В почтовый ящик около входной двери положили еженедельную бесплатную газету. Без пятнадцати девять Осипов открыл магазин, выключил сигналку и бросил газету на стол для посетителей. Директор магазина нехотя отметил, что с появлением Светланы в магазине, становится всё уютнее и уютнее. Помимо кожаных кресел и ежедневно протираемого стола, в клиентской зоне появилась кадка с фикусом. Света с молчаливого согласия шефа регулярно поливала растение и даже гуглила, как за ним ухаживать, чтобы раньше времени не погиб от пыли и вечной нехватки солнечного света.

Через пять минут помощница зашла в уже открытые двери и дежурно пожелала начальнику доброго утра и легкого рабочего дня. Он улыбнулся. Место давно снятых швов болеть перестало, и отвечать коллеге или клиенту улыбкой было уже не трудно.

– Планёрка будет? – бодро спросила Света.

Антиквар отрицательно помотал головой.

Помощница схватилась за голову.

– Ой, простите, Матвей Олегыч, я обезболивающих забыла купить! Сейчас метнусь.

– Мне не нужно, Света! – девушка про себя отметила, что речь у Осипова стала чётче, и что он перестал делать челюстью движения Щелкунчика. – Я за выходные ни разу и тех-то не принимал. Попробую сам справиться. Уже почти не больно. И всё же почитайте мне утренние новости.

Магазин не относился к тем, у которых очередь стоит за полчаса до открытия, поэтому Света спокойно открыла газету.

– Женщину, подозреваемую в убийстве своего мужа, оправдали. 23-летняя Кристина Д. была обвинена в убийстве своего мужа. Следствие доказало, что умерший Михаил Д. до этого неоднократно подвергал свою супругу физическому, психологическому и иному насилию. Женщина неоднократно обращалась в полицию, но никаких действий по отношению к супругу органами охраны правопорядка применено не было. 1 мая текущего года Михаил был обнаружен у себя в квартире мёртвым, но признаков насильственной смерти установлено не было. Однако вскрытие показало, что у мужчины повреждены некоторые внутренние органы – в частности, органы малого таза и органы мочеполовой системы. Труп обнаружила сама Д., придя вечером с работы. Она же обратилась в полицию, после чего прибывшая на место группа задержала её в качестве подозреваемой.

Напоминаем, что вчера феминистки города Екатеринбурга устроили пикет около здания суда с требованиями снять все обвинения с Кристины Д. и освободить её из-под стражи. За неимением доказательств причастности женщины к смерти Михаила Д., подозреваемая была освобождена прямо в зале суда.

– Это беспрецедентный случай, – прокомментировала сама Света. – Чаще всего женщин без суда и следствия приговаривают к лишению свободы и калечат им жизнь.

– Мне надо в подвал, – внезапно сказал Матвей и ретировался из торгового зала. Света тут же заняла его место за кассой, чтобы обслуживать посетителей, хоть пока никого и не было.

Пока Матвей отсутствовал, над дверью магазина звякнули амулеты-колокольчики, и в помещение зашёл немного полный молодой человек с хвостиком, как у металлистов. Он был одет в джинсы и простую однотонную футболку.

– Здрасьте! – сказал он. – А Осипов здесь?

– Здравствуйте. Он сейчас немного занят.

Света со времён Киселёва привыкла к тому, что в ответ на «Занят» знакомцы и приятели Осипова меняются в лице, бьют себя пяткой в грудь и требуют немедленно его позвать. Но мужчина неожиданно ответил:

– А, ну ладно. Я не тороплюсь. Я приехал компы чистить и видеонаблюдение чинить. Заявочка вчера от него поступила.

– Да вы что! Он мне не рассказывал. Вам чаю, может быть?

– Лучше водички, спасибо. А вы его помощница?

– Ага.

Молодой человек выглядел очень позитивно, только слегка невыспавшимся. Света отметила, что он носит обручальное кольцо, и его очки слегка сломаны.

– Он о вас рассказывал. А я Цепеш.

– Светлана.

Он протянул ручищу через прилавок, и Света легонько пожала её. В этот момент Матвей появился из подвала, волоча в руках огромную и, судя по всему, тяжеленную коробку.

– Света, никуда не убирайте. Ох, Цепеш!

Он увидел компьютерщика и широко улыбнулся.

– Цепеш, дорогой друг, я без вас сегодня, что без рук! – продекламировал Осипов. – Впрочем, как и без Светланы тоже. Ага, я вижу, вы уже познакомились.

Света сбегала за большим стаканом воды.

– Благодарствуйте, – сказал Цепеш. – Ну что, Матвей Олегович, я как всегда?

– Да, серверная в вашем распоряжении.

Он взял ключ от подвального помещения, сам пошёл за компьютерщиком, а Свете велел быть в торговом зале.

– Вы что-то хотели у меня спросить, Светлана? – спросил он перед уходом.

– Почему он Цепеш?

– Он умный, начитанный, и зовут его Владислав.

– А что случилось, почему вы его вызвали?

– Да вчера вечером сигналка сработала, сам не знаю, почему. Компьютеры полетели, зараза, теперь только вручную товарные чеки выписывать, пока Влад не починит сервера. Извините, должен бежать. Ах да. Коробку никуда не девайте, клиент придёт за ней сегодня.

Света захихикала. Полный длинноволосый очкарик Цепеш не был похож на своего тёзку из Трансильвании Влада Цепеша – по крайней мере, в вампиризме его нельзя было заподозрить. Хотя кто знает, был ли тот самый Цепеш умным и начитанным. Брэм Стокер сто с лишним лет назад писал, что был.

Прошло два часа. Касса заработала быстро, аварийный режим помог, Свете даже не пришлось выписывать товарные чеки вручную, да и клиентов было немного.

В магазин, беспокойно озираясь, зашла женщина. Она была одета не по погоде в лёгкую куртку и длинную юбку с босоножками. В голубых глазах, неясно сочетавшихся с явно армянской внешностью, читались страх и неуверенность в себе. Что-то показалось Свете в ней знакомым.

– Добро пожаловать в «Анти-КВА». Чем могу Вам помочь? – проговорила обычную фразу Светлана.

– Я пришла потому, что мне позвонили отсюда, – тихо и настороженно проговорила гостья. – Но это был мужской голос. Возможно, ваш сменщик?

– Это мог быть директор. Я сейчас позову его. Подождёте?

– Конечно.

Гостья бросила взгляд на газету, лежащую на журнальном столике.

– О, уже написали, – сказала она. – Наверное, вы меня узнали.

С этими словами она стала ещё более испуганной.

Света вспомнила, где её сегодня видела. Это была та самая Кристина Д. – жертва домашнего насилия, оправданная в зале суда.

– Я знаю, кто вы, – сказала Света, в которой неожиданно проснулся дух чешской ясновидицы. Даже голос её изменился. – Побудьте здесь, вам ничто не грозит.

Кристина подняла на девушку огромные испуганные глаза и коротко кивнула.

Когда Света пулей спустилась в подвал, Осипов читал книгу, а Цепеш налаживал систему видеонаблюдения. Ага, прохлаждается тут, подумала про себя девушка. Вслух же сказала:

– Шеф, пришла Кристина Д.

– Какая Кристина? – сначала не понял Матвей. – Ах, да-да-да, я сам вызвал её. Минутку. Цепеш, я вам ещё нужен?

– Да я сам справлюсь.

