Мирослава и Илья обменялись взглядами, и, хотя слова старика звучали угрожающе, в его голосе слышалась не столько злость, сколько страх. Они решили не заострять на нем внимание и направились ко второму дому.

Когда они постучали в дверь, она медленно открылась, и на пороге появилась милая старая женщина с добрыми глазами и белыми волосами, собранными в пучок. Она улыбнулась, и в ее взгляде было что-то теплое и уютное.

– Заходите, дорогие! – пригласила она, распахивая дверь шире. – Я давнось не видела гостей. У меня есть немного чая и печенья, если хотите.

Они вошли в дом, и сразу же почувствовали, как мрачная атмосфера деревни сменилась на теплую и дружелюбную. Внутри было уютно: на стенах висели старинные фотографии, а на столе стояла ваза с засушенными цветами. Бабушка усадила их за стол и начала готовить чай.

– Как вы здеся оказалися? – спросила она, наливая горячий напиток в кружки. – Дети уж давнось у меня не кажутся. Все уехали у город, токмо я осталась одна.

Мирослава, не удержавшись, спросила: – А что насчет старика, который живет в первом доме? Он очень странный…

Старушка нахмурилась и покачала головой.

– О, не бачте на него, дорогие. Ходите евось кругом. Он уж многось лет не выходит за пределы евоного двора. Говаривали, чось он был хорошим человеком, но чотось сломало его. Теперь он токмо и делает, чось сидит у темноте своего дома, как сыч.

Илья, заинтересованный, спросил: – А что случилось с ним? Почему он стал таким?

Старушка вздохнула, словно вспоминая что-то тяжелое: – Этось давняя история. Я слыхала, чось он потерял семью у одной из бед, катось обрушились на деревню. С тех пор он стал грюмый и крытый, як бабай какось. Я пыталась помочь ему, но он токмо плюеся.

Мирослава почувствовала, как в воздухе повисло напряжение: – Кошмар… Мне так жаль его. Не каждый может пережить утрату близких…

Старушка поставила перед ними чашки с горячим чаем и, устроившись рядом, спросила: – Не бери у голову, милая. Кажите мне лучшесь, чось нового у мире. Чось тама деится тось?

Сначала они говорили отвленно, но вскоре, под влиянием ее доброты, начали рассказывать о своей жизни. Илья говорил о том, как изменился мир с появлением интернета, о том, как люди теперь могут общаться на расстоянии, делиться своими мыслями и переживаниями в социальных сетях. Он упомянул их видеоблог "Заброшка", где они публикуют истории о заброшенных местах, которые исследуют.

– Мы путешествуем по старым зданиям, – сказал он, – и рассказываем о том, что с ними произошло. Это как сохранить память о том, что было, даже если эти места уже не существуют.

Старушка слушала внимательно, но в ее глазах читалось что-то другое – тень печали.

Она тихо произнесла: – Ваша жизнь кажется такойсь яркой, но иногдась я думаю, чось у этом мире, полном компуктеров, люди забывают о настоящем. О том, чось важно. О том, чось связывает нас с землей и друг с другом.

Мирослава, почувствовав, что разговор принимает мрачный оборот, попыталась сменить тему: – Но у нас есть возможность делиться историями, которые могут вдохновлять других. Мы хотим показать, что даже заброшенные места могут быть красивыми и полными жизни.

Старушка, кивнула и улыбнулась: – Иногдась духи прошлого не хотят, чобысь их забывали. Иногдась они требуют, чобысь их помнили. Давайте я расскажу вам несколько легенд о нашей деревне. Может росказни старушки тожесь будут интересны вашему тырнету.

Она поднесла лампадку поближе к себе, и мягкий свет осветил ее лицо, придавая рассказу особую атмосферу. Мирослава села ближе, готовая слушать. А Илья тем временем поставил камеру на штатив, чтобы не запороть такие кадры тряской с рук.

– Первая легенда, о котойсь я хочу рассказать, касается реки Шайтанки, – начала бабушка, ее голос стал более серьезным. – Говаривали, чось у давние времена, кадась деревня была полна жизни, река была священным местом. Но с приходом Шишмаря все изменилось. Ночью купаться у Шайтанке было запрещено, иначесь можно было встретить Шишмаря или евоную мать Шишимору.

Она сделала паузу, чтобы дать своим словам отзвук. В комнате повисло напряжение, и даже тени на стенах казались более зловещими.

