В царское время бывший Царёво-Александровский прииск, нынешний Ленинск, за многие десятилетия со дня основания выдал в казну тонны и тонны золота и поистине был Клондайком для России. В этих краях давно перекопали и перемыли землю и речной песок по многу раз, и тем не менее какие-то работы постоянно велись и в советское время здесь, в бассейне маленькой речушки с трудным названием Ташкутарганка. Перевод названия с тюркского на русский язык нашла в интернете: таш – камень, кутарну – ломать, ган – словообразующая тюркская частица, ка – русский суффикс с окончанием. А всё вместе это слово означает: «место, где ломали камень».

В 1797 году разведотряд Евграфа Мечникова открыл первое рудное золото. Сама видела в один из моих более поздних приездов на Ленинск на выступе скалы памятную мраморную плиту с именем этого первооткрывателя, но потом плиту сняли и, видимо, отправили в музей, а скала так и торчит из земли.

Ну и понятно, что рудное золото находят не во всякой руде, а в золотосодержащей. Одним из носителей золота является кварц. Древние Уральские горы сильно разрушены временем, их недра издавна стали более доступными для человека. Первооткрыватели-рудознатцы замечали, что чаще всего золота много в так называемых «кварцевых жилах», выходящих ближе к поверхности. Поначалу примитивная техника добычи золота – кайло, лопата, лебёдка, бадья – позволяли углубиться в недра земли метра на три, и старатели-золотоискатели добывали золото примитивным способом в таких, так сказать, мини-шахтах, или, как они их называли, «дудках». Выбрав золото на этой глубине, переходили на новое место. Но и техника добычи золота с течением времени совершенствовалась и давала возможность вести разработку уже на большой глубине в шахтах. Само собой шахта, как сложное предприятие с большим числом рабочих, требовала вложения крупных денег предпринимателей и государственной поддержки. Но при этом резко увеличилась производительность труда при добыче золота, и государственная казна обогащалась во много и много раз.

В начале XIX века в этих же местах, в долинах рек, нашли россыпное золото. Как оно оказалось в речном песке, легко понять: речки веками текли и текли с Уральских гор, размывали выходы горной породы, уносили мягкий грунт, а тяжёлые золотые крупинки, а то и крупные слитки золота оставались.

Между прочим, на этом же принципе с использованием текучей воды основано придуманное немцами устройство и названное немецким словом «вашгерд». А до этого старатели-одиночки самым примитивным способом промывали речной песок водой в железных ковшах и вручную выбирали крупинки золота. Адский труд и расчёт на везение!

Вашгерд позволял добывать золото из речного песка более производительно. Это сколоченный из досок трёхстенный ящик с горизонтальной решёткой-ситом, а к четвёртой его стенке прикреплён широкий наклонный жёлоб длиной метра в полтора. Ящик устанавливался так же с определённым уклоном, а жёлоб был дополнительно снабжён поперечными небольшими перегородками, которые не давали смываться мелким частицам золота вместе с песком. Обычно работали на этом вашгерде двое рабочих. Я видела в Миасском краеведческом музее фотографию супружеской пары во время промывки золотоносного речного песка. Муж на тачке возит речной песок и сваливает его в кучу, а жена небольшими порциями с помощью лопаты забрасывает песок в ящик вашгерда и туда же выливает вёдрами воду, заранее припасённую рядом в бочках. Но при этом воду не просто вбухивает в ящик, опрокидывая ведро, а льёт струйками и внимательно следит, как проходит смывание песка в жёлоб.

Назначение решётки-сита в ящике вашгерда – просеивать речной грунт-песок. Крупная галька, камешки, а если повезёт, и крупные самородки остаются на решётке. Мелкий грунт и мелкое золото смывается на дно ящика и в жёлоб до тех пор, пока песок не будет полностью смыт, после чего более тяжёлое мелкое золото, в том числе и пылевидное, собирается на лоскут плотной ткани, высушивается и сортируется в мешочки.

Мой отец, большой специалист по добыче золота, подарил мне в 70-х годах прошлого века небольшую научную книжицу автора А. П. Смолина «Самородки золота Урала». С автором книжицы отец встречался и был знаком, а с некоторыми геологами и специалистами, упомянутыми в книжке, даже и работал вместе.

В книжке приводится вот такая классификация россыпного золота применительно к его фракциям:

Пылевидное золото – до 0,05 мм в поперечнике

Весьма мелкое – 0,05– 0,1 мм

Мелкое – 0,1– 1 мм

Среднее – 1,0– 2 мм

Крупное – 2,0– 4 мм

Мелкие самородки – 0,1– 1 г.

Самородки – более 1 г.

Согласно инструкции «Главзолота», золотопромышленные предприятия СССР должны были особо учитывать и сохранять для изучения рудные и россыпные самородки весом от 50 граммов и больше.

