– Она всё поняла, Малышка! – произнёс Гвен с явными нотками отчаяния в голосе.
Девочка на пространственном экране тихо рассмеялась:
– Что с тобой, командир? Из-за этой неразрешённой ситуации ты совсем потерял голову. Откройся Марии и скажи честно, как и подобает мужественному корусийцу, всю правду. Старый шаман Кулькатли тебе это тоже советовал?
– Да, и причём неоднократно, – сознался Гвен.
Его разговор с искусственным интеллектом проходил в носовой части «Небесного Чертога», где Гвен давно уже обжился в роли командира. Правда, вся эта «роль» сводилась к беседам с Малышкой и распоряжениям, которые он дистанционно посылал биороботам. Серые вели не только всю хозяйственную деятельность в Заповедной Долине – на их долю выпало регулирование численности основных видов животных под Куполом. Когда случался переизбыток, некоторые представители фауны «выводились» за Купол, как шутила Мария, «под белы ручки».
Мария…
Девушка – основная головная боль Гвена в последнее время. Сейчас, когда явственно назревало её замужество, амазонка стала намного чувствительней и подозрительней. А ему, командиру «Небесного Чертога», было что скрывать от девушки.
После нелепой гибели отца старшего сына Виктора в стане амазонки сложилась трудноразрешимая ситуация.
По всем канонам Людмиле требовался новый муж для того, чтобы обязательно родить девочку, так как женская линия в Заповедной Долине не должна прерываться. Людмила была в отчаянии. Просто так привести кого-либо сюда, под Купол, она не имела никакого права. Во всех древних предписаниях говорилось, что в отношениях амазонки и будущего амазона должна главенствовать любовь.
Гвен, будучи клоном, имел возможность по личному желанию обрести собственную душу. Это оговаривалось контрактом, который когда-то заключил корусиец, поступая на службу в Звёздный Флот Дарии. Кроме того, согласно инструкции, вступив в должность командира, Гвен имел на это полное право. Теперь он был не просто главным инженером, всё-таки, по сути, исполнителем, а намного выше рангом!
А душа корусийца всегда присутствовала рядом, исподволь наблюдая из Тонкого Мира за всеми перипетиями жизни физического плана. Поэтому Малышка не только легко согласилась на полное восстановление Гвена, но и развеяла все его сомнения по поводу такого будущего шага, чётко изложив соответствующие положения Устава.
«Установка возврата» была настроена искусственным интеллектом. Гвен лёг в капсулу, крышка закрылась. Командир «Небесного Чертога» погрузился в полудрёму, точнее в пограничное сознание. Из этой «полудрёмы» после раскрытия капсулы в звездолёте появился полноценный корусиец!
О!.. Всё в «Небесном Чертоге» засияло для «одушевлённого» новыми, яркими красками и впечатлениями.
Когда Гвен принёс Людмиле букет полевых цветов, амазонка изумилась.
– Что с тобой случилось, Гвен? – спросила она, прижимая к груди скромный дар.
Командир «Небесного Чертога» рассказал любимой женщине о решении, принятом им и Малышкой ввиду неординарного случая. Нет, не отсутствие амазона у амазонки явилось тем самым «случаем», а требования Устава Звёздного Флота и соответствующие инструкции. Полноценным командиром являлся лишь тот, кто имел… душу!..
О том, что Людмила очень напоминала ему бывшую жену, корусиец умолчал. Впрочем, всё это было не так важно. Присутствие души у Гвена и подаренные цветы расположили амазонку к инопланетянину, который был необыкновенно галантен и предупредителен, исполняя малейшие её желания. Так, например, Людмила пожелала, чтобы её пояс был приведён в полнейший порядок. Как уже было известно Гвену, это был знаменитый пояс Ипполиты, тот самый, который и явился поводом одного из известнейших подвигов Геракла. Реликвия была добыта одной из амазонок, не примирившихся с падением власти государства женщин более двух тысяч лет назад. Пояс, изготовленный по преданию самим Гефестом[38] с соблюдением должных магических ритуалов, давал Ипполите не только власть, но и удачу во всех делах.
А в итоге легендарная царица добровольно отдала его, покорившись мужскому приоритету.