– Я скоро вернусь.

Матвей поспешил наверх следом за Светланой и поприветствовал гостью, как свою старую клиентку.

– Здрасьте, – неуверенно сказала Д.

– Добрый день, Кристина. Я видел газету, поэтому узнал вас сразу. Но вызвал я вас не потому, что хотел поздравить с торжеством нашего правосудия. Я позвал вас, потому что вы единственная наследница Михаила.

– Господи прости, – неожиданно дерзко ответила девушка. – Что я унаследовала от Михаила кроме покалеченной психики и черепно-мозговых травм?

– Видите ли, Дементьев делал заказ на один редкий товар в моём магазине. Он даже внёс стопроцентную предоплату, но заказ пришёл точно в день его смерти. Мне всё равно, сам он умер или был убит, заказ я теперь имею право отдать только его наследнице.

– И что же это?

Матвей с улыбкой поставил на прилавок ту самую тяжеленную коробку. Света в рабочих перчатках открыла её, и взорам девушек предстала старинная пишущая машинка.

– Ваш муж…

– Слава Богу, бывший, – перебила Кристина. Матвей, которому не нравилось, когда его перебивают, поджал губы, но продолжил:

– …Называл это «инструментом Стивена Кинга». Теперь это ваше.

– Но у меня нет денег, – взволнованно ответила девушка.

– Я уверяю вас, товар был предоплачен полностью, вам ничего не нужно дополнительно платить.

– Но мне не нужна пишущая машинка! – Кристина чуть не плакала. – Я могу отказаться от товара?

– Видите ли, в случае отказа я должен вернуть деньги. Возврат денежных средств возможен только тому, кто делал покупку. У нас с вами ситуация не вполне обычная.

– Так и оставьте себе! Мне не нужно ничего, что напоминало бы о человеке, из-за которого я потеряла все связи, потеряла себя и чуть ли не умерла сама. Я бы даже отсидела весь срок, зная, что он больше не топчет землю, но, видите ли, в его смерти я не виновна.

Матвей всплеснул руками и вздохнул. Но тут к разговору подключилась всё это время молчавшая Света.

– Кристина, – мягко сказала она, чтобы успокоить гостью. – Продавец говорит всё правильно с точки зрения закона. Отказаться от товара вы не можете. Но вы можете принять товар и сделать с ним всё, что угодно. Машинка рабочая, все документы мы вам отдадим.

Матвей даже удивился. Голос Светланы был ниже и мягче обычного. Расплакавшаяся клиентка успокоилась и теперь уже спросила:

– Допустим. И что же мне с этим сделать?

– Продайте машинку мне! – послышалось за её спиной.

Все трое обернулись на источник звука. За спиной Кристины стояла девушка плотного телосложения со стрижкой каре и в кофте «прощай молодость» кирпичного цвета. Она совсем не мёрзла, ведь первые деньки октября выдались вполне себе тёплыми. Бабье лето ещё не закончилось.

– Алёна?! – неожиданно воскликнула Светлана, узнав её.

– Привет, Свет! – девушка улыбнулась. – Сколько лет, сколько зим!

– И я тебя рада видеть.

Матвей и Кристина удивлённо слушали их, пока один из них не попросил:

– Света, познакомьте нас с гостьей. А то как-то невежливо получилось.

– Алёна, в «Анти-КВА» я работаю, а это директор магазина Матвей Олегович Осипов. Шеф, это моя однокашница Алёна.

– А я вас видела! – неожиданно для всех сказала клиентка Алёне. – Вы ведь вчера стояли в пикете у здания суда, когда было заседание по моему делу. Мне мой… адвокат показывал видео, где вы и ещё какие-то девушки стоите с плакатом. Вы требовали принятия закона о домашнем насилии. На вашем плакате был ещё какой-то хэштег.

Алёна засмеялась.

– Да, я там была. Я написала хэштег «Я – Кристина», это был флешмоб в социальных сетях в Вашу поддержку. Так вот, чтобы Вы ничего такого не подумали о преследовании, я скажу. Я не искала встреч с Вами, только зашла сюда купить одну книгу. Но всё же продайте мне эту пишущую машинку.

– Я даже не знаю, – растерялась Кристина.

– Мне сейчас нужна машинка. Я, правда, не знаю, какая именно, но почему бы вам немного не разбогатеть? Я хочу стать писательницей, и мне нужна печатная машинка. У вас сейчас, скорее всего, трудности с деньгами. Я не смогу заплатить много, но… Сколько стоила машинка, Матвей Олегович?

Тот назвал сумму.

– А хватит ли у вас денег, Алёна?– подколол он «писательницу».

– Ой, господин антиквар, вам, как и вашим коллегам, следует многому поучиться у вашей помощницы. Например, тому, что о книге по обложке не судят. Уж не вам ли об этом знать?

– Уели.

Антиквар молча отступил. Но тут Света опять взяла ситуацию в свои руки:

– Кристина, решайте на месте. Если Вы согласны на предложение Алёны – подпишите бумаги – от ненужной вещи избавитесь и немного денег заработаете.

Девушка наконец решилась и подписала акт приёма-передачи.

– Ёжики серебряные, Светлана, как Вам это удаётся?! – спросил изумлённый Осипов.

– Расскажу, если отпустите сейчас на обед, – безмятежно ответила Светлана.

– Так идите.

Девушка вышла из-за прилавка и предложила старой и новой знакомой пообедать вместе. Алёна и Кристина были удивлены, но последовали за ней в ближайшую кофейню. Алёна несла предварительно перевязанную бечёвкой коробку, в которой находилась пока что собственность Кристины. Девушки устроились поудобнее на диванчиках и, в ожидании чая и кофе, снова друг с другом заговорили.

– Я увела вас из магазинчика, чтобы вы договорились друг с другом без свидетелей. Мужчины нас не поймут.

– Здорово, – Алёна поддержала. – Кристина, я не смогу заплатить вам много, но вот это отдать могу.

Она достала из сумки небольшую пачку с бирюзовыми купюрами.

– Здесь 15 тысяч рублей. Возможно, это меньше, чем была её стоимость, но больше дать не получится.

– Не знаю, сколько стоит антикварная печатная машинка, – подумав, сказала Кристина. Бариста как раз принёс ей чай, и девушка не столько прихлёбывала жидкость, сколько просто смотрела на плавающие в стакане чаинки. – Но доверять мне больше некому.

– У вас есть родственники? – спросила Света.

– Я сирота уже давно. Вчера, как только я вышла из здания суда после освобождения, родственники Михаила набросились на меня, начали орать, что всё равно меня в покое не оставят. Адвокат, который был со мной, их осадил, сказал, что они сейчас себе сами на статью наболтают, и те вроде бы успокоились, при людях-то. Но мне начали звонить сегодня среди ночи.

Алёна и продавщица из антикварной лавки грустно молчали.

– Смените сим-карту, – предложила Алёна.

– Я так и сделала сегодня утром.

– Что вы намерены делать дальше? – спросила Светлана.

– Уехать. Для начала из города, а потом – как пойдёт.

– Алёна, клянусь, что я могила, но откуда у тебя появилась возможность найти сразу столько свободных денег?

– Ну, Светик, во-первых, я работала. Опыта маловато пока, но зарплату получала. Сейчас просто у меня в работе перерыв. Во-вторых, мой парень сегодня дал мне эти деньги и сказал, что я могу купить на них всё, что захочу. Вовка мутит какие-то дела по частному расследованию со своим другом. Дела идут в гору, и он сделал мне подарок на годовщину наших отношений – эти деньги.