Но вернёмся на Ленинск и на маленькую речушку Ташкутарганку. Ленин тут никогда не бывал, да его ещё и на свете не было, когда здесь уже бушевала «золотая лихорадка». В 1836 году вся долина реки Миасс вместе с речкой Ташкутарганкой превратилась в огромный золотой промысел: здесь разрабатывалось 54 рудника и 23 золотые россыпи. Земля была буквально нашпигована самородками и золотым песком. За один день на Ташкутарганке однажды нашли золотой клад из шести самородков общим весом 24 фунта 11 золотников. Вспомним русскую поговорку «мал золотник, да дорог» и посчитаем:

1 золотник = 4,26 гр. 11 золотников = 46,86 гр.

1 фунт = 0, 41 кг или 410 гр. 24 фунта = 9840 гр

9840 + 46,86 = 9886,86 гр. ИЛИ: 9 кг и 886,86 гр.

В 1823 году все местные рудники и россыпи были объединены в прииск, названный в честь правящего императора Александра Первого Царёво-Александровским. А в 1824 году император и сам пожаловал сюда. Наслышанный о богатствах уральской земли, попросил лопату и кайло, накопал 22 пуда речного песка, в котором после промывки оказался самородок весом в 8 фунтов и золотой песок в 60 золотников. Переводя на привычные килограммы-граммы, получаем: вес самородка 3 кг 280 г, вес золотого песка примерно 260 граммов. Недурственно! Но справедливости ради надо сказать, самородок этот был подкинут императору лукавым местным горным чином. По установленному порядку все найденные самородки обязательно регистрировались в журнале, в котором значилось, что за три часа до царёвой находки горнорабочий Петров нашёл самородок точно с таким же с весом. Совпадение? Вряд ли. Что касается мелкого золотого песка, то в его реальную добычу царём верить можно, потому что копал он песок не произвольно у дороги, а там, где уже велась разработка.

А самый уникальный самородок, крупнейший в России и ставший известным в мире, был найден на прииске 26 октября 1842 года горнорабочим Никифором Сюткиным. Золото в этом месте уже выбрали до этого, решали вопрос о закрытии прииска, была разобрана золотопромывательная фабрика. Сюткин от нечего делать залез в выработанный шурф под самым углом фабрики покопаться на трёхметровой глубине и вывернул целую глыбу золота общим весом в 36 килограммов и 21 грамм. В тёмном шурфе поначалу он принял самородок за облепленный плотной глиной камень, но для обычного камня по его размерам он показался ему чересчур тяжёлым. И когда Сюткин стал молотком отколчивать глину с камня, блеснуло золото! Вот это да!

Сюткинский самородок под охраной отвезли в Златоустовский завод, там его очистили от грязи, взвесили и затем переправили в Екатеринбург и Петербург. Оценён он был в 28146 золотых рублей. Сюткину выдали какую-то премию рублями, но по своему положению он был казённым крепостным рабочим, а потому бесправным. Писали, что он запил, его не раз наказывали розгами за пьянство, и конец его жизни был безвестным и бесславным. Но имя его в истории этого уникального самородка всё же осталось.

А самородок за свою форму получил название «Большой треугольник», долго-долго изучался и описывался учёными и обрёл, наконец, своё место в Алмазном фонде Московского Кремля. Я его видела своими глазами во время экскурсии. Видела и его муляж в Миасском краеведческом музее. Музейные работники, смеясь, рассказывали мне, что такие муляжи самородка были изготовлены в нескольких экземплярах, потому что местные воришки, забиравшиеся в музей, разбивали витрину и похищали «самородок», наивно принимая его за настоящий.

В 1854 году в Пудовом карьере прииска, в 735 метрах на северо-запад от местонахождения «Большого треугольника» в буровато-серой глине нашли самородок весом в 20,07 кг, но ему повезло меньше. Он был доставлен в Санкт-Петербургский Монетный двор, и там по желанию владельцев его переплавили в безымянный слиток.

Самородки меньшего размера и веса продолжали находить и в царское, и в советское время. Россыпи, расположенные по руслу речки Ташкутарганки и по обе стороны от неё, были отработаны ещё в дореволюционный период отдельными старательскими бригадами владельцев приисковых отводов.

Значительное оживление золотодобычи в этом районе началось в 1927 году с момента организации Миасского приискового управления треста «Уралзолото». На речке Ташкутарганка стала работать драга, продвигавшаяся к бывшему самородковому полигону в её верховье. Самородки весом не менее 50 граммов подлежали обязательной регистрации в журнале. Позднее было подсчитано, что за 18 лет, и это уже в советское время, с ноября 1947 года по июнь 1965 года, в журнале зарегистрировано 504 самородка общим весом 95,863 кг. Такая концентрация самородков на сравнительно небольшой площади должна быть признана уникальной даже в масштабе мировой золотодобычи.

