых были даже свои собственные лошади. Выращивали свиней, держали кур. Около деревни есть озеро с протокой в реку Тавда, гуси и утки летом плавали и находили корм.

У каждой колхозной семьи были свои огороды. Садили картошку, сеяли морковь, свеклу, капусту, укроп и т. п., выращивали огурцы в парниках, помидоры вызревали на корню, без всяких теплиц. Мне помнится, что лето было всегда жаркое в те 1955-1960-е годы – плюс 30 и выше, а зима холодная, были морозы даже и минус 50, но очень редко!

Наша семья тоже продолжала жить в тяжелейшие послевоенные годы, так же трудясь на огороде, так же занимаясь натуральным хозяйством и обеспечивая себя продуктами питания. Ничего лишнего, никаких избытков.

Кормильцами семьи были мама (в свободное время работы на пасеке) и сёстры (пока не вышли замуж). В хозяйстве овцы, один, а то и два поросенка, куры. Была и корова, но после смерти отца, пришлось расстаться с коровой, завели козу «Маньку». Как содержать эту живность, чем кормить? А картошкой! Высаживали и выращивали такое количество картофеля, чтобы его хватило и скотине, и семье. Осенью собирали и другие необходимые для питания овощи. На огороде трудились все, кроме моего дедушки Василия и отца до 1953 года, он все время проводил на работе в колхозной кузнице, бывало, даже ночами. И всё же успевал сделать парник, завезти сено и дрова. Но больше всех и за всех доставалось маме старшей из сестёр.

Кроме продуктов питания, получаемых с огорода, жители нашей деревни в тайге заготавливали на зиму грибы, ягоды, кедровые орехи. Спасала и охота на дичь, и ловля рыбы. Так что – жили. Приноравливались к ведению спасительного домашнего хозяйства и работали, работали, и таким способом выживали.

Ближе к 1960 годам появились в деревне Ермаково трактора, автомобили и комбайны. На колхозном поле выращивали: картошку, морковь, турнепс (брюкву), капусту, овёс, овёс с горохом, горох, ячмень, рожь, пшеницу.

В хрущевские времена стали сеять подсолнечник и кукурузу на силос. Семечки в шляпах подсолнуха вызревали, кукурузные початки вызревали реже, но были. Убирали специальным комбайном, который измельчал стебли, початки и подсолнухи на силос. Делался глубокий и широкий котлован, в него вся эта масса свозилась, трактором ДТ-54 трамбовалась, и засыпалась сверху землей. Зимой котлован вскрывали, силос везли на корм животным.

Мужиков было мало после войны. Не все вернулись, многие остались лежать на полях сражений (не уходили воевать только больные и старые). Молодые и старые объединялись и заготавливали сено для своих нужд и для колхоза в большом количестве.

Сенокос был на правом берегу реки Тавды. Женщины, мужчины и более старшие девчонки и мальчишки жили станом. Спали в шалашах, палаток тогда не было. Мужчины с мальчишками отдельно от женщин. Девчонки с женщинами тоже отдельно от мужчин. Спали и вместе мужчины с жёнами в отдельном шалаше. Переправив на другой берег вплавь лошадей, и весь инвентарь: сенокосилки, грабли, конные грабли, косы, вилы и т. п.

Восьмилетними детьми мы увязались за косарями, и они взяли нас с собой на покос. Мы с мальчишками уже с 8 лет возили копны на волокушах, гребли сено на конных граблях, а девчонки помогали женщинам грести сено. Мужики ставили зароды или стога.

Мне было интересно поехать на такое важное дело с взрослыми. Когда мы приплыли на лодках на сенокос, меня сразу привлекли к труду. Парни умели не только ездить на лошади верхом, но и обращаться с ней. Нам поручили выполнять работу с учётом этого умения.

А делать я и остальные мальчишки должны были вот что. Лошадь впрягали в волокушу. Это такое приспособление, когда вместо двух тележных оглоблей крепят две срубленные высокие тонкие березки. Их скрепляют между собой для придания им параллельности, вот и получается такая импровизированная телега-волокуша, на которую укладывается большая копна сена. Моя задача – сидя верхом на лошади волоком доставить эту копну к будущему стогу или зароду сена. Там я сгружал копну. Делалось это легко: веревка, которой крепилось сено к волокуше, отвязывалась с одной стороны, лошадь надо было тронуть с места, оглобли волокуши вытаскивались, выезжали из-под сена, а копна оставалась на месте. Всё, цикл закончен. Мужики деревянными вилами метали сено в стог или зарод. Я садился на лошадь и ехал за следующей копной. И так целый день до наступления темноты. Мне нравилась эта такая работа! И грести сено конными граблями, они были для меня забавой. Не нравилось одно – комары и пауты. Их было много, целые тучи, они облепляли все открытые места – лицо и руки. Доставалось и лошадям. Приходилось беспрерывно отмахиваться от гнуса берёзовой веточкой себя и лошадь. Но нам деревенским это было привычно.

