Прошло больше года с того момента, как Света устроилась в «Анти-КВА». За это время их тандем пережил несколько странных дел в помещении магазина и за его пределами. Но несмотря ни на что, антиквар ни разу не разочаровался в своей помощнице, а всячески даже её хвалил. Света тоже не помышляла об увольнении.

Одна из её подруг столкнулась на работе с сексуальным домогательством со стороны начальника, была вынуждена уволиться и искать новую работу. Света утешала девушку тем, что всё, что ни делается – к лучшему. Яна позже и правда нашла работу – может, чуть более стрессовую, с людьми, но зато под руководством женщины и в почти полностью женском коллективе. А когда Света утешала её за бокалом вина, то задумалась о том – а что было бы, если бы такое случилось с ней?

Осипов ни разу не пользовался служебным положением по отношению к коллеге. Иногда подавал руку, чтобы помочь ей слезть со стремянки во время влажной уборки офиса. Иногда заваривал китайский жасминовый чай только для них двоих – это было в тот раз, когда Света простудилась и пришла на работу абсолютно без голоса. Чаю сделал, а потом в приказном порядке отправил домой лечиться, «ибо нечего тут бациллы разводить». Больничный ей не выписали, но антиквар дал пару дней отлежаться. А ещё встречал её в аэропорту, когда она приехала из Чехии, чтобы забрать колье для хирурга…

А ещё позволил ей обнять себя, когда вышел из процедурной со швом на полщеки. Фаина Михайловна зашивала Матвею распоротую щёку, а Светлана ждала его в больничном коридоре. Когда наложение швов было окончено, а Осипов вышел в коридор, Светлана бросилась к нему с объятиями. Матвей был так изумлён, что только и мог похлопать её по спине. Он бормотал что-то успокаивающее, вроде «Ну-ну, что же вы, зачем? Мы ведь с вами живы!».

«Да не, он бы не стал…» – уверяла себя Светлана, пока грустная Янка приканчивала бутылку красного полусладкого. А потом она и вовсе отогнала эту мысль, потому что пришла Алёна с подругами, и девушки устроили у Янки пижамную вечеринку.

Этим летним утром Осипов шёл на работу необычайно счастливый и довольный. Он никогда не был так рад видеть свою коллегу, которая уже ждала у входа в «Анти-КВА».

– Доброе утро, прекрасная коллега и мой боевой товарищ! – размашисто поздоровался Матвей.

– Доброе утро! – ответила Света после длительного зевка.

– Что, не помогает? – развеселился антиквар, кивнув на огромный бумажный стакан кофе в её руке.

– Сейчас допью и поможет… наверное, – пообещала девушка и смешно запрокинула рыжие волосы, чтобы опять широко зевнуть.

– Просыпайтесь, коллега. Это лето так действует на нас.

Он отключил сигнализацию, потом открыл входную дверь. Света допила остатки кофе и вправду взбодрилась. Матвей напевал очень знакомую ей мелодию, но какую, Света никак не могла вспомнить.

– Вы сегодня так веселы, в чём же секрет? – спросила девушка.

– День сегодня будет прекрасным, вот увидите! – пообещал Матвей. – Просто поверьте моим словам! А вчера мне принесли залог прекрасного дня…

С этими словами Матвей достал из-под прилавка уже вычищенную до блеска от ржавчины музыкальную шкатулку. На крышке восседала девушка в национальном немецком платье с чёрным жилетом и в красной шапочке, из-под которой выбивались светлые фарфоровые локоны. Юбка, чуть открывающая ноги, была прикрыта передником, а через плечо перекинута фарфоровая маленькая котомка.

– Вы не знакомы с Владимиром – главарём свердловских «наглых следопытов»?

– Воочию его не видела.

– Так вот, он и сформировал общество «наглых следопытов». Они не грабят жилые дома, а прочёсывают деревни Свердловской области, которые уже давно заброшены жителями. И вчера он принёс мне немецкую трофейную шкатулку, вот эту. Хозяин дома – вроде как ветеран войны – жил один и наследников не оставил, прошлой осенью скончался. Удивительно, как после похорон его дом не обнесли добрые соседи!

– Как это печально! – пожалела девушка старика.

– Это, если верить Владимиру, настоящая Анхен из Тарау11. Чёрт его знает, где тот дедушка её добыл.

Матвей нажал на крышечку, и немецкая фройляйн начала плавно оборачиваться вокруг своей оси, позволяя играть мелодии: «Анхен из Тарау вновь своё сердце мне открывает на горе и радость».

– Ничего себе! Это и есть та песенка! – воскликнула Света. – Поставлю, пожалуй, нашу немецкую гостью на верхнюю полку.

– Очень хорошо! Зовите меня, если что, – и с этими словами антиквар скрылся в подсобке, чтобы изучить старинные документы. Теперь он полностью отдавал клиентский зал в распоряжение Светы, подменяя девушку только в обед.

А днём в магазин зашёл весьма знакомый ей мужчина и с порога, едва заметив шкатулку, начал очень пристально ее рассматривать…

* * *

Он уже был в этом городе пару лет назад. Он точно помнил, в какой магазин зашёл и какую вещь там потерял. Помнил, что дочка очень расстраивалась, узнав, о папиной потере. Хм-м. Этот район, как сказали ему здешние фанатки, не центр Екатеринбурга – но совсем недалеко от него, необходимо было только проехать три остановки после цирка. Говорят, что владельцы антикварных лавок чтут традиции бережного отношения к вещам… Надо испытать удачу. Да простит его Господь, как же эти русские любят высокие дома! Ах, вот и магазин. Помимо вывески крупными буквами «Анти-КВА» было уточнение на латинице “Anti-qua” для иностранных туристов. Видно было, что Россия готовится к предстоящему через несколько лет чемпионату мира по футболу на своей территории. Пусть даже сейчас все считали эту страну агрессором, сам он хорошо относился к русским.