– А ты не боишься, что он потребует вернуть их?

– Я покажу ему эту машинку. Мне было велено купить то, что хочу я, а не то, что хочет он. А продукты в их логово с другом я периодически покупаю сама. Счастлива, что он уважает хотя бы мою мечту. А, ну и мой друг давно смирился, что влюблён в феминистку, так что моя совесть чиста.

Кристина с готовностью отдала тяжёлую коробку с машинкой Алёне, а та передала в обмен пачку денег и предложила пересчитать.

– Надеюсь, вам хоть немного хватит на первое время, Кристина. Постарайтесь всё забыть. Не каждой женщине удаётся остаться вменяемой после длительного физического и психологического насилия.

Бывшая жертва неожиданно тихо заплакала. Девушки тактично молчали, ибо знали – после таких переживаний необходима разрядка. Света задумчиво помешивала ложечкой свой кофе с мороженым, а Алёна и вовсе уставилась на коробку.

– Вы ведь обе верите, что я не… не убийца?

– Я верю, – ответила Света. – И Алёна верит, иначе бы не вписалась за вас.

– Мне даже всё равно, кто мог его убить, – Кристина всё ещё всхлипывала. – Осуждаете?

– Кто или что бы это ни было, оно сыграло вам на руку.

– Спасибо вам, Алёна. И вам, Света. Ваш начальник должен вам выдать премию.

– За что? – удивилась Света. – За то, что он не умеет общаться с женщинами, а я – умею?

– За силу убеждения.

– Света, я слышала, что ты недавно была в Чехии. А ты знаешь что-нибудь о чешской ясновидящей из России? Российские феминистки тоже собирают о ней информацию – всё до того дня, когда она умерла от рака.

– Я видела её и даже общалась с ней перед её смертью, – похвасталась Света. Она даже не представляла, что будет хвалиться этим перед подругой, а не оправдываться. – И теперь я тоже кое-что умею.

– Чтоб меня! Докажи!

Света внимательно посмотрела на Кристину.

– Вы скоро будете далеко. Свободны, но далеко. Вы будете спокойны после недавних потрясений. Меня это радует.

– Насколько далеко?

– Это вам решать.

То ли чай подействовал на девушку, то ли в обществе женщин ей стало спокойнее, но она стала даже слабо улыбаться. Света же перевела взгляд на свою однокашницу и внезапно погрустнела.

– Тебя ждёт потеря и вновь обретение. Ты прославишься, но внезапно пропадёшь без вести. Тебя даже будут искать.

– А меня найдут?

Света пожала плечами.

– Решать тебе. И всё же я считаю, что каждая из нас должна жить своим умом. Извините, дамы, мне пора на работу. Рада, что всё разрешилось. Пока!

Света, взяв свою сумочку, положила на столик деньги за обед и ушла. Девушки удивлённо посмотрели ей вслед.

– А что вы хотите сделать с этой машинкой? – наконец решила спросить Кристина.

– У меня есть небольшие рассказы и стихи. Я загорелась идеей написать большую книгу. Если хотите прочитать мою короткую прозу в интернете – то ищите по имени и фамилии – Алёна Тарасова.

– Я обязательно Вас найду, – пообещала совсем уже успокоившаяся Кристина. Она отметила про себя, что уже не трясётся от страха и напряжения, как в магазине и как вчера в зале суда.

Девушки вскоре тоже покинули заведение и распрощались друг с другом надолго.

А вот Свете ещё предстояло встретиться с бывшей сокурсницей. Девушка помнила, что будущая писательница хотела купить в «Анти-КВА» книгу, но не сообщила название. И ещё ей было интересно узнать – что же могло произойти в мае в квартире Дементьевых, что муж-тиран лежал в луже крови, а вернувшуюся с работы жену забрали в СИЗО по подозрению в убийстве?

– Матвей Олегович, я вернулась! – проорала девушка, зайдя через парадную дверь и не обнаружив в эту минуту ни клиентов, ни самого антиквара за прилавком.

В ответ из подвала что-то одобрительно пробурчали.

Света закинула сумку в служебное помещение, а после приступила к работе.

После восстановления автоматизированного рабочего места и интернета Цепеш ушёл, а Матвей наконец-то вышел в зал обслуживания.

– Хороший парень, этот Цепеш, – безмятежно сказал Осипов. – Иногда излишне эмоционален и этим меня смешит, но он хороший парень.

– А вот моя однокашница, похоже, вам не очень понравилась.

Матвей пожал плечами:

– Не очень люблю женщин, которые меня перебивают, и слишком наглых тоже не люблю.

– Слишком наглых? – удивлённо переспросила Света. – Как же вы меня тогда на работу взяли?

– А что не так?

– Вы, Матвей Олегович, даже сами не видите отсутствия логики. Вам нужен был инициативный сотрудник, не боящийся сложных задач. Им оказалась женщина чисто случайно? Может, я тоже наглая, просто соблюдаю субординацию – вы же мой начальник. А клиент всегда прав, вне зависимости от пола. Не правда ли?

– Подловили, – признался антиквар, и после этой перепалки до самого вечера почему-то молчал.

Мужчины вообще редко признают, что они были неправы.

Света спокойно ушла домой, а на следующее рабочее утро антиквар разговаривал с ней, как ни в чём не бывало. Девушка сочла, что он больше не обижается.

Через несколько дней в «Анти-КВА» снова заглянула та Алёна. Впрочем, Осипов не очень хотел с ней общаться и поэтому даже вышел из зала.

– Привет, Свет! – воскликнула она, как только вошла в лавку. – Я же тогда книгу хотела купить и забыла совсем с этой машинкой.

– И чем могу помочь? – Света была рада видеть знакомую.

– Мне нужен сборник стихов Алексея Г.

– Георгиева? – переспросила Света. – Есть такой. Сейчас принесу. Только он по офигенной цене у нас продаётся. Вроде как это раритет, и Георгиев был местной звездой. Хотя о его смерти узнали только в узких кругах.

– Всё равно куплю. Неси. И это… – Алёна сегодня выглядела взволнованной и невыспавшейся. – Попроси своего начальника ко мне выйти, есть вопрос по поводу его товара.

Света велела подруге ждать и пошла в хранилище за книгой. А когда она вернулась в торговый зал – Алёна и Матвей опять сцепились.

– Но я ничего не знаю! – громко оправдывался антиквар, исподлобья глядя на клиентку.

– Вы продаёте товар и сами не знаете, откуда он? – орала девушка.

– Мне его приносят люди или я заказываю сам! – так же громко ответил продавец.

– Тихо! – воскликнула Света, и спорщики испуганно замолчали. – Мне тут из соседнего бомбоубежища постучали и сказали, что вас даже оттуда слышно. Что произошло?

– Извините, – неожиданно сказала Алёна продавцу. – Я была слишком резкой.

– Вы извините, – так же сбавил тон антиквар.

– Вот и хорошо. Может, я успокоительный чай приготовлю? Про успокоительный – шутка, – предложила Света. – А Вы, Матвей Олегович, пока книжечку пробейте для девушки, клиент же всегда прав.

Все согласились на чай, и через некоторое время Света пришла со старинным сервизом на подносе в клиентский зал. Алёна уже успокоилась к тому времени, и Матвей всё-таки спросил её:

– Так что же случилось с печатной машинкой?