У золотого артефакта выпал один из изумрудов. Гвену Людмила поручила отремонтировать реликвию. Но самому командиру «Небесного Чертога» не следует видеть пояс. Ремонтом артефакта должен заниматься наиболее подготовленный в ювелирном деле биоробот. Таковой имелся в подчинении корусийца.
Людмила передала пояс, завёрнутый в чёрную материю, клону. Амазонка, потупив глаза, добавила, что Гвен не должен ни под каким предлогом увидеть «этот предмет».
Как догадывался командир звездолёта, обычай требовал, чтобы мужчина, который должен стать мужем амазонки, не видел артефакт до… свадьбы! Гвен понял, что любим.
После починки пояса состоялось «похищение», а затем и сама свадьба, главным ритуалом которой было снятие амазонкой реликвии. Ну а дальше всё как у людей и корусийцев вкупе с дарийцами: апофеоз свадьбы – уединение молодожёнов!
Похищение будущего мужа амазонкой было чисто символическим. Ему предшествовало произнесение невестой ритуальной фразы, набрасывание на избранника аркана и дальнейшая доставка «похищенного» к месту его постоянного проживания в качестве амазона.
И Гвен до рождения Маши и первых её шагов воцарился в доме супруги. Он даже руководил серыми, занимающимися восстановлением жизненных систем «Небесного Чертога» через искусственный интеллект. Когда девочка начала взрослеть, командир звездолёта выступил в роли заботливого няньки-воспитателя. Правда, основное ремесло будущей полноценной амазонки – охота с луком и умение метко бросать аркан – девочке преподавала мама Люда. Виктор, старший сводный брат Маши, к тому времени жил в районном центре в детском доме под фамилией Котов.
Как ни разрывалось материнское сердце, правила и установки, регламентирующие жизнь в Заповедной Долине, амазонка не имела права менять. Поэтому Людмила установила с сыном телепатический контакт и часто являлась мальчику во сне.
Гвен, чтобы не возбуждать в Маше подозрений насчёт его отцовства, переселился обратно на «Небесный Чертог», куда часто заскакивала Людмила. Правда, больше у «супругов-подпольщиков» детей не родилось…
Это были самые чудесные годы жизни бывшего клона-корусийца!.. Но потом Людмила умерла. Радиация, переданная генетически, всё-таки сгубила её. Одно радовало Гвена: Малышка провела тщательное обследование повзрослевшей Марии и не обнаружила никаких отклонений от нормы человеческой жизни.
А вот командир звездолёта обрёл душу и страдал от преждевременного ухода супруги с физического плана. Но зато это была полноценная жизнь его, Гвена! Правда, о том, чтобы признаться Марии в отцовстве, не было и речи. Девушка, воспитанная в строгих нравственных правилах, скорее всего, возненавидела бы корусийца, «воспользовавшегося обстоятельствами».
Даже Малышка понимала это. Однажды девочка, персонифицирующая искусственный интеллект, на вопрос уже взрослой девушки-амазонки о странных обстоятельствах рождения её, Марии, впервые в жизни солгала: «Мне об этом ничего не известно».
Данная тайна жгла сердце Гвена ежесекундно. Он потерял в далёкое время борьбы с захватчиками Коруса жену и дочь. И вот теперь, когда вновь обретено счастье отцовства, отважный командир звездолёта боялся открыться Марии и сказать правду. А его, Гвена, земная дочь весьма и весьма проницательна. К счастью, трёхдольный мозг корусийца имел добавочные функции, благодаря которым можно не только иметь телепатическую связь с любым живым существом, но и в случае необходимости делать её настолько незаметной, что никто не сможет прочитать мысли и выяснить истинное состояние «трёхдольщика». Малышка, прекрасно изучившая Гвена, как-то сказала ему:
– Чего ты, командир, мучаешься? Я запросто могу отключить эту твою опцию, и никакие тогда угрызения совести не коснутся тебя.
– Спасибо, Малышка! Но… нет! – решительно ответил Гвен, фиксируя в уме слово, которое произнесла девочка, проецировавшая визуально искусственный интеллект: «опцию».