Немец толкнул дверь магазинчика, и та легко поддалась. Над его головой прозвенели обереги-колокольчики, оповещая о том, что он желанный гость, и хозяин сейчас придёт. Немец отметил, что лавка словно бы преобразилась. Окна-витрины пропускали теперь дневной свет, да и внутренние витрины были протёрты до блеска. Казалось, что в тот год у хозяина – уже не очень молодого человека – была депрессия, а теперь он воспрянул духом. Как бы то ни было, мужчина на зов не шёл.

Тишину нарушала только музыкальная шкатулка, играющая на верхней полке небольшого стеллажа с книгами. Немец прислушался к знакомой мелодии, узнал её, и на пару минут пространство антикварной лавки вокруг него перестало существовать.

* * *

Пейзаж вокруг изменился – вернее, это интерьер превратился в пейзаж. Я точно помню, что мы разбили лагерь на Волге и ожидаем наступления врага… погодите, я ведь тогда и сам враг! Или кто я? Я совершенно запутался. Может быть, я русский солдат? Помню точно, что писал письмо жене Анне. Помню, что писал: «Свет мой Анюта, я не умею плавать. Мы скоро пойдём по Волге, а я не умею плавать. Поцелуй за меня Клавку с Петькой и Галькой, чтобы не забывали. А я целую этим письмом тебя. Александр»…

Погодите, у меня ещё есть и дети? И мне суждено утонуть, ведь я не умею плавать. Итак, в этом видении меня зовут Александр… Оглядел себя – так и есть, на мне военная форма советского солдата. Роковые сороковые! Это что, чья-то злая шутка? И откуда я знаю русский язык?

Что я здесь делаю? Как мне вернуться в антикварную лавку? И эта немецкая песня режет мне уши. Анхен из Тарау, звезда моих дней… погодите, но ведь я сам – немец. Господи Иисусе, помогите мне, кто-нибудь. Это что за галлюцинации?! О, какое счастье, ко мне идёт человек. Рыжая девушка идёт и смотрит прямо на меня. И даже говорит мне что-то по-немецки. Фрау, я здесь, милая фрау, вы моё спасение!

* * *

И снова растерянный немец стоял в антикварной лавке, откуда только что исчезал в прошлое.

– Приветствую Вас в магазине «Анти-КВА», могу ли я помочь, господин? – участливо спросила по-немецки рыжеволосая продавщица. На бейджике под воротником было имя – СВЕТЛАНА. Оно же дублировалось латиницей.

Облегчение немца нельзя было передать какими-либо словами на каком-либо языке. Девушка с неподдельным восторгом оглядывала его – должно быть, узнала. Наверное, мужчина-хозяин работает со сменщицей, ведь в тот раз девушку он не увидел.

Клиент улыбнулся и направился к прилавку. Светлана, было, подумала, что человеку стало плохо, потому что тот с таким страхом разглядывал шкатулку с Анхен. Невысокий мужчина с зачёсанными назад седеющими волосами и множественными морщинками вокруг глаз был иконой своего музыкального жанра. Как он здесь оказался?

– Вы говорите по-немецки? – радостно спросил он.

– Я узнала вас, господин Винтер, если вас это не смущает.

Фолькер Винтер – почти пятидесятилетняя легенда немецкой синтипоп-сцены – приехал в Екатеринбург в рамках промо-компании к своему новому сольному альбому. Группа, в которой он пел, распалась лет десять назад, и теперь певец выступал сольно при поддержке продюсера и сессионных музыкантов. Казалось, что он рад узнавшему его человеку.

– Я к вам по очень странному делу, фрау Светлана.

– Странных дел этот магазин повидал немало, – вежливо ответствовала девушка. – А наш ассортимент товаров не бесконечен, но весьма широк. Я готова помочь вам, если это в моих силах.

– Фрау, я приходил в этот магазин пару лет назад и покупал здесь сувениры.

– Я не знала, что вы приезжали в Екатеринбург два года назад.

– В общем, я купил здесь сувениры, но так глупо забыл здесь свой зонт.

– Зонт забыли? – переспросила Света.

– Да, именно зонт. Точно теперь не вспомню, но возможно, я здесь его оставил. Мог ли продавец сохранить зонт для меня до сегодняшнего дня?

– У нас много забытых посетителями зонтиков, господин Винтер. Может быть, один из этих – ваш?

Света махнула рукой в сторону стены. Музыкант увидел прибитую к ней вешалку с красивыми крючками, на которых висело, по меньшей мере, десять зонтиков разных размеров и цветов. Певец внимательно изучил их все, но погрустнел и покачал головой.

– Нет, моего здесь нет. Что ж, благодарю вас и до свиданья, фрау Светлана.

– Подождите! – Свету неожиданно осенило. Она вспомнила о том зонтике, который в первый день знакомства дал ей Матвей Олегович. И возможно, это и было волшебное продолжение дня.

Собравшийся, было, уходить немец остановился в дверях. В глазах мужчины будто бы пробежал проблеск надежды. Видно, так дорог был ему тот зонт…

– У нас есть ещё один! Сейчас принесу, не уходите. Кофе желаете?

– Я буду только рад.

После долгой осады со стороны Светы, антиквар купил-таки для магазина кофемашину. Для самых дорогих клиентов они предлагали кофе бесплатно. Девушка нажала на кнопку, и машина сама засыпала в нужных пропорциях сахар и сухие сливки. Когда кофе был готов, продавщица подставила блюдечко под чашку и услужливо подала её гостю.

Пока немец сидел в кресле в клиентском зале и прихлёбывал весьма недурной капучино, Света сбежала в подсобку, где Матвей корпел над документами. Антиквар встрепенулся оттого, что девушка протопала по лестнице, словно слониха. Но тут же улыбнулся, увидев, как светятся радостью её глаза.

– Что у нас случилось, Света? – он укоризненно покачал головой. – Пожар? Ограбление? Президент приехал?