– Вы подумаете, что я сумасшедшая или вру, – Алёна помотала головой.

Матвей сердито и резко встал с кресла.

– Нет уж, не подумаю. Вы пришли сегодня с претензиями и кричали на меня – то есть, что-то в товаре вам не нравится или беспокоит, а теперь не хотите говорить? Ведь я сейчас готов выслушать и помочь, чем только смогу.

Алёна вопросительно посмотрела на свою однокашницу, Света подтвердила:

– Он не шутит, он и правда готов помочь. И Алёна, ни он, ни я не знаем об истории вещей больше, чем нам расскажут поставщики. А приносят их обычно люди или шеф заказывает где-то.

– Хорошо. Мне кажется, печатная машинка мною управляет.

Матвей и Света переглянулись.

– Каким образом? – спросил первый.

– Она заставляет меня писать что-то по ночам. Я заснула вчера в своей кровати с абсолютно пустым столом, на котором стояла машинка. А проснулась я от того, что мне неудобно. Я сидела за столом, положив голову на руки, а рядом с машинкой валялась пара-тройка испорченных листов. Не помню ни как я вставала, ни как я печатала.

– А что если вас решил разыграть кто-то из родных? – предположил Матвей.

– Я сейчас живу у своего парня. Кроме нас в его берлоге никого нет, – сказала Алёна. – Ну предположим, Вовка мог напечатать эти листы сам. Но у него недостаточно сил, чтобы перенести меня и посадить за стол, даже не разбудив. Он немного ограничен физически.

– За вами раньше не был замечен лунатизм?

Будущая писательница помотала головой.

– Я не психолог, я всего лишь антиквар. Думаю, Света тоже не психолог. А к нему вам как раз следует обратиться.

– Вы не верите в мистическую составляющую, Матвей Олегович? – спросила Светлана.

Теперь уже антиквар отрицательно помотал головой.

– Даже случай со змеёй не заставил меня поверить в сверхъестественное явление. Это было проекцией вины моего теперь уже бывшего друга. Да, коллега, я хоть и перестал верить в лучшее в людях, но хотел верить, что он хотя бы раскаялся.

– Так что вы хотите посоветовать Алёне?

– Так, уважаемые мои дамы, – Матвей поправил на носу очки. – Давайте вспомним кинематограф последних нескольких лет. Помните, парочка установила видеонаблюдение в своём доме, потому что они подозревали в нём присутствие злой силы?

– Там всё кончилось очень плохо, – писательница даже поёжилась от этой мысли.

– Забудьте о концовке. Если вы утверждаете, что психологических проблем у вас нет, а машинка работает сама по себе, то попробуйте наблюдать за ней ночью. Придумайте что-нибудь. Есть ли у вас друг, который может установить видеоаппаратуру хотя бы на одну ночь? Я могу дать контакт.

Алёна отказалась и набрала номер своего знакомого. Увы, тот трубку не брал. Но в этот момент из подсобки вышел Цепеш.

– Вы извините, мне надо позво… – начал он, но осёкся, увидев Алёну. – Привет, Тарасик! Какими судьбами здесь?

– Зашла к старой подруге, – Алёна тоже улыбнулась. – Привет, Цепеш, давно не виделись, а ты и здесь работаешь?

Они пожали друг другу руки.

– Халтурю помаленьку, – застенчиво ответил Влад. – Как там Вовка? Чё мне на трубку наяриваешь?

– До конца жизни не перестану удивляться тому, как же тесен наш мир, – шепнул Светлане её начальник.

– Ага, я тоже, – отозвалась та.

– Именно его услуги я и хотел вам посоветовать, – громко сказал Осипов уже Алёне. – Но тем лучше, что вы знакомы.

– Алёнка – девушка моего лучшего друга, – Цепеш объяснил непосвящённым историю их знакомства.

– Чудесно, – сухо ответил Матвей. – Значит, Алёна, вы объясните вашему другу нашу задумку. А позже, надеюсь, вы нам расскажете, как всё идёт. Извините, нам надо работать, так что вашу подругу я украду.

Алёна попрощалась и ушла с книгой стихов под мышкой.

Работа в «Анти-КВА» вернулась в своё русло. Цепеш окончательно наладил интернет в магазинчике и ушёл, оставив квитанцию. Он твёрдо решил помочь своим друзьям. Матвей занялся как раз оплатой счетов, и Света закончила рабочий день за прилавком уже без его помощи.

Когда она принесла ключи боссу, чтобы уйти домой, тот сидел за компьютером. Он поднял на девушку глаза за толстыми стёклами круглых очков и совершенно искренне спросил:

– Света, может быть, зря я так? Может быть, есть в мире место потусторонним вещам? Что думаете об этом?

– Я думаю, что вы так и не рассказали мне и Алёне, где взяли эту машинку. И мне кажется, что вы что-то не договариваете. Извините, если я напрасно подозреваю. До понедельника, Матвей Олегович!

– Отдыхайте, – Матвей добродушно махнул ей рукой.

Антиквар вышел в клиентский зал проводить её и закрыл за девушкой парадную дверь. Он подумал, что Света даже не представляет, как она права.

Свету так распирало любопытство, что уже вечером она позвонила однокашнице.

– Привет, Алёна, сорян за беспокойство. Как дела?

– Привет, – голос девушки был сонным. – Передай шефу потом спасибо за идею. Цепеш сейчас систему устанавливает. Вовка ему помогает. Руки-то у него не болят.

– Не отвлекаю?

– Да нет. Я решила приготовить парням что-нибудь, а то Цепеш ноет, что есть уже охота – как будто жена не кормит, ей-богу. Что-то хотела?

– Слушай, а что ночью печатала машинка у тебя?

– Фразу «Простите меня, учитель».

– Какой это учитель?

– Я б знала. Я как мужик из того фильма восьмидесятых, кажется, по Кингу. Он сошёл с ума и печатал много листов с одной и той же фразой. Не помню название. Скоро начну за Вовой с топором гоняться. Ну давай, подруга, спокойной ночи.

– Пока!

* * *

Поговорив со Светой, Алёна отключила связь и открыла духовку, чтобы проверить запечённые овощи. Блюдо было полностью готово. Она позвала мужчин ужинать, сказав, что «работу примет» потом. Увлечение феминизмом, вопреки распространённому мужскому мнению, не мешало Алёне иногда готовить, но и помогало иногда ставить на место Цепеша и Вовку с их сексистскими шуточками про «место женщины на кухне».

Парни нахваливали её не самые, впрочем, сногсшибательные кулинарные способности.

Половина противня опустела, и только тогда Вова и его друг повели Алёну в комнату. Вовка зачем-то закрыл ей глаза ладонями.

– Тьфу на тебя, опять курил! – Алёна едва сдержалась от более крепкого словца, учуяв запах сигарет от его рук.

– Я же калека, мне можно, – оправдался её друг, а потом добавил: – Раз, два, три!

– Ого! Чтоб меня! – изумленно вскрикнула девушка, когда Вова отнял руки от её лица.

Взору Алёны предстала очень сложная съёмочная конструкция над письменным столом. Камера – огромная бандура, словно незаметно украденная Владом со Свердловской киностудии, была повешена на лебёдке так, что обзор охватывал всё пространство стола и даже частично метр комнаты рядом с ним.