Повторюсь: самые большие и интересные самородки находятся в Алмазном фонде Кремля, и я их видела, а кто хочет, и сейчас может увидеть при посещении музея в Москве. Там, например, можно увидеть один сравнительно небольшой самородок весом в 3,34 кг из-за высокого содержания чистого золота в 93,2%. Он был найден в 1935 году на Ленинском участке и за оригинальную форму получил название «Заячьи уши». Для учёных-геологов он замечателен ещё и тем, что на его поверхности чётко выделяются отпечатки не одного, а четырёх жильных минералов: горного хрусталя, карбоната, пирита и какого-то неопределённого минерала в виде вытянутых кристаллов.

Я всегда пыталась выяснить, где берёт начало и куда впадает столь замечательная, но очень небольшая речка Ташкутарганка. Когда наша семья жила на Ленинске, мой папка, работавший на драге, мог точно указать эту речку, но я тогда была легкомысленна и мала, спросить папку не догадалась. И вот в подаренной им книжице я нашла, что Ташкутарганка вытекает из местного Александровского болота, длина её примерно восемь километров, и впадает она в реку Большой Иеремель, которая в свою очередь является притоком реки Миасс. В книжице я увидела также схематическую геологоструктурную карту окрестностей Ленинского прииска. Назначение карты – представить геологию горных пород, из которых состоит рудное поле прииска. Мы в эту область не будем вдаваться, и мне жаль, что речка почему-то совсем не обозначена на карте, но зато обозначены Александровское болото и Пудовый карьер, месторождения Васянинское, Колющенское, Нагорновское и ещё с десяток месторождений. Обозначены также неведомые мне Федотовское болото, некая Свердловская гора и какие-то с уютным названием Дядины горки.

Когда я жила на Ленинске, я видела в районе столовой валяющиеся обломки камней. Подружка, уроженка этих мест, сказала, что до революции на этом месте стояла колонна-памятник с бюстом Александра Первого наверху, но при Советской власти памятник разрушили, и куда делся царский бюст, она не знает.

В последующие годы, живя в Миассе и многократно на протяжении жизни наведываясь в краеведческий музей, я увидела на одном из стендов фотоснимки этой колонны и подлинной снятой с колонны мраморной плиты с надписью: «Государь Император Александр I соизволил добыть своими державными руками золотосодержащих песков 22 пуда 1824 года, сентября, 23 дня». Эта плита и ныне хранится в музее. Колонна с бюстом императора была возведена в 1850 году, а ещё раньше, спустя год или два после посещения рудника императором, на этом же месте была возведена каменная пирамидка, но с течением времени она обветшала, и её заменили на новый и более величественный памятник из кварцевого песчаника с белой мраморной плитой. Высота колонны примерно один метр, 60 сантиметров, да ещё мраморный бюст Александра Первого наверху колонны, но вот поди ж ты! Помешал большевикам памятник, и они разрушили его, оставив унылого вида местность с унылым зданием грязноватой столовой с невкусной дежурной едой. И вообще весь Ленинск советского периода представлял унылое зрелище заброшенного села, с непримечательными домами, и только живописная природа вокруг исправляла человеческое варварство и скрашивала этот унылый пейзаж. Здесь всё было ископано и перекопано многократно, но так называемые «разрезы», в которых с помощью земснарядов и другой техники добывали золото, с течением времени заполнялись водой, превращаясь в небольшие пруды. На эти разрезы мы бегали купаться, благо они находились близко от дома. Старые шахты были завалены, а остатки пустой породы сгружались в отвалы в окрестностях Ленинска. Со временем эти отвалы зарастали травой и мелколесьем. И покопавшись в отвалах, можно было найти кусочки слюды, железного колчедана, малахита, яшмы, кварца, а если повезёт и маленькие друзы горного хрусталя и какой-нибудь «чёртов палец» – действительно похожий на палец кусок гранита – в общем, многое, чем богата уральская земля. За три года проживания на Ленинске я собрала приличную коллекцию камней. Помогал мне в этом собирании мой папка, притаскивая домой интересные камни с места работы. И не только камни. Однажды он принёс бивень мамонта, и он лежал у нас во дворе, возбуждая наше любопытство своей древностью. Спустя какое-то время папка сдал его в Миасский краеведческий музей, где таких находок было немало. Места вокруг Ленинска дышали историей и легендами. Мои братья находили наконечники стрел – будто бы оставшиеся с пугачёвских времен. Жалею, что мы не сохранили свою коллекцию, но и как возить за собой эти тяжёлые от камней ящики при частых переездах нашей семьи? Надо сказать, с детства у меня остались любовь и интерес к необработанным камням. И до сих пор в книжном стеллаже одну секцию я отвела под камни, которые привозила из разных мест, но больше с Урала. И братец Женька, зная эту мою любовь к камням, прислал мне однажды в почтовой посылке друзу горного хрусталя весом в 6 килограммов. Пока тащила с почты небольшой посылочный, но подозрительно тяжёлый ящичек, ещё в неведении, что в нём находится, я вся упыхалась и про себя ругала брата всякими словами, а теперь вот многие годы храню в душе благодарность ему. И друза стоит на самом верху книжного стеллажа, напоминая мне о моей уральской родине.