Оно, как понимал корусиец, было почерпнуто Малышкой из земного Интернета, к которому та давно была подключена, разумеется, совершенно инкогнито. Если люди, мечтающие о мировом господстве, рассекретят Заповедную Долину, то земные программисты смогут перенацелить искусственный интеллект для достижения собственной мировой власти.
– Я понимаю, – засмеялась девочка на пространственном экране. – Ты, Гвен, не хочешь вновь превратиться в подобие бездушного клона. Так?
– Да.
– Хорошо. Пускай всё останется как есть. А насчёт обнаружения «Небесного Чертога» и моего гипотетического перепрограммирования ты, командир, прав. Хотя я и настроена специалистами Дарии сугубо на добрые, нравственные дела и помыслы, ты в случае чего… знаешь, что делать?
– Знаю.
Инструкция Устава Звёздного Флота гласила: «В случае возможного захвата аборигенами, достигшими уровня программирования, искусственного интеллекта, необходимо уничтожить основные блоки, отвечающие за аналитику и машинную логику».
– Надеюсь, до этого дело не дойдёт, – откликнулся командир «Небесного Чертога».
На этом диалог корусийца и Малышки был закончен.
Гвен сидел в командирском кресле и размышлял.
В функции искусственного интеллекта входило не только поддержание должного порядка и работы систем и механизмов «Небесного Чертога». Малышка контактировала с биороботами, выполняющими массу хозяйственных дел. Биороботы занимались не только сельскохозяйственными, но и ремонтными работами в амазонском доме, а также поддерживали чистоту и порядок в человеческом жилище.
Сама Малышка также обеспечивала прикрытие израненного звездолёта с воздуха. Самолёты, ведущие аэросъёмку, и спутники не могли засечь огромный «Небесный Чертог», причём не только объективами видеокамер, но и в рентгеновском и ином облучении его места дислокации.
Купол не просто являлся непроходимым барьером для нежелательных посетителей. Он несколько смягчал микроклимат Заповедной Долины, делая его более комфортным для флоры и фауны и, естественно, для проживающих здесь людей.
Изучение Гвеном графика работ биороботов прервал участливый голос Малышки:
– Я понимаю, командир. Если Мария узнает о твоей любовной связи с Людмилой…
– Продолжай! – тихо выдохнул корусиец.
– Твоя женитьба на амазонке формально не сделала тебя амазоном. Ваше сближение не было предусмотрено строгими древними правилами. Вот поэтому тебе и Людмиле пришлось скрывать свой брак и встречаться здесь, в «Небесном Чертоге», украдкой, как людским любовникам.
– Верно!..
– Но и это ещё не всё, – безжалостно продолжил искусственный интеллект. – Твоя земная дочь наполовину корусийка!
– И что из того? – немного даже возмущённо спросил Гвен и, сразу остыв, добавил: – Это же вполне естественно!
– Да, это так! – продолжил «иезуитскую пытку» искусственный интеллект. – У твоей дочери, Гвен, трёхдольный корусийский мозг, вот что тебя больше всего смущает.
Гвен понял, что экранная девочка попала прямо в его болевую точку. Но разбор всех этих нравственных завалов необходимо было произвести. Намечался выход замуж его, корусийца, земной дочери за очень достойного человека. Кулькатли показал Гвену будущего мужа-амазона, и отец оценил выбор Марии, правда, ещё заочный.
Малышка имела полное право вот так откровенно разговаривать с Гвеном. Она видела в нём не только командира, но и «тайного» отца, который не мог вмешиваться во многие «женские», точнее девичьи, вопросы. А они, по мере взросления Маши, возникали. Так, искусственный интеллект весьма деликатно показал подростку не только половые различия мужчины и женщины, но, самое главное, их интимную жизнь, основанную на безусловной любви. Искусственный интеллект продемонстрировал наиболее высокие с нравственной точки зрения фильмы, российские и зарубежные, где красиво, ненавязчиво раскрывалась эта тема. Естественно, что все передачи спутниковой тарелки проходили строжайшую цензуру Малышки.
Но однажды экранная девочка показала на пространственном мониторе земному подростку сцены из известной «Камасутры». Маша была потрясена! Это оказалось единственной оплошностью искусственного интеллекта.
Как сказать отцу правду родной дочери, воспитанной в почитании всех амазонских правил и норм морали?..