– Шишмарь, як у нас кличут, – злой дух, катось забирает души тех, ктось осмеливается нарушить евоные правила. Он – отражение страха и боли, катось пережили жители нашей деревни. А евоная мать, Шишимора, была еще более коварной. Говаривали, чось она могла заворожить ееным пением, сказками иль угощениями, заманивая людей к реке, чобысь утащить их на дно. Многие деревенские дети слышали ееный голос, но никтось не возвращался, чобысь рассказать, чось с ними произошло.

Мирослава, с замиранием сердца, спросила: – А что случилось с теми, кто пропал? Их когда-нибудь находили?

Старушка покачала головой, ее глаза потемнели от воспоминаний: – Никадась. Говаривали, чось ихние души остались у реке, и теперьсь они бродют вдоль ее берегов, ожидая, када ктотось снова осмелится купаться в ееных водах. Я сама видела, як дети, не слушая предупреждений, шли к реке ночью. Ихние родители искали их, но таксь и не находили. С тех пор у деревне установилось негласное правило: никтось не купается у Шайтанке после заката.

Илья, заинтересованный, спросил: – А вы сами когда-нибудь видели Шишмаря или Шишимору?

Старушка вздохнула и, наклонившись ближе, прошептала: – Я не видела их, токмо слыхала. Ночью, кадась ветер дует, иногдась доносится странный шепот из реки. Одни говаривали, чось это сьсь призраки тех, ктось пропал, а другие уверены, чось этось самый Шишмарь, катось зовет евоных жертв. Я всегдась закрываю окна и запираю двери, кадась наступает ночь.

– Спасибо вам за рассказ, – сказала Мирослава, ее голос был полон уважения. – Мы постараемся быть осторожными. – Затем она сама повернулась к камере: – Дорогие подписчики, наше исследование только начинается. Легенды о Шишмаре и Шишиморе были не просто сказками – это было предупреждение, и, возможно, ключ к разгадке тайн, которые окутывали заброшенную деревню.

Старушка кивнула, ее взгляд стал более мягким: – Помните, дорогие, чось иногдась страх – этось не просто чувство. Этось способ защитить нас от тогось, чось может быть опасным. Но иногдась, чобысь понять, нужно столкнуться с этимсь лицом к лицу.

С этими словами старушки они закончили запись, и в комнате снова воцарилась тишина. Илья посмотрел на экран своего смартфона, и его лицо немного потемнело. Он покачал головой, словно не веря своим глазам. Илья решил проверить второй телефон, старую кнопочную нокию. Он всегда брал запасной телефон в поездки, чтобы быть увереным что он сможет вызвать помощь, если что-то пойдет не так. Он достал устройство из кармана и, нажав на кнопку, увидел, что экран показывает лишь одно сообщение: "Нет сети".

– Черт возьми! – выругался он, глядя на экран. – Здесь вообще нет сигнала! – воскликнул он, поднимая телефон выше, как будто это могло помочь. – Как такое возможно? Я же проверял час назад!

Мирослава, услышав его слова, подошла ближе и заглянула через его плечо.

Старушка, улыбнулась с легкой долей понимания: – Этось не дивно, сынок. У этомсь месте связь всегдась была ненадежной. Я слыхала, чось духи реки не любят, кадась ктотось вмешивается у ихние дела, и отключают связь, чобысь никтось не мог позвонить за подмогой.

Илья, все еще обеспокоенный, спросил: – А как вы живете без связи с внешним миром? Не страшно ли вам?

Старушка покачала головой: – Я привыкла к этомусь. Время здеся течет по-другому. Мы всегдась раньшесь полагались на друг друга и на природу. Но иногдась, кадась я слышу, як ветер шепчет, мне становится грустно. Я вспоминаю, як мои дети уехали, и як деревня постепенно опустела.

Мирослава, почувствовав, что разговор становится слишком мрачным, попыталась сменить тему: – Мы уже передохнули, спасибо за уют вашего дома, пожалуй продолжим съемки на улице. Сегодня такая ночь атмосферная, кадры получатся суперские. – сказала она, беспокойно поглядывая на окно. – Быть может вы подскажите, что посмотреть утром? И где поблизости можно устроиться на ночлег?

Голос старушки был мягок: – У деревни есть старая мельница, катось давнось заброшена. Говаривали, чось тама можно найти многось интересного. Может быть, вы сможете найти чотось интересное тама. Ну а устроиться можете здеся.

