Бушует знойный июль. Летнее небо осеняет землю. И там и сям качаются на голубом просторе белые пушистые сугробы. А в голубизне нет-нет да и замелькают чёрные точки заоблачных птиц, рисующих узоры на лазоревом фоне. Птицы, играясь, взмывают всё выше и выше да так, что и совсем пропадают из виду…
Воскресенье. Сегодня печёт особенно немилосердно. Градусник зашкаливает. Стою у окна. – И чего народу не сидится? Отдыхали бы себе в такую жарищу у кондиционера. Так нет! Всем надо идти! Всем надо бежать куда-то! Ну вот и мне приспичило в магазин. Выныриваю из прохлады – опыхивает горячим паром. Земля-бедняга, плотно укрытая асфальтом, задыхается от зноя. Она просит влаги. Пора, пора бы уже, в самом деле, дождю-то пойти! Увы, его всё нет и нет… А вон и тучка наползает на солнышко! Народ вопросительно поглядывает вверх: «Сейчас?..» И я на ходу принюхиваюсь к воздуху, в котором угадывается аромат дождя. Ну же!.. ох, щас как хлынет! Как застучат живительные капли! Уже шумит?.. хм, а я без зонта. Дождик! давай! Но… нет, это лёгкий ветерок пошалил – пошевелил деревца на обочине.
Ждём-пождём… а, собственно говоря, чего ждём-то?.. Что может дать здешний дождь? Он не принесёт благодатной свежести. Нет. Только ещё большую духоту и париловку как в жаркой душевой. Ночью вон поплескал дождик, а толку что?
На часах стрелка подходит к трём. Светило уже свернуло с полудня и, нехотя, сползало по небосклону… А я бегу, ловлю подошвами кроссовок пекло! На водной глади плещутся с полсотни крикливых чаек, смело ныряют в океанские волны. Вот и я готова залезть в любую лужу. Но луж нет. Их давно съело солнце.
Господи, да уж кончится ли этот ад когда-нибудь?!
Но… жара-нежара, а беготню по торговым точкам никто не отменял, благо, что по сеседству вся улица в магазинах. И в чёрных мусорных пакетах на обочинах. И в переполненных отбросами тумбах, утопающих в грудах того же мусора. Народ топает, с хрустом давит коробочки-судочки из-под еды, пластиковые стаканчики из-под… всякой всячины. Путаются под ногами газеты, целлофановые мешки и мешочки.
Асфальт прожаривает сквозь подмётки! Зашагала торопливо, но, привыкнув, сбавила шаг, глядя под ноги. Вижу: навстречу – собака. И удивилась. Чему? Здесь полно четвероногих дружков, в основном, дворняг, взятых по живой очереди из питомников. Дворняги по утрам и вечерам важно вышагивают со своими хозяевами. Бесцеремонно справляют нужду – большую и малую прямо на улице. И не всегда хозяин собирает отходы за своим приёмышем в целлофановый мешочек. И устрашающие таблички о штрафе не помогают. Так что, приходится обходить кучки, а то и размазывать подошвой, если нос задерёшь слишком высоко! Хозяева и питомцы – на одну мордель, давно замечено. И те и другие… без намордников! Между прочим, вопреки указам об обязательном ношении псинками этого атрибута.
Так, вроде, и нечему бы удивляться, что встретила четвероногого-то: собака и есть собака. Но… тут – Порода! Колли! Благородная, грациозная… Но слишком худая. Нечёсанная, спадающая королевской шёлковой мантией тонкая шерсть её тускла и местами облезла. В глазах страдание. И полное равнодушие к окружающему миру. Колли, потряхивая лапами от горячего асфальта, на котором собаке в самый раз ходить бы в толстых бутсах, понуро бредёт на поводке за хозяином. Тот самодовольно улыбается. Будто и жара ему нипочём. Широкомордый, такой же немытый, со слипшимися волосами… туз! Грудь – колесом – куда там! Всем своим напыщенным видом показывает: «Эй, вы! Смотрите, какой я удачливый господин, имеющий собаку дорогой породы!»
Я проскочила мимо и оглянулась. С собачьей спины – безнадёга…
Иду обратно – сидит ветхая красавица, опустив нос, у магазина. Здесь чуток прохладнее. Шумно дышит открытым ртом. Обильно льётся слюна с высунутого языка. Кажется, поднеси ей полную миску королевской еды – не отреагирует. Её туз зашёл в помещение надышаться прохладным кондиционером.
Чёрт знает, от какого богача ему досталось это несчастное сокровище?!
А, может, он сам и был когда-то тем богачом?..
А, может, он… и сейчас богач…
А… может…
Да, судьбы живые…