– Прошу присесть, барышня, – галантно предложил длинноволосый компьютерщик и отодвинул стул для Алёны. Барышня послушалась.

Стол был полностью прислонён к стене своей задней и правой сторонами, но при этом обзор камеры сверху позволял увидеть, кто сел за него. Запись камеры выходила на ноутбук Вовы, куда сейчас уставились восемь пар глаз. Восемь – потому что Вова за компьютером тоже надевал очки.

– А теперь, Алёна, вставь лист в машинку и начни печатать.

Девушка послушно выполнила манипуляцию с листком бумаги, ловко устроив его на валике машинки, и защёлкала клавишами подобно Агате Кристи. Первое, что она напечатала – это вопрос, мучивший её вот уже несколько ночей:

«Какой учитель, кого ты имеешь в виду?»

Машинка будто играла с ней в вопрос-ответ, и Алёна приняла эту игру.

А мужчин она спросила вслух:

– Ну что, мальчики, как обзор?

– Качество отменное. Погрешность всего в пару секунд. Карта памяти в камере позволяет бесперебойно снимать и записывать восемь часов видео. Попроси Вову включить запись видео, когда ляжешь спать, а утром он выключит её и посмотрит, что удалось запечатлеть.

Алёна как раз собиралась ложиться и потому закрылась в комнате, чтобы переодеться в домашнюю пижаму, после чего попросила парней включить видеозапись. Девушка укрылась одеялом, и только тогда Вова и Влад путём нехитрых манипуляций с программой включили запись на ноутбуке.

– Спокойной ночи, Алёнушка! – сказал Вова, поцеловал её и потрепал по волосам.

Была полночь. Она поставила будильник на восемь утра и укрылась поплотнее.

Девушка знала, что мужчины сейчас полночи просидят в соседней комнате с бутылочкой пива и проболтают о том и о сём. Честно говоря, она не представляла себе, как жена Цепеша терпит его постоянное отсутствие дома, и был ли смысл заключать тогда брак. Вовка рассказывал, что в семье у них не ладится, но в чужую жизнь Алёнка не любила лезть. А с другой стороны, спрашивала она себя, как же тогда писать о людях, если ты не любишь копаться в их историях?

Свету она в своём роде любила. Они вместе учились и учили один и тот же иностранный язык. В отличие от заучки Светы, Алёна училась неплохо, но не очень серьёзно относилась к этому. Зато работать над презентациями с ней в тандеме было более, чем здорово. Как-никак, две головы – лучше, на этой почве они и подружились.

С этими мыслями она и заснула до утра.

Будильник, однако, не успел выполнить свою функцию. Без пяти семь её разбудил Вовка, он был необычно встревожен.

– Привет, вредина! – сказал он. – Я разбудил тебя, чтобы ты посмотрела запись.

– Там есть что-то сверхъестественное?

– На наш взгляд – да.

– Наш? Цепеш опять заночевал у тебя?

– Не у тебя, а у нас. Ну да. Ты уж прости алкаша, ему самому было интересно, что покажет камера.

– Я делала что-то необычное во сне? – уровень тревоги в душе потихоньку нарастал до ста.

– Давай ты сама посмотришь, – просто предложил ей Вова. – Не готовь, я нам всем яичницу пожарил. А Цепеш кофе принёс.

– Кофе я люблю, – проворчала Алёна. Вова знал, да и она не отрицала – на Цепеша она не умела сердиться и орать, ибо уважала его многолетнюю дружбу с Вовой. А компьютерщик, зная её любовь к кофе, приходя к ним в гости, всегда с собой приносил молотый или растворимый. Цепеш на кухне уже сварил для неё порцию утреннего божественного напитка.

– Алёна, – осторожно начал Влад. – Ты только не волнуйся, но…, – он запнулся, подыскивая слова. – Ты вчера, правда, спала и не слышала, что происходит?

Тревога достигла критической отметки, и вместо ответа Алёна молча пошла изучать ночную видеозапись. Но во время просмотра она едва не пролила напиток на себя.

До трёх часов ночи было достаточно и «ускоренного» просмотра. В кадре была только печатная машинка на столе. Однако в 3:01 Алёна села за стол. Вид сверху показывал только её макушку, плечи и руки. Пальцы стали танцевать по клавишам, строчка за строчкой. Руки двигали каретку и заправляли листы.

– А включи-ка звук, – попросил стоящий за её спиной в реальном времени Цепеш.

Алёна послушно подвигала мышкой бегунок звука, и услышала громкие стуки за кадром, а потом будто бы кто-то закричал: «Алёна, Алёна, проснись!»

– Это кто?! – в страхе спросила она.

– Это мы, – объяснил Влад. – Мы сидели в три часа, пили чай и болтали, как вдруг услышали, как резко хлопнула дверь в эээ… в твою спальню. Мы даже не могли её открыть какое-то время!

Алёна перемотала немного назад и действительно услышала хлопок двери. Он прозвучал тогда, когда девушка появилась в кадре.

– Судя по видео, дверью хлопнула не она, – сказал Вова, тоже возникший за её спиной. – Алён, я полагаю, ты не знаешь, откуда эта строчка.

Он протянул своей девушке напечатанные ночью листочки. Алёна взглянула на строчки и горько заплакала. Там была строчка из стихотворения Алексея Г. без названия:

«Луна приходит, когда не ждёшь, Смотри на север с опаской»

– Ты чего? – Вова даже растерялся. – Я же не хотел…

– Зато я хотела. Это… это мой учитель! – сквозь слёзы ответила она.

– Какой такой учитель? – тут растерялись уже двое мужчин.

– Георгиев. Он учил меня писать стихи! И не только меня…

В процессе разговора выяснилось, что в не столь давней юности – точнее, лет в шестнадцать, – Алёна писала стихи и состояла в кружке тагильских юных поэтов, которым заправлял Алексей Г. Помимо неё там было ещё двое, кого она знала, и множество тех, кто уже выросли вместе с ним и стали знаменитыми. Впоследствии писать стихи Алёна прекратила и осталась в прозе. А с Георгиевым связь не поддерживала. Девушка узнала, что какое-то время назад поэт умер от рака.

Вова задумчиво перелистывал приобретенный Алёной вчера сборник стихов Георгиева и нашёл тот самый стих.

–Смотреть на север с опаской, – пробормотал он. – Луна, значит, приходит… Чтоб меня через качели, что он там зашифровал?

– На какое-то заклинание похоже, – отметил Цепеш.

Алёна перечитала стихотворение и немного успокоилась.

– Я всегда выделяла это его стихотворение среди других, потому что оно какое-то мистическое. Мне казалось, что Георгиев здесь использует магический реализм, как всякие латиноамериканские писатели типа Борхеса или Маркеса. Хотя зная его, я сама не верила: ну где он, а где магия?! Он даже религию никакую не поддерживал. И если он таки попал в какой-то из миров после смерти, то зачем ему кошмарить именно меня, а не своих лучших учеников?

– А ты была худшей? – спросил Вова для уточнения.

– Не знаю, милый. Стихи мои ему пришлись по душе, а вот проза – нет. Он сказал, что я улётно их пишу, и чтобы прозу бросала. Получилось же всё наоборот. Я давно уже не пишу стихов.

– А от чего он умер? Писали, что от рака.

– Ну он много курил… может быть, и от рака.

Компьютерщик в задумчивости настраивал видеокамеру.