Старушка, увидев, как Илья и Мирослава обменялись взглядами, поняла, что они не против остаться на ночь. В ее глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение, и она, с легкой улыбкой, предложила: – Оставайтесь, дорогие. Ночь на Урале может быть опасной, особеннось кадась темнота окутывает деревню. У меня есть место для вас. Як вернетеся, я уж постелю вам чистенькое.

Илья и Мирослава, хоть и чувствовали легкое беспокойство, согласились. Парень поменял аккумулятор в камере, а затем они вместе вышли из дома старушки.

Ночь окутала заброшенную деревню, и лишь слабый свет луны пробивался сквозь облака, создавая зловещую атмосферу. Мирослава и Илья побродили в одной из хижин, снимая атмосферные перебивки для видеоблога. Окруженные тишиной, нарушаемой лишь шорохом ветра, они ,сами того не замечая, забрели к одному из старых домов у самого берега реки. Его окна, как черные глаза, смотрели на них из темноты.

Внезапно внимание Миры привлекло движение в одном из окон. Она прищурилась, пытаясь разглядеть, что это было. Внутри стояла фигура, окутанная белым, словно облаком тумана. Сердце Мирославы забилось быстрее, когда она заметила, что лицо этой женщины искажено, как будто кто-то пытался запечатлеть его в момент ужаса.

– Илья! – позвала она, но голос её звучал глухо, как будто его поглотила ночь. Она почувствовала, как страх охватывает её, но любопытство пересилило. Она сделала шаг ближе, игнорируя протесты Ильи, который оставался на месте, его голос полон тревоги.

– Мирослава, не подходи! – закричал он, но она уже была слишком близко.

Когда она заглянула внутрь, её охватил холод, и сердце остановилось. Женщина в белом смотрела прямо на неё, её искаженное лицо выражало невыносимую боль и страдание, словно она была пленницей этого места. Глаза, полные слёз, казались пустыми, а губы шептали что-то невнятное, как будто призывая на помощь.

В этот момент камера Ильи снова дала сбой. Экран заполнился помехами, искажая реальность вокруг них, а затем раздался громкий треск, словно что-то огромное и тяжелое рухнуло в глубине дома. Мирослава отшатнулась, её дыхание перехватило, а страх охватил её, как ледяные пальцы.

– Уходим! – закричал Илья, его голос звучал панически.

Он схватил её за руку, но она не могла отвести взгляд от окна. Женщина в белом всё ещё стояла там, её искаженное лицо теперь казалось более четким, и в её глазах читалась бездонная тоска.

Как только они развернулись, чтобы бежать к дому бабули, тени вокруг них начали сгущаться, и шепоты усилились, превращаясь в неразборчивый гул, который заполнил пространство. Мирослава почувствовала, как холодный ветер пронзает её, и в тот момент, когда они сделали шаг назад, тени, казалось, начали двигаться, словно живые, готовые поглотить их в свой мрак.

Пересилив свой страх, Илья смог начать двигаться. Он взял свою невесту на руки и побежал, больше по память разбирая дорогу в свете луны. Оцепенение с Миры спало только тогда, когда она увидела свет из окна старого домика.

– Отпусти, отпусти, я сама смогу дойти. Боже… что это было?

Юноша опустил ее на землю и перевел дыхание: – Понятие не имею! Мне казалось, что я прям там умру на месте. Надо отвлечься, а то я с ума сойду.

Из печной трубы старушечьего домика шел дымок, такое простое явление начало возвращать блогерам ощущение безопасности. Когда они зашли внутрь, старушка уже накрывала на стол.

– Вотсь, ребятишки, чось успела. Потемну я уж у погреб не полезла, чемись богата, таксь сказать. Деревенская затируха. Покушайте, мои хорошие. На голодный желудок кошмары снятся.

На разговоры уже не было сил. Илья и Мира с удовольствием поужинали незатейливой похлебкой. Растекаясь по желудку, теплое варево окончательно успокоило молодых людей. Сразу после они устроились на старых, но уютных полатях под потолком, свет от лампы создавал теплую атмосферу, контрастируя с мрачной атмосферой, царившей за окном. Ночь становилась все более густой, и, казалось, даже стены старого дома начинали шептать о том, что произошло в этой деревне. Уставшие после длинной дороги и всех потрясений, ребята быстро погрузились в сон.