Григорий Иванович Зотов родился 17 января 1852 года в Севастополе, в семье чиновников. В боярских списках (1680–1712 гг.) указаны пять представителей рода Зотовых. Древний служилый дворянский род.
С 1867 по 1871 год учился в Морском кадетском корпусе в Петербурге. По окончании учебы в корпусе произведен в гардемарины. Если коротко, без указания названий военных кораблей, на которых служил Григорий Иванович, то видно, что он, как и почти все молодые офицеры, сначала служил в Кронштадте, а затем на Дальнем Востоке на другом конце великой Российской империи.
Стоит повнимательнее рассмотреть биографию Зотова. Она весьма поучительна, хотя и нетипичная для выпускников МКК.
В 1874 году в возрасте 22-х лет Григорий вышел в отставку. Совсем недолго Г. И. Зотов носил офицерские погоны. Но след в истории России Григорий Иванович оставил. И глубокий след. Плоды его деяний мы пожинаем до сих пор.
Выйдя в отставку, Г. И. Зотов занялся… предпринимательством на Дальнем Востоке. Несколько лет с 1876 по 1878 год он зарабатывал на жизнь, работая капитаном первого грузопассажирского судна «Батрак». Затем занимался рыбным промыслом, в том числе у берегов Сахалина. Именно там, на Сахалине, где много рек, озер и заливов, где с одной стороны теплое Японское море, а с другой холодное Охотское, огромное многообразие рыбы и морепродуктов, которого нет нигде в России: сельдь, лосось, кета, камчатский краб, щука, кижуч, амурский сом, сазан, хариус, гребешок, киты[76].
Так бы и ловил бывший морской офицер Григорий Зотов лососевых и поставлял икру к столам жителей Владивостока до седых волос, если бы в 1886 году не скончался его родственник по жене, купец Иванов, владевший нефтеносными участками на Сахалине.
Пока наследники купца раздумывали, принять ли им земли, соперники не дремали. В частности, попытки занять нефтеносные участки делал начальник Александровск-Сахалинского округа Ф. П. Линденбаум. Он отправил образцы нефти в Санкт-Петербургскую лабораторию Русского технического общества, а затем подал прошение об отводе земель для разведки и добычи нефти. Причем интерес к нефтегазоносности земель Северного Сахалина проявил и губернатор Приамурья еще один обрусевший немец барон А. Н. Корф. В 1887 году барон просит Линденбаума прислать ему еще раз образцы нефти и описать места ее происхождения. Для чего последний снаряжает экспедицию в район речки Оха…
Но к несчастью Линденбаума и Корфа, в семье Ивановых объявился законный наследник – отставной лейтенант флота Г. И. Зотов. Поражаешься игре «господина случая», когда читаешь в «МК RU Сахалин» этот абзац: «Появление нефтяной вышки в Охе стало, пожалуй, поворотным моментом в развитии острова. А началось все, по одной из версий, следующим образом. Якут Филипп Павлов случайно наткнулся в районе будущих охинских промыслов на яму с нефтью. Набрал «керосин-воды» в бутылку и отвез ее купцу первой гильдии Иванову, рассчитывая на вознаграждение. История умалчивает, справедливы ли были его ожидания. Купец оказался не промах и подал прошение на имя генерал-губернатора барона Корфа об отводе ему тысячи десятин земли (примерно 11 кв. км) на северном Сахалине для разведки и добычи нефти. Но воспользоваться своей прозорливостью купец не успел, так как неожиданно умер, и участок сроком на пять лет и с уплатой ежегодно десяти рублей за десятину в казну, достался его вдове. Та, будучи женщиной слабой, передала все дела зятю Григорию Зотову, отставному лейтенанту флота»[77].
Человек образованный, энергичный и предприимчивый, Зотов в 1886 году взялся за дело с отводом земель на Сахалине, начатое предшественником. Пришлось выезжать в Петербург, чтобы судебным порядком отстаивать право на сахалинскую нефть. В ноябре 1888 года ему наконец отвели участок земли в одну тысячу десятин в северной части Сахалина, в 45 верстах от гиляцкой деревни Лянгри, по речке Оха. И Григорий Зотов взялся за организацию нефтяного бизнеса!