– Цепеш, спасибо за кофе, – сменила тему Алёна. – Очень вкусно его готовишь.

– Обращайся, – проворчал Влад, но по голосу было ясно, что ему приятно.

– Надо рассказать антиквару о том, что происходит, – вспомнила Алёна.

Вова поискал в интернете информацию о «лавке древностей» и предупредил девушку, что сегодня у них выходной.

– Эх, жаль. Но зато мы продвинулись, – его любимая женщина была полна оптимизма.

Влад ушёл домой к его всё понимающей супруге, а Алёнка и Вова помыли гору посуды, копившуюся ещё со вчерашнего дня. Вова предложил отойти от жанра «видео с призраками» и снять «домашнее видео», но по уничтожающему взгляду Алёны понял, что сморозил глупость.

– Ну и извращенец же ты, лохматый, – укорила его девушка. – А я уже хотела попроситься ночевать к тебе в комнату, потому что мне теперь страшно засыпать одной. Придётся потерпеть.

– Прости! – огорчённо сказал Вова. Но вскоре ребята помирились.

А в качестве примирения они решили целоваться и проявлять друг к другу исключительно нежности. Алёна уже собралась снять с Вовы футболку, как вдруг раздался телефонный звонок.

– Привет! – радостно воскликнула она в трубку. – Я как раз хотела позвонить, спросить, работает ли магазин сегодня.

– Привет, – спокойно ответила Света. – У меня выходной, но Осипов сегодня в магазине. Только что шеф позвонил и попросил прийти вместе с тобой в лавку. Кажется, у него есть какие-то новые сведения.

– Где встретимся?

– К магазину через час подходи.

Писательница «угукнула» в ответ и немедленно принялась одеваться. Понимающий Вова поправил на себе футболку.

– Извини, – сказала Алёна, поцеловав его на прощание.

– Ничего. Зато поработаю, пока тебя нет.

* * *

Ровно через час девушки встретились около двери в магазин. Света уже минуты две ждала приятельницу в своём синем пальто и толстом шарфе очень крупной вязки.

– Умираю от любопытства, – призналась Алёна вместо «Привет».

– Я тоже, – поддержала её бывшая сокурсница. – Пойдём. Наверняка Осипов нас уже ждёт.

Она толкнула дверь лавки и привела в движение уже ставшие ей родными обереги-колокольчики. Очки Матвея Олеговича загадочно и строго сверкнули из темноты дверного проёма в подсобное помещение, но их хозяин был приветлив, как всегда.

– Приветствую, любезные дамы, – поздоровался он. – Светлана, я должен признаться, что чай готовить не умею, а без вас у меня ничего толкового не получается на этом поприще. Но для нас троих я сделаю исключение.

С этими словами он поставил поднос со своим любимым сервизом и тремя чашками. Девушки жадно отхлебнули чайку, чтобы согреться, потому что сегодня в городе резко похолодало.

Алёна поведала обо всём, что произошло этой ночью, и даже дала посмотреть скачанное на телефон видео. Света охнула и покачала головой, а антиквар оставался невозмутимым. Он никаких предположений не высказал, однако пообещал Алёне рассказать обо всём, что знает.

– Итак, произвёл наш таинственный агрегат Ордена трудового красного знамени Завод по производству вычислительной техники. Чтобы вы знали, это один из первых производителей кириллических пишущих машин и первый такой завод в Советском Союзе. Я купил два последних экземпляра «Волги», изготовленных до февраля 1959 года у татарских коллекционеров, с соответствующими бумагами. Коллекционеры предупредили меня о некотором браке, в результате которого именно эти «Волги» сняли с производства.

– В чём был брак? – спросила одна из подруг.

– Когда агрегаты тестировали, их клавиши то западали, то печатался совсем не тот текст – не тот, что вбивали тестировщицы. А одна из работниц села за машинку и напечатала на листке текст о своих проблемах в семье. Там говорилось о пьющем и иногда избивающем её муже. Женщина сама была в панике и утверждала, что она этого не печатала. Более того, бедняжка сама не помнила, как села печатать. Поскольку такое случилось с несколькими работницами завода – выборочная амнезия – всех этих женщин отправили в санаторий подлечиться, а машинку с производства сняли. И хотя в СССР всё было на учёте, машинка попала к одному из сотрудников. Тот после списания в брак вместо утилизации отвёз её домой.

– А что случилось с той женщиной? – спросила Света.

– Этого я не спрашивал. Вы, девушки, историю учили и явно знаете, что мистику в СССР не жаловали. Даже событиям того же года у нас на Урале с группой дятловцев пытались найти рациональное объяснение. В итоге имеем более шестидесяти версий, одна другой удивительнее.

Алёна встала и заходила по клиентскому залу.

– Получается, что машинка из-за какого-то брака печатала правду о том, кто за неё садится?

Матвей помедлил, потом согласился с ней:

– Получается, что да. Даже… не то чтобы правду. Есть вещи, которые нам неудобно вспоминать… Будь то семейные проблемы или то, что мы сами делали в прошлом, а теперь этим тяготимся.

Антиквар неожиданно встал с красивого кресла и направился в подсобку. Девушки недоуменно переглянулись.

– Я должен показать вам кое-что, дамы. Это может дать некоторое объяснение делу о пишущей машинке. Но сначала пообещайте мне одну вещь…

– Я обещаю, – сказала Алёна.

– Если это не нарушит закон – я обещаю, – полушутливо ответила Света.

– О, любезная коллега, – антиквар комически закатил глаза, – я никогда не втянул бы вас во что-либо противозаконное. А если и да – вы имеете полное право заявить на меня в полицию. Я хотел вас попросить не рассказывать никому о том, что увидите.

Удовлетворённый их ответами, Матвей ушёл, а вернулся из подвала с листочками бумаги в руке.

– Один богатый покупатель нашего магазина верил в то, что вещь сама выбирает своего хозяина. Он так и говорил моему отцу: эта вещь будто бы сама выбрала меня!

Он протянул Алёне листочки. Та начала читать вслух:

«Это, наверное, не прекратится никогда».

«Как же больно! За что?»

«Он не остановится, пока не убьёт меня или не сломает до конца».

«Мне не к кому обратиться. Родители считают, что это я виновата во всём».

«Почему я сама себя виню в том, что он делает со мной?»

«Вот бы с ним что-нибудь случилось… у меня тогда была бы фора, чтобы убежать!»

«Я читала, что загнанная в угол птица сначала закрывается крылом, а после сама нападает на хищника…»

«В полиции мне сказали, что приедут и констатируют убийство, заведут дело, если Михаил меня убьёт»

Алёна прервала чтение, и в воздухе повисла тягостная тишина.

– Матвей Олегович, что это? – сглотнув комок в горле, спросила писательница.

– Я нашёл это в коробке с пишущей машинкой за день до того, как позвонил Кристине. Я вскрыл коробку, чтобы проверить, исправен ли агрегат. Почему меня не покидает чувство, что машинка выбрала в качестве хозяина не Михаила, а его несчастную жену?

– Стоп, здесь неувязочка получается!

Теперь уже Света встала с места и заходила по залу. Она переводила взгляд с одного собеседника на другого.

– Кристина даже не прикасалась к машинке, она даже не знала об её существовании. Как машинка могла почувствовать боль девушки и передать на бумаге её мысли? И не хотите ли Вы сказать, что Кристина накликала смерть на мужа-тирана?

– Я и сам не знаю.

