Моя Людка давно просила купить стенку в большую комнату. Веришь, надоела, как горькая редька: «Давай да давай купим стенку как у Бобровых». А у меня то время нет, то денег. То ни того, ни другого. Перед новым годом как раз кварталку дали. Ну а мужики уже тут как тут: «Чё, Колян, обмоем, чтоб не последней, дескать, премия-то была». Я друганам наплёл всякой всячины: болею, мол… то да сё… короче, не стал пить. Только начни кутёж-балдёж – конца-краю не будет. В общем, смылся от них, а премию оставил в заначку – охота родной жене сюрприз сделать: стенку подарить к празднику. Уже присмотрел в соседнем мебельном, как у Бобровых. Ну подарить-то, оно – само собой, да ещё и собрать же надо, чтобы она не видела. А потом… кайф: «вот тебе, Людмила, от дорогого мужа – получай!..» Она упадёт, конечно.

Тут жена как раз засобиралась к родителям на выходные. Мы всегда вместе ездим, а тут я отказался, дескать, приболел, полежу-отдохну маленько. Посадил её с детьми на автобус. А сам, как говорится, времени не тратя даром, быстренько позвал батю своего в помощники. Поймали с ним грузовик, купили, загрузили. Детали тяжёлые, зараза. Привезли – таскаем с отцом в поте лица на четвёртый этаж. Устали, как собаки.

Делаю последнюю ходку с досками и ещё со второго этажа слышу, как мой телефон из прихожки заливается. Я с этими досками бегу-тороплюсь. Смотрю, у моего порога соседка-Ленка топчется, меня дожидается. С площадки кричит, дескать, пельмешки своему затеяла, да перец кончился, – «дай Христа ради!»

А телефон звонит, не умолкает. Насилу добежал, запыхался весь. Ленке кивнул, мол, проходи на кухню, сама возьми, я щас. Не успел доски поставить, трубку рванул:

– А…а… лё-ё-о!? – не могу дыханье перевести.

– Ко-оль… ты… почему так долго не подходил… – вкрадчиво спрашивает жена. – Тебя дома не было что ли?..

А я же не могу ей правду-то сказать, секрет-сюрприз готовлю же.

– Да-а-а… вот ты-ы-ы знаешь… – не отдышусь никак, а сам думаю, что же бы такое наврать-то… правдивое.

– Ты чё там… запыхался-то?.. – трубка помолчала, потом огорошила: – Ты… погоди… ты… с кем?..

Во нич-чего себе разговорчики! Чё это с ней? У меня аж доски попадали. Да прям на ноги. Шум грохот! М-м-м – надо же как больно… о-ох… Вот это жена… родная! Приласка-ала… Главное, «ты с кем?» Хм… ясно на что намёк!

– Ч-что это?.. Упал что ли кто? – донимает жена. – Там кто… стонет-то??

Тут, как на грех, Ленка из кухни орёт:

– Ко-о-оль! Ты чё долго? Где твой перчик-от?

– Боже! Ты… Н-ничего не понимаю… Кто там с тобой?.. – мечется жена, – какой «перчик»?

Я молчу. Ленке-соседке знаки делаю, чтобы рот не открывала. А из трубки уж скоро дым повалит!

– Николай, в конце концов, ты чем там занимаешься? – разоряется Людка. И вдруг объявляет: – Понятно, какой ты больной! Я щас приеду!

– Нет! – заорал я. – Не надо, Люда! Умоляю.

– «Нет»?! – ахнула она, – а… почему «нет»? – Жена уже чуть не ревёт. – А почему «нет»-то?!

Вижу: плохо дело, хочу как-то оправдаться, а она, веришь, рта не даёт открыть:

– Слушай, ты… муж – «объелся груш», да мне давно уже всё ясно! Только я – за порог, а у тебя тут же… «охи-вздохи-перчики»!

И слышу: всхлипывает. Представляешь? Правильно, дескать, Алка Бобриха говорит: все мужики… одинаковы! И ты, дескать, такой же! Короче, «я еду!» – кричит и бросает трубку. Что такое с ней – так и не понял! Веришь, хоть бы повод когда давал.

Короче, пока я с Людкой выяснял отношения да Ленку выпроваживал, батян спокойненько собирал в комнате шкаф: крутил-прикручивал полки, стёкла выравнивал. Он в этом деле у меня мастер! Так что мне оставалось только придержать дверки.

– Ну как? – спросил довольный отец. И сам ответил: – Вроде, нормально!

Тут раздался звонок – влетела злая как чёрт Людмила.

– А-а-а, Людок! – обрадовался батя. – А мы тут с Колькой устали маленько… Айда, принимай работу! – он обнял сноху дорогую и провёл в комнату.