Григорий Иванович прекрасно понимал, что в одиночку дела не поднимет. Нужны были средства, а стало быть, компаньоны. И такие нашлись. В 1889 году вместе с компаньонами создал Сахалинское нефтепромышленное товарищество «Г. И. Зотов и компания».
Опытный геолог Л. Ф. Бацевич посоветовал Зотову пробурить хотя бы одну глубокую скважину на ногликском участке, чтобы окончательно удостовериться, стоит ли здесь разворачивать широкомасштабные работы. Оборудование купили в Санкт-Петербурге, рабочих наняли в посту Александровск-Сахалинском, а первым помощником Зотова стал штейгер[78] С. О. Масленников.
В 1892 году Г. И. Зотов пробурил две первые скважины на Сахалине. Потом еще восемь мелких скважин. Но из-за недостатка опыта и слабой технической оснащенности не добился существенных результатов. Александр Тарасов в своей книге справедливо написал про Зотова: «Патриот земли российской и предприниматель в лучшем смысле этого слова не сдавался до конца»[79]. В 1894 году он вновь подает прошение об отводе земель – задумывает поставить-таки на Сахалине керосиновый завод. Переписка с чиновниками в Санкт-Петербурге длится долгих 9 лет вплоть до 1903 года…
Известно, что в 1895 году Г. И. Зотов написал статью «Нефть на Сахалине» в первом сахалинском календаре. Статью прочитали и японцы, которых было немало на острове. Имелся на Сахалине даже японский консул, с которым в 1890 году общался наш великий писатель А. П. Чехов.
Вторая, третья и четвертая по счету зотовские экспедиции тоже не принесли удачи. Расконсервированную скважину довели бурением до 137 метров, пошла нефть с водой. Радоваться бы, но набиралось всего до 50 ведер мутной нефти. А потом и того меньше. Пустить в дело такую нефть не представлялось возможным.
Часть компаньонов решила не вкладывать больше средств в дальнейшее развитие дела в бассейне Охи. Не было поддержки у Зотова и со стороны правительства Российской Империи. Как указывается в исследованиях, оно делало ставку не на собственных предпринимателей, а на иностранцев, у которых, по его мнению, было больше возможностей для освоения далеких земель. У них опыт, деловая хватка, а что у русского отставного флотского офицера, кроме горячего желания оживить клочок далекой земли? Да и не настолько блестяще шли дела в России, чтобы она могла вкладывать миллионы в сомнительные предприятия. Это еще надо дождаться, когда Сахалин начнет снабжать топливом военные суда, как мечтал об этом отставной лейтенант. Проще по старинке, затратно, но зато привычно – тащить керосин за тысячи верст.
Будущее Сахалина тоже представлялось весьма туманным. Тем более, что для России Сибирь и Дальний Восток, а уж тем более отделенный от материка проливом остров Сахалин был местом ссылки каторжников… Японцев близость с плавучей тюрьмой вовсе не радовала. И островитяне русские, населявшие Сахалин, и японцы, тысячи лет жившие на своих островах, являли собой как бы два антипода: русские маргиналы, выброшенные из обычной жизни и относившиеся ко всему окружающему с безразличием, и японцы с их страстью к красоте даже в мелочах, например, к выращиванию карликовых деревьев – Бансай[80].
Ландшафтный дизайн в Японии
Каторжники на Сахалине. Конец XIX века
Состояние Сахалина красочно описал А. П. Чехов в своей книге «Остров Сахалин», посетивший за три месяца в 1890 году 39 из 65 русских поселений на острове. В одной из статей о впечатлениях А. П. Чехова на Сахалине в газете «Аргументы и Факты» читаем: «День за днем Чехов обходил избы поселенцев. Иногда его сопровождал кто-нибудь: то надзиратель, то каторжный, то врач, то кто-то из администрации. Скоро он заметил особенность этого сахалинского жилья. Двора нет, около дома ни сада, ни палисадника, ни деревца. Внутри одна единственная комната похожа на камеру. В красном углу нет старых образов, в семье нет деда и бабки. Всё будто случайно, временно: «Нет кошки, по зимним вечерам не бывает слышно сверчка… а главное, нет родины». От тоски, скуки, лени или еще по какой причине, но многие поселенцы жили убого, скудно, праздно и бессмысленно. (…) В таких беспризорных селениях даже надзиратели думали, как бы поскорей выбраться в другое место, а лучше всего на материк. Эти селения с брошенными избами, эти места, откуда не вела никуда ни одна дорога, казались сахалинским мороком, призраками «фантастического края». (…) Многие уезжали на материк, когда приходило разрешение на поселение в Сибири. Они получали право жить в городе или деревне, но не могли вернуться на родину. Эта возможность появилась у крестьян из ссыльных только в 1888 году. До того они обрекались на вечное пребывание на каторжном острове, что множило самоубийства, побеги, преступления. И усиливало ненависть к проклятому месту»[81].