– Я буду молчать о том, что слышала, – сказала Света. Алёна ответила, что тоже будет.

– Даже если мы отнесём это в полицию – к делу это не пришьёшь. А Кристине мы можем навредить, – рассудила Алёна. – Лучше это уничтожить как-нибудь.

– Вот именно. И Света, я хочу всё же дорассказать вам историю той женщины из пятидесятых. Я и правда не спрашивал, что же было дальше, но коллекционеры – народ дотошный и любящий самые малые детали. Она вернулась из санатория, а за день до того её муж-пьяница пошёл купаться на речку и утонул. По версии милиционеров, принял слишком много алкоголя. Что интересно, он был с друзьями, но те в тот момент были едва ли не пьянее его самого. Скажете, что это совпадение?

– Сами не знаем, – ответила Алёна. – И вообще, мало ли Михаилов в России! Эти записи не доказывают, что машинка имела в виду Кристину.

Матвею было непонятно только одно:

– Допустим, теперь мы знаем предысторию машинки. Допустим опять, что теперь машинка «сама» выбрала Алёну. Вы страдали от насилия со стороны… гм… вашего Учителя?

Алёна изумлённо помотала головой.

– Нет, никогда!

– Ваш Учитель оскорблял вас словами? Критиковал не по делу?

– Ни то, ни другое.

– Похоже, машинка впервые попала к человеку, в жизни которого не было насилия и жестокости. Но вы чувствуете свою вину за что-то, так?

Алёна покивала, но отказалась говорить о вине.

– Я знаю, что нужно делать!

Две пары карих глаз изумлённо уставились на Свету, которая стояла в глубине зала и задумчиво грызла овсяное печенье.

– Что мне делать? – с пересохшим горлом спросила писательница.

Подруга посмотрела на неё и ободряюще улыбнулась.

– Аля, я никогда не думала, что буду говорить мемами из интернета, но – ты ж писательница! Все писатели так или иначе в своих произведениях пишут о том, что было в их жизни. Неважно, полностью герой списан с них или только какая-нибудь мелкая деталь.

– И?

– Иди домой и сядь за пишущую машинку. Представь, что Учитель жив и сидит напротив тебя, ты же сможешь. Потом начни писать – но не какой-нибудь «Жили-были». Вспомни на бумаге Учителя – каким он был, как вы общались, что происходило в твоей душе после общения с ним. Напиши то, что ты сказала бы ему сейчас, будь он и правда в помещении. Бумага стерпит всё, а ты выговоришься. А вдруг – и сюжет получится?

– Во! – Матвей поднял большой палец вверх. – Это самое рациональное предложение во всей этой истории. Впрочем, в вас я и не сомневался.

Алёна молчала с минуту, обдумывая Светину идею.

– Ну? – спросила подруга.

– Я попробую, – она кивнула.

– Отлично, – подвёл итог Осипов. – И поделитесь результатами с нами потом. Помните, что мы – с вами!

Света кивнула, мол, я тоже с тобой.

* * *

Уже дома Алёне пришла в голову неожиданная мысль. Она села за пишущую машинку, заправила в держатель лист и позвала Вову.

– Можешь ли ты включить запись видео прямо сейчас?

– Да, если тебе это нужно…

Они сверили часы, которые показывали шесть.

Вова дистанционно включил камеру и спросил:

– Тебя пока не беспокоить?

– Часика этак два. Если Цепеш придёт – пусть тоже не заходит. Спасибо за понимание.

Вова кивнул, поцеловал её и ушёл, а Алёна нажала на первую клавишу…

«Мне часто снится весна десятого класса. Даже нет – снится то, что было после. Я, скромная тагильская девочка, и еще двое ребят приходили в детскую библиотеку, кажется, номер один. Мы вваливались в зал для детского творчества, а там нас уже ждал Учитель», – напечатала она первый абзац.

На середине задуманного рассказа Алёна почувствовала резкий прилив усталости и задремала прямо за столом.

Очнулась она в такси на переднем сиденье, водитель внимательно следил за дорогой, поэтому задать вопрос она решилась не сразу.

– Вы извините за вопрос, вы подумаете, что я наркоманка, но это не так. В общем… какой адрес я назвала?

– Ну вы и даёте, – тихо сказал водитель. – Вам плохо?

– Да, – неуверенно протянула девушка.

– Вы назвали мне адрес кладбища, на котором давно никого не хоронят, и сказали, что надо цветы на свежую могилу положить. Вы даже уже заплатили – сразу, как сели.

– Что, так-таки никого не хоронят?

– Да сделали исключение недавно. Тут не так давно писатель один помер. Он тут родился и какое-то время жил. А основную часть жизни провёл вообще в другой области. Сюда только под конец жизни приехал. Видимо, на родине хотел быть похороненным. Славный мужик был, с детьми поэтическую школу открыл. Многие плакали на похоронах, а город-то у нас маленький.

– Ого, – удивилась Алёна.

– Такая вот история, – протянул водитель. – В общем, мы приехали, добрый вам путь!

Алёна уточнила, что багажа никакого у неё с собой не было, и вышла из такси, поблагодарив за скорую доставку. Если это сон, то точно не кошмарный…

Девушка толкнула ворота кладбища – они были открыты, хотя на часах было как раз около десяти. Совершенно ничего не понимая, она очень быстро добралась до заваленной свежими венками оградки. От неожиданности Алёна закричала…

Поэт спокойно, как ни в чём не бывало, сидел на скамейке и разворачивал обёртку от карамельки, оставленной на его же могиле.

– Нифига себе! – воскликнула Алёна, как только зашла за оградку. Алексей Георгиев выглядел живее, чем она сама.

– И тебе здрасьте, – весело ответил поэт, отправляя конфетку в рот. – Как ты там?

– Я вас не забыла.

– Ты стихи забросила, чучелко, – сказал поэт совсем не сердито, а будто бы всё ещё весело. – И да, на какое-то время всё же забыла, мне всё оттуда видно. Я же тебя просил не врать.

– А я и не вру, я сочиняю.

– В тексте-то не врёшь. Сейчас вот привираешь.

– Простите, что я о вас забыла, – Алёна склонила голову. – Я отдала себя учёбе и писала прозу, чтобы эмоционально не выгореть от всех этих пар и экзаменов. А потом и работать пошла.

– Да и ты прости, если что. Я уж думал, ты в какой-то обиде на меня, сердился даже. Но сверху всё видно. Я же, помнишь, говорил, что тебе любовь для вдохновения нужна? Ну и как? Любишь?

– Не буду врать, не знаю.

– Разберёшься ещё. Попрёт, ух попрёт! А я тебя ни в чём не виню, ты ведь это хотела услышать?

– Да, – призналась Алёна.

– Ничего, если я закурю?

– А у вас и сигареты там есть?

– Там – нет. Я тебе не скажу, где я теперь нахожусь, ибо сама не поверишь. Но за сигаретку в бездну не сбросят. Ха-ха! Тут один из моих тагильских учеников полпачки на могиле оставил, вот дурачок! Я же помню, что курево в стране резко подорожало ещё при моей-то жизни.

С этими словами поэт достал из початой пачки на памятнике сигарету и задымил паровозной трубой, совершенно не стесняясь. На кладбище в этот час не было никого кроме Алёны и призрака. Девушка помахала перед своим носом, развеивая табачный дым.