– Посмотрите в камеру, Матвей Олегович. Вспомните тот зонтик, который вы давали мне тогда. Кажется, я была права, и хозяин за ним вернулся.

– Так-таки он сам вернулся, этот хозяин? – спросил Матвей недоверчиво.

– Думаю, что да.

– Мало ли в лесу партизан, – проворчал антиквар, но послушал Свету и зашёл в комнату видеонаблюдения. Вернулся он с довольной улыбкой.

– Вы угадали, этот тот самый иностранец. Не против, если я сам вручу ему забытое?

– Я хочу посмотреть, – заявила Светлана и уселась за мониторами.

– Не буду препятствовать.

Матвей скинул рабочий халат. Света отвернулась, чтобы не смотреть мужской стриптиз, а антиквар переоделся в чистую рубашку, повязал опять бабочку и поднялся по лестнице вверх. Света осталась в помещении с камерами. Она увидела, как быстро влетел антиквар в клиентский зал, а потом как он поздоровался с немцем за руку, что-то сказал, выслушал ответ и вручил ему тот самый зонт.

Даже в чёрно-белом мониторе Света увидела, как просиял музыкант. Фолькер что-то сказал Матвею, и тот развернулся и посмотрел прямо в камеру под потолком – прямо на Светлану – и изобразил приглашающий жест: мол, выходите.

Девушка довольно хмыкнула и взбежала по ступенькам в зал. Как ни в чём не бывало, она подошла к прилавку.

– Он хочет поговорить с вами, коллега. Говорит, ваш немецкий покорил его сердце.

Света улыбнулась звезде, а антиквар скромно отошёл в сторонку.

– Дорогая фрау Светлана, – начал немец. – Не выразить словами мою благодарность вам и вашему боссу за то, что хранили этот зонт. Моя дочка подарила его, а я потерял в России. Казнил себя – это мало сказать, как. Девочка расстраивалась – она ведь сама накопила на этот зонтик. Вот прилечу домой и обрадую малышку. Кстати, Екатеринбург – мой последний город в туре.

Он поцеловал воздух рядом со Светиной ладошкой в матерчатой перчатке.

– Матвей рассказал мне историю этого зонта в вашем магазине и о том, как вы верили, что хозяин придёт. Так вот, поздравляю вас и желаю счастья.

– Спасибо, но с чем?

Фолькер махнул рукой.

– Приходите на моё шоу сегодня, фрау Светлана. Я проведу вас.

– Не стоит, – ответила девушка.

Немец извинился и показал рукой: «понял, не дурак». Незаметно от антиквара Света достала из кармана своего сарафана маленький клочок бумаги с фотографией Винтера и сегодняшней датой. Улыбка снова озарила лицо музыканта.

– Можно вопрос? Сколько стоит эта шкатулка? – немец показал на заведённую «Анхен». – Трофейная, не так ли? Я хочу купить это.

Света задала вопрос антиквару, тот прошептал:

– Скажите ему, что это подарок от магазина, ибо я его фанат.

Света перевела на немецкий язык: «Kostenlos12» – и сняла шкатулку с дальней витрины, найдя для неё маленькую коробочку. Музыкант был счастлив.

– Что ж, увидимся, фрау, а мне пора готовиться. Будьте счастливы.

– Видерзеен! – пропела Светлана и помахала ему вслед.

Певец вышел навстречу летнему солнышку Урала.

Матвей, до этого стоявший поодаль и удивлённо подслушивавший немецко-русский диалог культур, наконец-то решился отвлечь Свету:

– Кажется, он всё же оставил деньги за шкатулку.

– Ой, и правда, – Света увидела две тысячерублёвых купюры под кофейной парой, из которой музыкант пил. – Я даже не задумалась о том, чтобы внести её в каталог.

– И я нет. Что ж, Володе я уже заплатил. Кстати, коллега, можно поинтересоваться, о чём был ваш разговор?

– Он в благодарность пригласил меня на концерт.

Матвей прикрыл улыбку перчаткой.

– А ещё он рассказал историю этого зонтика.

– Так и я рассказал ему историю зонтика.

– Он пожелал мне счастья и вам тоже.

– Да, он поздравил всех.

– С чем, позвольте?

– Света! – Матвей сиял, словно начищенный серебряный сервиз. – Я женюсь!

– О, так чего же вы молчали? – Света искренне обрадовалась за начальство. – Она уже согласна?

– Я ещё не спросил.

– Отчего же? – изумилась рыжая. – Вы завидный жених, наверное, обеспеченный и уж точно симпатичный. Вы любите этого человека?

– После не столь давних событий я понял, что очень люблю.

– Хотите заботиться о ней?

– Да.

Света искренне – как и Винтер – поздравила босса.

– А этот человек не будет против того, что я на вас работаю?

Матвей немного даже замешкался с ответом:

– Не понял.

– Обычно женщины против того, что их избранник каждый день работает бок о бок с другой женщиной. Мало ли, – объяснила девушка. Она решила не напоминать ему о Властелине.

Она взяла в руки кофейную пару, из которой пил музыкант, чтобы пойти вымыть её.

Матвей, вот уж от кого девушка никак не ожидала, вышел на середину клиентского зала со старинным антикварным кольцом-печаткой в руке. Он вытянул руку вперёд.

– Светлана, – продекламировал он, – если вы не против того, что работаете на меня – выходите за меня замуж!

От неожиданности Света уронила на пол чашку и блюдце. Осколки со звоном разлетелись по полу. Она ойкнула и бросилась в туалет за веником и совком.

– Пожалуйста, не заходите сюда, – она была сильно напугана. – Вы можете пораниться!

Матвей стоял растерянный на одном колене посреди клиентского зала. Света старалась не смотреть на него и мысленно благодарила чашку за то, что та так удачно упала. В мгновение ока беспорядок был устранён.

– То есть, нет?