Наверняка наш классик А. П. Чехов встречался с Григорием Зотовым и, возможно, среди 10 тысяч статистических карточек, составленных автором «Вишневого сада», кстати, вырубаемого в пьесе, была карточка и на выпускника МКК 1871 года Зотова.
А. П. Чехов плывет на Сахалин
Карта пути А. П. Чехова
А. П. Чехов с японским консулом
Штейгер С. О. Масленников убеждал Зотова, что организовать нефтедобычу не целесообразно. Как потом показало время, штейгер ошибался, и Зотов ошибался, ему поверив. Но, как заключил автор книги «Нефть и люди Сахалина» Александр Тарасов, уделивший много внимания отставном лейтенанту Зотову: «даже ошибки остаются в истории, если они связаны с неустанным трудом во имя процветания своей земли. Григорий Иванович Зотов с компаньонами и помощниками место в истории сахалинской нефти заслужил по праву»[82].
После русско-японской войны 1904–1905 годов и после потери половины, южной части Сахалина, Г. И. Зотов решает возобновить свои нефтяные работы. Благо его участки остались на российской, северной половине острова.
В 1906 году Григорий Иванович прибыл в Санкт-Петербург, чтобы убедить Горный департамент в необходимости разработки месторождения нефти на Сахалине и выделения для этого кредита. Но в Санкт-Петербурге, к сожалению, Зотов скончался 26 декабря 1907 года в возрасте 55 лет, так и не добыв промышленной нефти. Казалось бы «финита ля комеди». Хотя жизнь и борьба Зотова скорее драма, а не комедия. Почти два десятилетия Зотов пытался наладить нефтедобычу на Сахалине и тщетно. Однако жизнь доказала, что Григорий Иванович был прав! И прилагал титанические усилия в совершенно правильном направлении.
Уже 12 мая 1910 года на охинском месторождении под руководством горного инженера Миндова была пробурена скважина и получена первая промышленная нефть на острове! Герман Красников красиво завершил свою рассказ о Григории Зотове в «МК RU Сахалин»: «Несмотря на отрицательные результаты, Григорий Зотов твердо верил в свою счастливую звезду, однако светить она стала уже будущим поколениям. Сам Григорий, к сожалению, не дожил до того дня, когда началась промышленная разработка месторождений. А нам остаётся поблагодарить этого удивительного человека за веру и упорство. «Русская нефтяная вышка», построенная в 1910 году первая буровая на Сахалине, получила название вышка Зотова».
И добычей «черного золота» на Сахалине занималось созданное в 1909 году «Сахалинское нефтепромышленное товарищество «Наследники Г. И. Зотова и Ко». Советская власть после революции в 1917 году на 80 лет национализировала частную собственность на полезные ископаемые, богатства природы и промышленные предприятия. Что стало с потомками Г. И. Зотова, неизвестно… Поддержали они Советскую власть, или влились в армию Колчака, погибли в лагерях или через Харбин эмигрировали в Америку? В августе 2018 года старейшее нефтегазодобывающее предприятие островной области ООО «РН-Сахалинморнефтегаз» отметило свое 90-летие[83].
10.09.2021 г. Президент России Владимир Владимирович Путин присвоил Охе почетное звание «Город трудовой доблести»!
А мы помянем еще раз скромного выпускника МКК в 1871 г. Григория Ивановича Зотова, по своей воле уехавшего на Дальний Восток и сменившего род своей деятельности.
Следующий наш персонаж ушел из флота по решению военного суда… и нашел себя в железнодорожной отрасли и в политике. И был не просто политиком уездного масштаба, а государственного уровня, реакционером-черносотенцем.