Жизнь в монастыре Ганден шла своим чередом. Молитвы и медитации, практикуемые монахами и послушниками, не давали возможности расслабиться. В Тибете, как в Непале и других, более мелких странах Тибетского нагорья, к смерти относились даже не философски, мол, это вынужденная категория, венец человеческого существования. Здесь, в суровых местах, к «венцу» отношение было обыденным. В отличие от Запада, на Востоке считается, что переход на «небеса» даёт душе возможность отдохнуть, набраться сил для следующего земного воплощения. И если ты переносил все тяготы и невзгоды жизни в физическом теле безропотно, то в следующей инкарнации ты получал определённый «бонус». Он заключался в качественном изменении последующей жизни в лучшую сторону. Здесь даже не хоронили своих мертвецов.

Трупы предавались огню только в исключительных случаях, для особо значимых духовных лиц. Простых смертных при отсутствии свободной земли, на которой мог вырасти скудный урожай, хоронили необычным способом. Трупы расчленялись на мелкие куски, отдельно раздроблялись кости и черепная коробка. Этим занимались специально обученные люди – «могильщики». Потом всё то, что оставалось от человека, поедалось птицами-падальщиками, хищными животными. Плоть человека как бы встраивалась в вечный круговорот жизни…

Поэтому все переживания Норбу, связанные со смертью в далёкой Москве близкого ему человека, были суетны и мелки, к тому же «русский лама» был не только ринпоче, но и тулку, которому грех жаловаться на какую-то отвлекающую от монашеской жизни смерть.

Поэтому Норбу, он же ринпоче и тулку, держался достойно в этом вопросе.

Проводив в «последний путь» Светлану, он с жаром неофита набросился на знания. Их источниками были содержательные беседы с продвинутыми ламами, частое посещение библиотеки и архива и, разумеется, задушевные разговоры с Гьялценом-ринпоче.

А вот и он – учитель!..

– Ты помнишь своё воплощение в земной роли амазона? – спросил Гьялцен-ринпоче, входя в келью ученика.

Норбу вскочил, приветствуя своего гуру, но учитель жестом остановил его почтительное рвение. Норбу сел напротив.

В комнатке установилась тишина. Слышно было лишь, как потрескивало в крохотном светильнике на алтаре перед статуэткой Будды горящее масло.

– Нет, гуру, – ответил ученик и добавил: – Я помню прошлое пребывание здесь, в монастыре Ганден, вместе с вами, да и то кусками.

Время было послеобеденное, и у обоих «русских лам», как и остальных насельников монастыря Ганден, выпало свободное время, которое настоящий монах проводил не в праздности, а с несомненной пользой для себя, каковой обычно являлась беседа.

– Сегодня, Норбу, сразу после заката я войду в особую медитацию и передам тебе многое из твоих прежних воплощений. Так как скоро нам с тобой опять придётся распрощаться, – вполне обыденно произнёс Гьялцен-ринпоче.

– Вы хотите сказать, что мы попрощаемся навсегда? – воскликнул, холодея, ученик.

– Умирать совсем не трудно. Да и разве смерть властна над духом? – совершенно спокойно возразил учитель.

– Теперь я понимаю, почему последнюю неделю вы не прикасаетесь к пище!

– Правильно понимаешь, Норбу, – усмехнулся Гьялценринпоче, – и не переживай. Оттуда, – старший «русский лама» указал пальцем вверх, в направлении потолка кельи, – я всегда тотчас явлюсь и буду рядом по первому твоему зову.

Младший «русский лама» ничего не сказал в ответ. Он прекрасно понимал: вот и пришло время очередной потери.

– Нет никакой потери, любимый мой ученик. Оттуда, из Мира Душ, я принесу тебе и людям в целом гораздо больше пользы, не будучи связанный телом. А потом, после моего ухода…

– Что потом? – встрепенулся Норбу.

– Ты уедешь в Россию и… женишься.

– Ещё раз жениться? Зачем?

– Твоим заданием станет воспроизведение рода людей, имеющих трёхдольный мозг.

– Трёхдольный? Это ещё что за шарада?

Гьялцен-ринпоче обнял ученика за плечи:

– Эксперимент с человечеством не удался. Ваша цивилизация пошла по технологически-технократическому пути. Все девочки, рождённые от твоей будущей жены, будут иметь более развитый мозг. Элитная прослойка трёхдольщиков станет влиять на все земные процессы по-другому, при помощи абсолютной гармонии с животным и растительным миром и всей природой, соответственно. Вот и вся, как ты говоришь, шарада.

– Я и она станем как Адам и Ева?

– Примерно так! И не переживай, твоя будущая избранница не только хороша собой, но и умна, к тому же как первая из людей носительница трёхдольного мозга обладает высочайшими телепатическими и иными способностями. Вы с ней, уверен, споётесь.

– Ну да! – подхватил Норбу. – Будем каждый день петь: «Как хороши в России вечера…», прихлёбывая чай из самовара.

Но Гьялцен-ринпоче не воспринял шутку ученика. Он встал и довольно холодно произнёс:

– Отнесись, Норбу, к сказанному мною более серьёзно.

Затем его лицо изобразило подобие улыбки:

– Это и будет твоим самым главным заданием в нынешнем земном воплощении.

После ухода учителя ученик долго сидел в размышлениях.

Марию он уже видел, Гьялцен-ринпоче «свёл» потенциального жениха и невесту. Амазонка и Васин не только пообщались. И он, и она, сразу же ощутили непреодолимую тягу друг к другу, распознав в собеседнике родственную душу. Более того, Норбу понял, что пропал, захваченный силой нахлынувшего чувства. Слегка упирался он перед Гьялценом-ринпоче оттого, что каждой клеткой своего тела ожидал: вот-вот состоится уход учителя в Мир Душ.

И про уход Светы он не забывал, считая новое чувство преждевременным…