Светлана была абсолютно серьёзна, когда посмотрела Матвею прямо в глаза.

– Вы мой директор и обычно вы приказываете мне. Но сейчас я хочу попросить вас: встаньте!

Оторопевший антиквар поднялся во весь рост.

– Вы сейчас создаёте очень неловкую ситуацию.

– Почему неловкую?

Света внезапно вышла из-за прилавка и сказала:

– Мне нужно уйти, прямо сейчас.

– Но сейчас только четыре!

– Я потом отработаю… позже!

В растрёпанных чувствах Светлана надела ветровку и вышла на улицу. Матвей успел заметить, что она вытирает слёзы.

Что же он наделал?! Ничего, он просто попросил у неё же её руки.

Осипов на самом деле за этот год научился дорожить людьми. Светлана же была одним из немногих живых людей, к которой он испытывал эмоциональную привязанность. После того, что случилось с его другом кардиологом, он очень крепко привязался к девушке. Иначе, зачем ему было защищать её от разъярённого врача или от мстительного привидения? Пусть оказалось, что защищать было не от кого.

Что же так обидело её? Они теперь могут быть полноправными владельцами «Анти-КВА», это будет семейный бизнес. Но они обсудят это завтра, а сегодня вечером Матвей собирался на культурное мероприятие. Параллельно антиквар думал, гладить галстук-бабочку или не стоит.

В Доме печати собрались разновозрастные любители электронной музыки. Среди них были и те, кто помнил Винтера совсем молодым, ещё в группе «Волчья стая». Были и готы в полном обмундировании «детей ночи», были просто любители синти-попа, к которым относила себя и Света. Было много женщин, которых навсегда влюбил в себя голос Фолькера Винтера.

Света, уже немного успокоившись, попросила у жизнерадостной татуированной барменши вишнёвого пива.

– А для вас уже заказали! – объявила девушка и поставила перед ней полный стакан.

– Кто? – испуганно охнула Света и опасливо оглянулась по сторонам. Но тут же облегчённо вздохнула, увидев в полуметре от себя короткую непослушную причёску и загадочно бликующие в полутьме очки, а потом и их обладательницу.

– Ты чего пугаешь? – возмутилась Света, когда пересела поближе к писательнице.

– Прости, – виновато ответила Алёнка. – Я сначала опоздала и не могла тебя найти. Потом подошла к стойке бара и увидела, что ты сидишь на диванчике в зале и плачешь. Я подумала, что если тебе плохо, то пока не следует тебя трогать.

– Да мы же с тобой договорились именно здесь встретиться! – Света возвела глаза к потолку. – Я тебя жду, зараза!

– Ну, в качестве извинения прими бокал вишнёвого пива.

Девушки чокнулись кружками за встречу и понемногу отпили.

– Не думаю, что моё опоздание – повод плакать, – изрекла Алёна. – Что у тебя стряслось?

На сцене выступала местная группа, и пока Фолькер выходить не собирался, помощница антиквара рассказала Алёне о сегодняшнем визите немца.

– Но это же здорово, – позавидовала Алёна. – У вас такой знаменитый клиент есть теперь!

– Я хочу завтра уволиться из «Анти-КВА».

Только что отхлебнувшая напиток писательница поперхнулась и чуть не выплеснула содержимое кружки на свой праздничный пиджак. Она закашлялась, и Свете даже пришлось похлопать её по спине. Барменша удивлённо покосилась на девушек.

– Почему? – спросила Алёна, давясь кашлем. Потом она поставила кружку на стойку – на всякий случай: вдруг последующая информация будет еще неожиданней. И оказалась права…

– Осипов пару часов назад предложил выйти за него замуж.

Алёна отдышалась, посмотрела на подругу, а потом на пиво и отхлебнула ещё.

– Зачем сразу увольняться-то? Он домогался до тебя?

– Нет, – Света даже перекрестилась.

– Он угрожал тебе чем-то, если бы ты отказала?

– Нет.

– Ты влюблена в Матвея?

Света выдержала паузу, словно подбирая слова. Такая тактика ответа – долго молчать, а потом припечатать – была свойственна разве что Алёне.

– Нет, не влюблена.

– Но что-то чувствуешь?

– Я чувствую к нему некоторую эмоциональную привязанность. Знаешь, так бывает же – когда вы долго с кем-то работаете, то волей-неволей открываете друг другу многое из своей жизни. Даже если тебе наплевать, что человек боится пауков или разбил что-то в юном возрасте – тебе лестно, что человек немного приоткрыл свою душу.

– Так бывает, – согласилась Алёнка. – Ты только не плачь, – она протянула подруге бумажный носовой платочек. – Знаешь, что говорят о голосе Фолькера Винтера?

– Нет, что?

– Что его прослушивание настраивает на верные мысли. Вот сейчас мы это и проверим.

Местные музыканты ушли под аплодисменты зала, и на пару минут воцарилась тишина.

Внезапно на весь зал заиграла столь знакомая Свете мелодия. Она прищурилась и увидела, что за пару минут на сцену вынесли синтезатор, на котором была закреплена шкатулка с Анной из Тарау.

Мелодия закончилась, «Анхен» сделала пару оборотов, и на несколько секунд во всём зале погас свет, даже вывеска над баром потухла. Кто-то ахнул или охнул.

Подруга резко замолчала и внезапно заплакала. Света даже хотела утешать её, хотя у самой глаза только что были на мокром месте.

Но софиты загорелись так же внезапно, как и потухли. А потом и весь остальной необходимый свет восстановился. Далее под звуки «Анхен» на сцене появились музыканты во главе с самой звездой. Казалось, от возгласов толпы Света оглохнет.

Внешне этот невысокий человек на сцене выглядел, как холодный, спокойный и сдержанный немец. Ахтунг и орднунг – вот так все характеризовали эту нацию.

Но как только он начал петь – от спокойствия осталась только оболочка.