– Ну давай, сейчас прощаться будем, – сказал поэт, слегка закашлявшись и выпустив дым. Он, совсем как и Алёна, помахал рукой перед собой, чтобы дымок рассеялся. – Знаешь, та машинка печатная – это не зло. Правду тот мужичок говорит. Просто иногда лучше выговориться или отпустить прошлое. Я и сам в эти штуки не верю и ни черта не понимаю, как это работает. Но вот видишь – ты меня вспомнила, значит, действует.

– Так что мне делать?

– Я же говорил давно. Пиши каждый день, сколько можешь – столько и пиши. Хоть строчку. Прощай, Алёнка. Прощаешь?

– Прощаю, Алексей Иванович. И вы прощайте.

– Кстати, у всех творческих людей есть на шее родимое пятно слева. Я твоего тогда не заметил, слишком оно размытое. А теперь чего-то вижу. Не поминай лихом, а просто – вспоминай!

С этими словами Георгиев протянул руку и прикоснулся к шее Алёны холодной, словно мясо из морозилки, ладонью. От холода девушка проснулась…

Она вернулась в реальное время, в Вовину берлогу и в свою комнату. Алёна, положив голову на руки, сидела за столом, а над ней озадаченно склонились Цепеш и Вова.

– Ну прикорнула, с кем не бывает, – проворчала она сонно.

– Ты как, в порядке? – спросил Вова.

– Думаю, что да. Я кое-что сделала во сне и думаю, что теперь буду печатать только своё.

Цепеш аккуратно вытащил из машинки последний листок бумаги и прочитал про себя, что на нём написано.

– По крайней мере, здесь написаны законченные абзацы.

Алёна сгребла в охапку использованные листы и сурово глянула на него.

– Ну ты чё, Тарасик, я же не подсматриваю. Хочешь с нами посидеть?

Девушка почесала в затылке и кивнула. Вова подбодрил свою девушку:

– А если хочешь – сама нам прочитаешь, что написала. Мне уже самому интересно, чем заканчивается твой рассказ.

Алёна сделала себе огромную кружку чая и присоединилась к парням, чтобы просто не быть одной в комнате. Рассказ им очень понравился, ибо во время сна Алёна его закончила. Это были её воспоминания об Учителе, словно она отдала ему последнюю дань. Алёне и теперь казалось, что к стихам она больше не вернётся.

– Я хочу, чтобы ты это опубликовала, – сказал Вова. – Если ты хочешь напомнить о нем, это будет самое лучшее решение. Ты можешь даже имени его не называть, вот как в рассказе сделала.

– Обязательно, – поддержал его Цепеш. – Блог свой создай, это модно теперь.

Трое друзей посоветовались и решили видеонаблюдение сегодня ночью не снимать. Цепеш ночевать у них сегодня не остался и по доброму совету Алёны ушёл домой мириться с женой. Алёна и Вова всё же провели эту ночь вместе.

Парня мучили боли в ноге, и он вставал выпить таблетку. Он заснул почти под утро, но отметил, что Алёна спит богатырским сном.

Проснулся Вова от запаха кофе и от кликанья мышкой. Алёна не умела тихо сидеть за компьютером, но Вова уже к этому привык. Наверное, всё же любил её.

– Привет, любимый, – для верности она помахала ему рукой.

– Привет, любимая. Ты чего вскочила в такую рань?

– В восемь утра встала, сейчас уже не то чтобы рань. Кофе будешь?

Вова потёр глаза и кивнул.

– За всю ночь камера отреагировала на движение пару раз, но ничего не сняла подозрительного. Ты не помнишь, чтобы я просыпалась?

– Это я за таблеткой выходил. Ты ночью не просыпалась,… по крайней мере, пока я бодрствовал.

Алёна цыкнула языком и облегчённо вздохнула.

– Получается, что пишущая машинка – теперь просто инструмент писателя и больше ничего.

– Погоди. Если антиквар говорит правду, и вещь отзывается на проблемы человека, который за ней сидит, тогда не нужно подпускать к ней твоих подруг или посторонних людей. Ты можешь узнать их самые сокровенные тайны при помощи машинки. И вообще рекомендую с ней расстаться.

– Ты прав, это опасная штука. Но я лучше оставлю её себе.

При Алёне печатная машинка выводила на лист то, что набивала по клавишам её новая хозяйка. Прошёл месяц, и наступили настоящие ноябрьские холода. Девушка решила наведаться в магазин «Анти-КВА» – но не за покупками, а чтобы повидать подругу, поболтать немного.

Света отпустила очередного покупателя. Пожилая дама ушла, и кроме них двоих в зале для клиентов никого не оказалось.

– Добро пожаловать в «Анти-КВА», Алёна, – Света улыбалась совершенно искренне, будучи рада её видеть.

– И тебе горячий привет, – ответила девушка. – У меня для тебя новости.

– Я вся внимание.

– Первая – о машинке. Пока никаких рецидивов нет, я печатаю на ней только то, что хочу сама. И мой первый рассказ, напечатанный на ней, собрал в соцсети тысячу лайков – я перепечатала на компьютер. Такого раньше не было!

– Поздравляю! – Света радовалась за однокашницу.

– Вторая новость. Думаю, тебе и твоему шефу будет интересно узнать, что случилось с Кристиной. Она уехала в Армению, на свою историческую родину, к своему дяде, который любит её очень. Не спрашивай, зачем она со мной связалась, ибо я сама не знаю. Дядя Норэ – так его зовут – вроде как дал ей временное убежище. Лучше уж так, чем жить здесь в постоянном страхе.

– Согласна с тобой.

– В общем, Кристина попросила убежища в Европе, и вроде ей одобрили его. Армянская диаспора в одной из европейских стран оказывает ей поддержку.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – безмятежно ответила Светлана.

В этот момент из подвала донёсся очень громкий раскатистый хохот. Света никогда бы и не подумала, что он может так ржать. Алёне и вовсе показалось, что в подвале магазина завёлся полтергейст, любящий анекдоты.

– Это кто? – изумлённо спросила Алёнка.

– А это Матвей Олегович нашёл в подсобке ещё один экземпляр стихов Георгиева и сидит теперь, приобщается.

– Бха-ха-ха-ха! – раздалось опять из подсобки.

– Уже до последних страниц доходит, – прокомментировала его подчинённая. – А мне его стихи понравились. Есть в них какой-то даже магический реализм…

– Эй, это мои слова! – воскликнула Алёна. – И мои парни так же реагировали на стихи Георгиева.

– Да ладно…

– Зуб мудрости даю!

И обе, как по команде, рассмеялись. Алёна никогда прежде не замечала, как много общего у них со Светой. Из подсобки вышел антиквар, сняв очки и вытирая слёзы на глазах, выступившие от смеха.

– Ох-ох, девушки, уважили! – прокомментировал он. – Никогда так стихи не любил. Алёна, я себе жизнь продлил, как минимум, на пять лет стихами Георгиева, мир праху его. Кстати, добрый вам вечер. Я считаю, что Георгиев стоит того, чтобы его помнить долго. Так что правильно он вас кошмарил, девушка.

Света отчиталась, что в клиентском зале всё спокойно, и довольный Осипов ушёл делать для них чай. Но писательница вежливо отказалась и покинула магазинчик, попрощавшись.

– А я всё равно сделаю нам с вами чаю. Что-то стало холодать…

– Спасибо.

В магазине «Анти-КВА» всё шло своим чередом.