В «червоточину» «Небесный Чертог» вошёл удачно. Да и выход звездолёта оказался в расчётной точке. Всё это говорило о том, что галактическая экспедиция из созвездия Орион в район отдалённого рукава Млечного Пути, где Творцом «подвешена» Пангея, пройдёт удачно.

Но Гвена не покидало гнетущее чувство, что всё могло закончиться плачевно для «Небесного Чертога» и членов его экипажа. Нет, не зря мозг корусийца был трёхдольным, в отличие от жителей планеты Дария и курируемого ими участка Пангеи – Мидгарда-Земли.

Нет, главный инженер, клон и выходец с Коруса не был умнее двудольщиков. Просто лишняя доля в черепной коробке корусийцев отвечала за особые свойства индивидуума: телепатию и высшую, сверхсознательную интуицию. Но как объяснить Любомиру в очередной раз: не всё поддаётся логике, даже такому изощрённому квантовому, но всё же машинному уму, каковым являлся искусственный интеллект.

После того как члены экипажа в очередной раз покинули противоперегрузочные капсулы-компенсаторы и заняли свои рабочие места, Малышка обратилась персонально к Гвену:

– Главный инженер, что вы скажете по поводу нашего выхода в район траверза Пангеи?

– Всё то, Малышка, что и до прыжка в портал. Кстати, судя по показаниям, приведённым Флорой, мы несколько отклонились от привычного курса.

– Я заметила это, Гвен. Чем вы, главный инженер, единственный трёхдольщик в экипаже, можете это объяснить?

Корусиец ввёл себя в состояние прострации и тут же выдал чисто интуитивный результат:

– Наш подход в несколько смещённую расчётную точку объясняется тем, что древние сооружения, позволяющие чётко очертить портал, приходят в нерабочее состояние, точнее не совсем в рабочее.

– Согласна! – подтвердила девочка на экране. – Земляне не только не приводят в абсолютный порядок пирамиды и связанные с ними дольмены, но и порой сами допускают разрушения этих важных объектов. Пошевелите своих подчинённых, главный инженер, пусть серые настроятся в полнейший унисон со мной!

Гвену понятна была мысль искусственного интеллекта. Малышка, согласно протоколу, обязана была подчиниться невероятной интуиции обладателя трёхдольного мозга. В этом её безусловном решении стоило убедить и командира.

Но Любомир оказался не ретроградом. Более того, именно он, как инстанция, принимающая окончательное решение, всецело отвечал за безопасность полёта. Поэтому лишь рассмеялся:

– Что вы там шепчетесь, заговорщики? Делаем всё нужное, согласно инструкции, прописанной в «Наставлении»!

Опять повторилась ситуация, произошедшая до разгона «Небесного Чертога». Не только Малышка, но и биороботы активно включились в поиск, как пошутил первый помощник, «гипотетической неисправности».

Но этот тщательный поиск дал свои плоды.

В самом чреве фотонного двигателя, на котором должен быть совершён очередной прыжок, непосредственно к орбите Пангеи, команда поисковиков, возглавляемая Малышкой, обнаружила усталость сплава оболочки реактора. Об этом было объявлено искусственным интеллектом.

– Какова вероятность того, что мы дотянем до Мидгарда, где уже можно будет включить посадочные двигатели? – спросил Любомир.

– Девяносто два процента, командир! – ответила «экранная» девочка.

Показатель успешного окончания полёта был даже немного превышен, и Любомир приказал приготовиться к гипотетически опасной фазе полёта.

Опасность заключалась в возможности взрыва основного двигателя «Небесного Чертога», причём в совсем непредсказуемой фазе полёта. Правда, Малышка сделала свои расчёты. При показателях устойчивости сплава звездолёт вполне мог достигнуть Пангеи, и не только области Мидгард. То есть существовала возможность маневра и спасения в целом. Если же оставаться в данной области рукава Млечного Пути, удалённого от основных трасс полётов Звёздного Флота Дарии, то поиски «застрявшего» корабля могут затянуться на целые дарийские десятилетия.

В этот раз Любомир не стал выносить единоличного, волевого решения. Он объяснил экипажу ситуацию. Мнение всех находящихся в командной рубке было единогласным: «Летим к Пангее…»