То же самое остаётся и от тебя. Ты – это просто человеческий организм: тело, волосы, одежда поверх всего. Но загляни к тебе внутрь и увидишь слёзы, фейерверки и умиление, а потом тоже спокойствие. Словно психотерапевт или добрая подруга подошли к тебе и укрыли одеялом, дали в руки кружку чая и выслушали твои беды.

Тебя уносит морем спокойствия, что того ёжика в тумане. Ты понимаешь, что любой шаг будет сделан в правильном направлении.

Света и её подруга потягивали вишнёвый напиток, пока вокруг сцены собиралась ночная тьма. Она танцевала и рассеивалась, как дым, под песни Винтера. Алёна, словно под гипнозом, тоже присоединилась к тьме и покачивала головой вместе с детьми ночи. Но девушка не рассеивалась, только неотрывно смотрела на действие на сцене. Винтер улыбнулся ей, а потом заметил Свету и даже поднял вверх левую руку, отогнув большой палец. Правой он тянулся к микрофонной стойке.

Светлана не знала, что с вип-балкона за нею наблюдают.

Но Осипов всё не решался спуститься на танцпол…

Музыка Фолькера как будто создала между ним и девушкой стену тумана. А потом и его мысли увлекло гипнотическое пение Винтера. Он и не стал противиться, просто наслаждался сегодняшним шоу.

…Завтра Света уволится с работы, и всё станет по-прежнему.

Она не выйдет за своего начальника, и дело даже не в её симпатиях к феминизму. Матвей вызывал у неё доверие, уважение и всяческие тёплые чувства. Этот человек никогда не считал её серой мышкой и относился к ней, как к равной. Он внушал ей спокойствие, как и музыка Винтера.

Но выходить замуж, родить от него детей? Этого Света даже и представить не могла. А с другой стороны, никого ближе Осипова у неё давно не было…

Музыканты и Винтер ушли на перерыв, ликующая толпа танцующих готов вокруг рыжей девушки расступилась, словно освобождая место для кого-то. Светлана оглянулась и едва не пустилась наутёк – рядом с ней стоял антиквар собственной персоной.

Матвей неотрывно смотрел на сцену, скрестив руки на груди. В её голове отчётливо прозвучал его голос:

– Не уходите, Светлана. Почему вы хотите снова убежать?

– Я хочу уволиться.

– Но почему, что плохого я вам сделал? – голос неожиданно стал расстроенным.

– Отвергну я вас или выйду замуж – мне одна дорога, к увольнению.

– Но это же не так!

Матвей повернулся в её сторону.

– Если я выйду за вас, и мы потом разругаемся и разведёмся – мне придётся уволиться. Если я откажу вам – вы найдёте своё счастье с другим человеком. Этот человек будет ревновать вас к своей сотруднице, и мне тоже придётся уйти. Так не лучше ли мне написать по собственному желанию прямо завтра?

Они слышали друг друга, несмотря на усилители и громкий голос Винтера, уже вернувшегося на сцену.

– Я отобью вас у любого, кто будет вами недоволен.

– Вы смотрели пьесу «Ханума», босс?

– Смотрел.

– Замуж выходить – с работы уходить. Жена – одна профессия, помощница антиквара – совсем другая. Вы же знаете, что мне симпатичен феминизм.

– Я уважаю вас и ваши границы.

– Вам не претит то, что теперь я буду обращаться к вам на «ты», мы будем целоваться и вместе спать?

– Света, я в курсе этого всего, можешь не рассказывать. Я никогда не выгоню тебя с работы, если ты не найдёшь другую. И да – знаю, каков будет следующий вопрос. Платить тебе меньше я не буду. Будет столько же или больше, если будем развиваться.

– Наверное, вы захотите завести детей?

– Только если это стремление будет общим. Пока я только понял, с кем хочу провести остаток жизни. Всё, что может изменить моё решение – это твой ответ.

Света просто сделала шаг в сторону Матвея.

– Я и не знал, дорогая, что ты фанатеешь от музыки вещей, – заметил он.

– От какой такой музыки вещей?

– Электронику, синтипоп, все производные от них я всегда считал музыкой вещей – ведь её создают, не касаясь клавиш или смычка или чего бы то ни было. Её воспроизводят при помощи машин и кнопочек на них, ведь так? А всю классическую музыку или, например, классический рок я считал музыкой жизни. Цепеш со мной согласился бы. Думаю, твоя подруга – тоже.

Света оглянулась в поисках Алёны, но та словно испарилась.

– Так каков же будет твой ответ?

Света оказалась ещё ближе, встала на цыпочки, мягко обняла антиквара за шею и поцеловала прямо в губы. У Матвея чуть было очки с носа не упали, но девушка мягко поправила их одним движением пальца.

– Ответ – «да».

Осипов мягко отстранил её от себя, а потом достал то антикварное кольцо и надел на безымянный палец Светиной руки.

– Оно великовато тебе… Но что-нибудь придумаем.

Фолькер заканчивал своё выступление на маленькой сцене большого города вместе со своими музыкантами и сам не понимал, как же он получил такую власть над этой толпой – пусть и немногочисленной. Все смотрели на него и слушали его пение. Из толпы выделялись только двое, обнявшиеся мужчина и женщина с довольными улыбками. Они покачивали головами в такт его музыке и будто бы не видели никого вокруг. Это же были продавцы из старинной лавки, Винтер узнал их почти сразу… Похоже, антиквар сделал-таки предложение добродушной рыжей фрау Светлане.

– Спасибо! – сказал он по-русски в микрофон, вызвав одобрительные вопли толпы. Он и его группа откланялись и ушли в гримёрку, когда продюсер певца предупредил его:

– У вас там, на диване девушка.

– Как двусмысленно это звучит! – сердито проворчал музыкант и толкнул дверь.