В озере мужики ловили сетью или бреднем рыбу, а женщины с девчонками варили уху. Впрок рыбы не ловили, хранить негде, да и зачем? Пили чай из листа смородины, иван-чая и других трав. За работу начисляли трудодни, взрослым больше, подросткам – меньше, зависело от сложности выполняемой работы. Платили в колхозе уже деньгами. Так на зиму для коров заготавливали сено.

На сей раз заготовка сена непредвиденно прервалась: я вместе с лошадью заблудился. Вообще заблудиться в тайге – беда, особенно ребёнку, можно легко погибнуть. Удивительное дело, я, мальчишка, не растерялся, а главное – не испугался, потому что со мной была лошадь, а умел с ней обращаться.

Оставшись в тайге наедине с этим умнейшим животным, я вспомнил, что лошадь заблудиться не может, она всегда найдет свой дом. Я снял с неё дугу, хомут и сиделку, естественно, отбросил теперь уже ненужную волокушу. Расстелил на её спине телогрейку, а сёдел для нас мальчишек и не было, набивали задницу до волдырей о спину лошадей, уселся верхом, опустил поводья, дав ей свободу, и она, родимая, не спеша пошла вместе со своим ездоком. Она знала куда идти. Она шла домой, но не в деревню через реку Тавду, а туда, где её совсем недавно переправили на другой берег в свой стан, и не в сторону посёлка Сарьянки, который в те годы интенсивно строился – я боялся заключённых, напрямую по тайге, пробиваясь через густой кустарник. Быстро темнело, наступила ночь, я прижался к своему коню всем телом, вцепившись в гриву, понимая, что главное теперь – не свалиться с него. Мы долго пробирались по лесу, пока не вышли на луга. Я увидел костер, а вокруг него людей и направил лошадку к ним. Люди были в ночном. Это выпас коней в ночное время. На передние ноги лошади одевают из верёвки путы, чтобы далеко не уходила с места выпаса. Отсюда и происходят эти названия. У костра были мои сверстники и подростки старше, с ними – взрослый мужчина. У ребят интересное занятие – пасти лошадей, извлекать из костра испечённую картошку, есть её, обгоревшую, вкусную.

Они рассказали мне, что меня уже ищут, показали в какую сторону ехать. Оказалось, что полевой стан совсем рядом, просто моя лошадка шла параллельно реки в сторону своей новой жизни. Все! Рассветало. Страха нет, я взбодрился, выехал на большую тропу и поскакал к нашим шалашам. Мужики получили известие, что я уже в стане, и вернулись, я же в это время спал крепким сном.

Люди работали в колхозе и занимались тяжёлым домашним хозяйством. На него, наверное, больше времени уходило, чем на колхоз. На заре провожали коров, овец, коз в стадо на выпас, утром – детей в школу. Вечером встречали и тех, и других. Накормить, помыть, на ночь проводить. А на следующий день всё сначала, и так до конца своего пребывания на этой земле.

С 1900-х годов в деревне Ермакове давним давно уже нет колхоза им. Василия Ивановича Чапаева – осталось уже всего жилых 4 дома да около 10 добротных, остальные разрушены. Уже можно считать – почти исчезает с лица земли. Улицы и проулки заросли травой, кругом в заброшенных домах запустение (см. рис. 8.43). Николай Ермаков мне писал, что нет уже и моего дома, где я родился, рос и ходил в школу до 4 класса!!!

Рис. 8.43. Николай Ермаков посетил свою малую родину д. Ермаково. Фото автора: Татьяны Ермаковой (г. Аксу, Казахстан), 2016 г.

Живёт в деревне Ермакове в настоящее время несколько жителей: пенсионеры Краснов Александр Кириллович, Кичигина Екатерина Ивановна (зимой живет в д. Кузнецово у сына). Живет и семья Галины Николаевны Епримян. Она – дочь Валентины Ивановны учительницы и таксировщика древесины на лесобирже п. Сарьянка Николая Павловича Евпак. Галина в Казахстане окончила мединститут, работала там, но в конце 1980-х годов приехала на свою малую Родину, работала в Таборинской районной больнице.

Зайцев Александр Иванович работает учителем в д. Кузнецове, живёт во время учебного года в д. Ермаково (квартира в г. Тавда). Родной его старший брат Сергей Иванович Зайцев в настоящее время живёт в г. Каменск-Уральском, военный пенсионер, служил в п. Сарьянка. Занимается пчеловодством, иногда летом приезжает навестить родственников д. Пальмино и Ермаково (родители умерли – дом остался), вместе с братом и жителями деревни рыбачат, ловят на озере карасей (см. рис. 8.44).

Рис. 8.44. Сергей Зайцев показывает улов карасей на озере, близ д. Ермаково. Фото автора: [С. Краснова], август 2018 г.

Сергей Зайцев поясняет: «Это у Краснова Сергея во дворе. Отец его Александр Кириллович наловил карасей целую ванну. Сергей сделал последний кадр, на следующий день его не стало».