Музыканты Фолькера спрятались за соседней дверью. Коротко стриженая брюнетка в готическом пиджаке сидела на диване и плакала. Фолькер Винтер, наученный опытом всей звёздной жизни, понимал, что с неадекватными людьми нужно разговаривать спокойно и уверенно.

– Что с вами, фрау? – мягким голосом спросил он.

Девушка отняла руки от лица и сказала:

– Простите, что вторглась в ваше пространство, герр. Я сейчас уйду…

Психопаты никогда так не говорили. Значит, это не сумасшедшая фанатка, у неё действительно произошло какое-то горе. Коротко вздохнув, Винтер сел на краешек дивана подальше от девушки, налил воды в стакан и аккуратно поставил на журнальный столик перед гостьей. Та вытерла слёзы рукавом и с благодарностью приняла воду.

– Как вас зовут? – он всё пытался найти нить беседы с ней.

– Алёна, герр Винтер, – ответила дама.

– Лена? – уточнил певец, будто бы плохо расслышал.

В немецком языке тоже был звук «ё», но его произносили не так, как у русских.

– Да, зовите меня Леной. Откуда у вас эта шкатулка?

– Я сегодня приобрёл её в местном магазине антиквариата.

Лена охнула и приложила ладонь к губам. Но она совсем перестала икать и всхлипывать – уже кое-что.

– Stimmt etwas nicht13, Lena? – спросил немец.

– Вы ведь видели этого красноармейца в лесу, так? Вы тоже его видели, правда?

Девушка говорила по-немецки, насколько могла.

– Да, я видел. И вы тоже?

Алёна кивнула.

– И вы знаете, кто он? – музыкант начал догадываться.

– Господин Винтер, это мой прадедушка, – глаза Алёны снова наполнились слезами.

– Как вы узнали, что это именно ваш прадедушка?! – Винтер даже встал с дивана, недоверчиво оглядывая случайную гостью.

– Его письмо жене помните? Его жену звали Анна, а детей – Клава, Галя и Петя. Это мои прабабушка и её дети. И имя его было тоже Александр. Антиквар, который продал вам её, снова нашёл предмет, одержимый чем-то. Как ему это удаётся?

– Что значит одержимый? Он отдал мне шкатулку бесплатно, Лена. Хотите, я тоже отдам вам её просто так?

– Скажите, а зачем вам она?

– Я хотел просто начать концерт мелодией музыкальной шкатулки. Это прозвучало загадочно, не правда ли? Но что стало с вашим прадедушкой?

– Он пропал без вести в 1942 году, герр Винтер. Ни дети или внуки, ни я так и не знаем, что произошло. Прабабушка тоже не успела выяснить этого. Помните, Александр вместе со своей дивизией должен был идти через Волгу?

Музыкант кивнул.

– Он не умел плавать. Мы все считаем, что он мог утонуть.

– Фрау Лена, я сейчас работаю над проектом, посвящённым Второй мировой войне. Мне ужасно жаль, что мы забываем свою историю. Не знаю, как с этим у вас, русских. Но наш проект будет посвящён памяти. Чтобы такого никогда не повторялось. Ваш прадедушка, я совершенно уверен, хотел бы этого.

– Это хорошая идея, господин певец. О вас ходит множество слухов, что вы сами дали немецким ультраправым радикалам использовать свою песню на митингах лет десять назад.

– Клянусь вам, Лена, я этого не хотел! По немецким законам я не могу запретить политическим партиям пользоваться своим творчеством. А та песня – она была посвящена падению Берлинской стены, если вы помните. Я очень расстроюсь, если русские тоже считают меня наци.

– Я не считаю вас наци, господин певец. Для меня вы просто гениальный музыкант, каких бы взглядов вы не придерживались. Спасибо, я больше не вправе занимать ваше время.

Девушка громко шмыгнула носом и поднялась с дивана, а музыкант сказал ей:

– Лена, я только хотел, чтобы моё выступление запомнилось всем.

– Оно и так запомнится всем. Приятного вечера!

Девушка кивнула ему на прощание и тотчас же покинула гримерку. Музыкант задумчиво переводил взгляд на вновь обретённый подарок от дочери и на Анхен из Тарау. Лена спрашивала его о шкатулке, но так и не прикоснулась к ней.

Это выступление точно запомнится. По крайней мере – ему.

В гримёрку заглянул недовольный директор группы:

– Винтер, у нас час на автограф-сессию, собирай всех. Девчонка ушла?

– Всё в полном порядке, – ответил певец. – Уже идём.

Музыкант попытался вспомнить адрес антикварного магазина, чтобы через ещё немного лет во время тура по России точно заглянуть туда, однако ничего не получилось. Выйдя к поклонникам, певец искал глазами Лену или Светлану, но их и след простыл. Одна из юных поклонниц после совместного фото и автографа на новом диске протянула Фолькеру открытку и сказала, что какая-то пара попросила передать это ему.

В восторге музыкант осмотрел послание. На открытке была фотография панорамы Екатеринбурга под пасмурным небом, а сзади была записка на не очень хорошем немецком:

«Думаем, что дочка любит папочку и без своего подарка. Рады были помочь. С.и М.»

Чуть ниже был красиво написан адрес «Анти-КВА». Светлана и Матвей, без сомнения, согрели его сердце своим неравнодушием. Певец спрятал открытку в огромный карман своей чёрной рубашки и широко улыбнулся для селфи с очередным поклонником.

Как пел Билли Джоэл в конце восьмидесятых, «мы даже не знали, какие у нас есть друзья, до тех пор, пока не приехали в Свердловск14».

Антиквар и Света вышли из клуба рука об руку. Девушка отчего-то чувствовала себя легко и непринуждённо, хотя ещё полчаса назад хотела убежать на край света.

– Хочешь, пригласим Винтера на нашу свадьбу? – предложил Осипов.

– Ты настолько богат, что оплатишь немцу визу и перелёт туда-сюда?

Матвей загадочно махнул рукой и промолчал. А Света продолжила:

– Пригласи. Тогда чур Алёнка будет подружкой невесты.

– Она будет свидетельницей, – пообещал Матвей. – Кстати, вон та фигура впереди нас тебе никого не напоминает?

Как только они поравнялись, Алёна сказала: «Совет да любовь!»

– Да что с вами, Алёна? – антиквар закатил глаза. – Вы с таким же страхом на меня смотрели после той истории с пишущей машинкой, что же сейчас не так?

– Музыкальная шкатулка.

– О все боги! – воскликнул Осипов. – Предлагаю нам втроём отметить прошедший концерт и пообщаться.

В баре Алёнка рассказала обо всём и разговор с музыкантом тоже передала.

– Я заметила в магазине, – сказала Света, – что Винтер странно себя вёл, когда видел эту шкатулку. То, что она показала вам обоим историю твоего прадеда – чистое совпадение.

– А кроме вас никто в зале не мог видеть это? – спросил Матвей. – И почему мы двое не видели тогда ничего? И парень, доставивший мне шкатулку, тоже не поведал мне, если что-либо видел.

– Я думаю, в таком случае кто-то ещё кроме меня потребовал бы у немца объяснений на тему «что за чёрт». Или можно ждать завтра новость в СМИ о том, что «На концерте звезды немецкого синтипопа люди видели галлюцинации», – предположила Алёнка.

– Я знаю, в чём дело, – сказала Света своему жениху. – Винтер и Алёна – люди с творческим мышлением, поэтому Анхен из Тарау выбрала их. Мне думается, певец много читал, чтобы работать над историческим проектом, ну а Аля связана с войной историей своего прадеда.

– Память! – тут же догадалась Алёна.

– Вы всё правильно поняли, мои дамы, – изрёк Матвей. – Историю нельзя забывать. Ваш прадедушка не хотел бы, чтобы правнучка забыла о том, при каких событиях он погиб или пропал без вести. Те люди, о которых музыкант сделает проект, тоже хотели бы больше всего на свете, чтобы о них помнили.

На следующее утро никаких новостей о массовых галлюцинациях в Екатеринбурге СМИ не освещали. Алёна, пришедшая в магазинчик, показала антиквару и его невесте пост на страничке Фолькера, для которого он сфотографировал мистическую музыкальную шкатулку.

– Анхен едет на родину, – прокомментировал Матвей. – Мы так, правда, и не знаем, где её родина.

– В Тарау, наверное, – предположила Света.

– Ой, как это мило! – воскликнула Алёна. – Он пишет, что Россия – лучшая страна в его зарубежном мини-туре. Российские фанаты уже поставили ему тысячи лайков за это.

Светлана задумалась о том, что антикварные магазины и музеи – это тоже проводники памяти. Пусть зачастую ни Матвей, ни она не знают об истории вещей больше написанного или рассказанного. Но иногда вещи говорят за себя сами, как и поступки людей.

Алёне поступило предложение поработать над сценарием какого-то исторического фильма, и девушка с готовностью его приняла.

Фолькер Винтер вернулся в Германию и возобновил работу над проектом об истории сороковых годов. Музыкант, в отличие от Светы, считал, что самые верные проводники памяти – это не дома искусства, а его произведения.

Алёна Тарасова выпросила у Матвея номер телефона главаря банды «наглых следопытов» и навязалась съездить с ними в ту же деревню. Парни проявили чуткость и в следующий поход взяли её с собой за оплату бензина. Они показали девушке дом недавно умершего ветерана войны, который владел трофейной шкатулкой с «Анхен».

В процессе пересмотра альбомов и писем старика девушка узнала, что тот был однополчанином её прадедушки, а звали его Анатолий Петрович. Он выжил во время похода на Волге, так как в отличие от Александра плавать умел. Он прошёл войну и действительно где-то достал музыкальную шкатулку с «Анхен». Судя по письмам, после войны ветеран пытался разыскать семью прадедушки в Башкирии, где те жили, но адресаты выбыли, а куда – он так и не узнал. Действительно, Алёнина прабабушка переехала с одной из своих дочерей в Свердловскую область, там же родилась и её мама. У самого Анатолия жена и дети уже давно были на том свете, а внуков не было и вовсе. Последний раз он надевал свои ордена и медали на прошлое девятое мая, а в октябре старика не стало.

Алёна купила недалеко от деревни живые цветы и возложила их на могилку, которая состояла из старого уже деревянного креста с именной табличкой. Она долго плакала и молча стояла у могилы, мысленно обращаясь к ветерану:

«Если бы я только знала, что вы есть! Мы всю жизнь искали хоть какие-то его следы!»

Следопыты деликатно предложили выпить с ними и даже выделили свой паёк, а потом и отвезли обратно в город. По их просьбе Алёна отнесла Матвею письма и документы Анатолия Петровича, а антиквар через свои связи передал их в областной музей боевой славы.

Ну а Света и Матвей начали готовиться к свадьбе.

* * *

Светлана собиралась этим вечером на девичник, который устроили ей Алёна с другими подружками. Но пока она была на работе, в магазин зашёл подросток с цыганской внешностью. Он вручил девушке какой-то диск, и сказал, что один гражданин велел-де передать это антиквару или его невесте – по-видимому, ей. Выполнив свою обязанность, цыган ушёл.

– И что это может быть? – спросила себя Света.

Вышедший из подсобки антиквар тоже не особо много понял, растерянно вертя в руке диск…

– А у тебя самой нет каких-либо догадок? – спросил жених.

– Это компромат? – пошутила Светлана, и он рассмеялся.

– На тебя что ли? Сильно сомневаюсь… А если на меня, то он раз в сто больше будет весить, чем простой диск. Да и будет серьёзнее.

– Что, непроста жизнь антиквара? – Света запустила пятерню в шевелюру жениха. В последнее время ее стараниями он часто ходил растрепанный…

Вместо ответа жених достал Светин ноутбук:

– Можно?

Света кивнула и через полминуты в проводнике ноута высветились несколько файлов: аудиозаписи и один текстовый. Запись гласила:

«Да, я долго записывал эти вальсы. И что вы мне сделаете? Зато я успел до свадьбы, как и обещал. Совет да любовь! Ролинский»

Светлана тихонько усмехнулась.

– Включи, пожалуйста, один из них! – попросила она.

Матвей всё ещё не мог насмеяться, но уже скорее от радости.

– Тебе зачем?

– Ну будем же мы танцевать на свадьбе? – это был каверзный вопрос.

– О-хо-хо, как давно я этим не занимался, – притворно повздыхал антиквар. – Что ж, госпожа Кузнецова, не откажите старику в парном танце!

Полилась самая прекрасная мелодия, которую им доводилось слышать. Ролинский сделал металлическую аранжировку для Ольгиных вальсов, и всё равно у него получились романтические баллады. Света ответила на приглашение и, дождавшись, пока Матвей подойдёт, положила левую руку ему на плечо.

– У вас очень странная улыбка, господин антиквар, – шепнула Света.

– Вы знаете, я вроде нашего бедного музыканта. Он тоже смущённо улыбается, когда общается с понравившейся ему девушкой.

Света положила голову на плечо жениха и закрыла глаза. Матвей боялся дышать, потому что помнил, чем может для него закончиться вдох женской туалетной воды. Но всё же он решил рискнуть – зажмурил глаза и втянул носом воздух.

Нет, это были не цветочные духи – навязчивая лаванда или сбивающая с ног роза, это был цитрус. Рыжая Светина голова пахла апельсинами.

Это была самая красивая свадебная церемония из когда-либо проходивших в клубе «Стим».

Алёнка Тарасова стояла в готическом чёрном платье с картонными шестерёнками, налепленными на ортопедический корсет. Платье заканчивалось чуть ниже колена, а на ногах были кокетливые ботильоны. За ухо девушка заправила писчее перо, чтобы подчеркнуть свой род занятий. Высокий парень рядом с ней поправлял у зеркала свой чёрный цилиндр и перчатки, задорно выглядывающие из рукавов косого мундира.

– Ты напоминаешь мне Аду Байрон, – отвесил комплимент Ролинский, когда они с Алёной оба смотрелись в зеркало.

– А ты мне – персонажа песен «Короля и шута», – незлобно пошутила девушка. Алёна отвернулась от зеркала, чтобы поправить музыканту галстук.

Матвей Олегович в знак благодарности за прекрасную музыку попросил Ролинского быть ведущим на их свадьбе и выбрать себе напарницу. Максим (да, у него было имя) тотчас же набрал номер телефона писательницы, и та без колебаний согласилась. Они же выступили свидетелями в ЗАГСе.

– Не дёргайся, а то задушу! – строго предупредила Алёна. – Слова свои перед вальсом помнишь?

– Да помню, помню!

Девушка так расстаралась, что чуть не заехала локтём ему в глаз. Музыкант сначала отмахивался от резких движений, а потом просто перехватил руку девушки и легонько сжал.

– Прости. Задела?

– Ничего, – ответил музыкант. – Спасибо, что помогаешь мне.

– Вести свадьбы очень волнительно, когда у тебя опыта совсем нет, – заметила Алёна.

Музыкант понял, что до сих пор держит её руку, разжал пальцы и густо покраснел.

– Алёна, – начал он, не в силах сдержать улыбку. – А ты бы стала со мной встречаться?

– Не-а, – без раздумий ответила девушка. Но увидев, как изменилось лицо музыканта, добавила: – Ты же друг Вовы, а с друзьями своих бывших я не встречаюсь. И потом, знаешь…

Девушка сама смутилась, отвернулась от него и сделала вид, что поправляет перо за ухом. Ролинский тоже смотрелся в зеркало, стоя позади неё, и не дал Алёне уйти от ответа:

– Чего я знаю, Алён?

– Ты, Ролинский, творческий человек.

– Ты тоже, и что?

– Посмотри на наших сегодняшних молодожёнов. Света и Матвей такие спокойные, серьёзные и так держатся друг за друга!…

– Да, они гармоничная пара, – согласился музыкант. – А при чём здесь мы?

– Видишь ли, Макс, мне и своей-то эмоциональной нестабильности хватает за глаза, – перестала говорить намёками Аля. – Второго такого, да ещё и в качестве партнёра я просто не переживу.

– Понял тебя, прости.

Он всё же позволил девушке закончить с его галстуком.

– А ещё более волнительно, – сказал он, – объявлять первый танец новобрачных под музыку, которую ты же и играешь.

– Да, кстати, нам пора.

«Ада» взяла своего напарника под руку, и ведущие прошествовали в банкетный зал «Стима», где во главе стола сидели Матвей и Светлана, а рядом с невестой – её родители. Все пили за здоровье новобрачных. «Наглые следопыты» тоже присутствовали на свадьбе, только без их командира, Цепеш тоже был в числе гостей. Ролинский произнёс свою часть торжественного вступления и сел рядом с музыкантами, приготовившись. Алёна пригласила жениха и невесту на первый в их совместной жизни танец. Света со своим избранником встали в самом центре зала, и Ролинский начал играть. Полилась та музыка, которая уносила их в самые радужные дали…

Писательница смотрела на кружащих в вальсе антиквара с женой и думала о том, что в прошлом году напророчила ей подруга.

– Тебя ждёт потеря и вновь обретение. Ты прославишься, но внезапно пропадёшь без вести. Тебя даже будут искать. А найдут или нет – тебе решать.

Сегодня Алёне и впрямь очень хотелось исчезнуть. Но не оставлять же Ролинского одного вести остаток свадьбы! Да и свадебного торта попробовать хотелось. Ладно, исчезнуть она всегда успеет.