Низвергнись же отсюда!

Тебе не подобает величаться здесь.

Иди же вон! Отныне средь презренных ты!

Восходящее солнце сияло ярко, поверхность Днепра щедро отражало его лучи. Смотреть на всю эту слепящую световую кипень было больно.

Наверное, не только собственно солнечное сияние в том было повинно. Потому что Ибрагим чувствовал, что больно у него не только глазам, но и сердцу. Душе. Всему его внутреннему миру.

Он ещё не осознал во всей полноте, что же произошло. Но разум уже вопиял: случилось нечто страшное!

Ибрагим стоял в группе людей, наблюдавших за происходящим с высокого холма. Далеко впереди из-за горизонта уже выкатилось весёлое летнее солнышко, оно поднималось всё выше над покрытым сплошным зелёным массивом низменным левым берегом великой реки. А внизу, под склоном, мириадами бликов ярко сиял красавец Днепр.

И к нему, к берегу стекалось множество киевского люда.

Сейчас начнётся крещение Киевской Руси!

Неподалёку, повыше группы, в которой стоял Ибрагим, виднелась группа византийских священников. Они сияли золотом драгоценного облачения, в лучах солнца пылали ярко-красным хоругви с ликами Христа и Пресвятой Богородицы, теснились многочисленные кресты на высоких древках…

Вот-вот должен начаться обряд – судьбоносный для Киева, для Европы, для всего человечества. Правда, среди всех собравшихся о всемирно-историческом значении происходящего знал один только Ибрагим. Он единственный ведал, насколько в ближайшие столетия возвысится Русь, какую роль ей предначертано играть в развитии мировой цивилизации, какое судьбоносное влияние станет оказывать на многие другие народы… А вот вектор этого судьбоносного влияния определялся именно сейчас, в этот момент…

Хотя, нет, конечно. Сейчас происходит только внешнее закрепление решения, принятого Владимиром раньше, в ходе того злосчастного диспута.

Потешавшийся в душе над аборигенами Ибрагим, по сути, провалил не только свою разведку, но и вообще всю миссию Института. Своей снисходительностью, своей самоуверенностью хронавт задел самолюбие Её Величества Истории. Он, потешаясь над происходящим, спровоцировал её изменить реальность.

Потому что собственно Истории всё равно, по какому пути двигаться. Ибо её устраивает любой вариант бытия. Быть может, ей даже любопытно посмотреть, а что же случится, если всё пойдёт вот так, и не вот этак!

Кто ж её знает, Историю, кто посмеет сказать, что постиг законы её развития?.. Одно понял Ибрагим: оказывается, она, История, умеет шутить. Правда, как выяснилось, шутки у неё весьма своеобразные.

Вот, оказывается, в чём главная опасность путешествий во времени: реальность изменяется от самого этого факта!

В той компьютерной игре, в которую он мысленно играл все эти дни пребывания в Экспедиции, как выяснилось, правила могут меняться! Или здесь вовсе нет единственного варианта развития ситуации, и привходящий фактор может повлиять на неё самым непредсказуемым образом.

По всей видимости, головастые создатели проекта «Хронавт» не учли того, что течение Истории может оказаться многовариабельным; однако воздействовать на этот фактор имеет право одно лишь Мирозданье. Попытка вмешаться в развитие законов Истории со стороны человека некие высшие законы Бытия расценивают как покушение на свои права. И они пресекают таковую попытку!

Ведь знал же Ибрагим, знал, что в любой игре излишняя самоуверенность участника может сыграть с ним нехорошую шутку! Так то – в игре!.. А если игровое поле – самое жизнь?!..

Ибрагим смотрел на происходящее и никак не мог поверить, что это происходит наяву. Не в фантастическом псевдоисторическом фильме про альтернативную историю, не во сне, в котором могут рождаться какие угодно бредовые видения, не в наркотическом дурмане – как-то по молодости и по глупости он позволил себя уговорить товарища попробовать покурить такое зелье…

Вот это вот всё – наяву!

Вот ведь что получается: в какой-то момент именно его вмешательство в исторический процесс изменило реальность! Именно его, Ибрагима, беседа с боярином Добраном каким-то образом убедила того сделать выбор в пользу византийского христианства.

Как, почему?.. Бог весть, это сейчас не так уж и принципиально! Главное – что в результате этой беседы история потекла по другому руслу.

Ибрагим терпеть не мог само словосочетание «альтернативная история». Он не верил в неё. Он считал, он знал, что история существует объективно, что она подчиняется незыблемым законам развития, и что повернуть её в другое русло просто невозможно. И уж подавно сделать это не под силу одному человеку.

В будущее путей множество – пройденный путь всегда один!

И теперь он вдруг осознал одну простую истину – столь очевидную, и столь же непостижимую.

Поток истории невозможно остановить или скорректировать в произвольно взятый период времени. Однако случаются в ней моменты, когда цивилизация зависает, с трудом балансируя, перед принципиальным выбором – по какому пути идти. Остановиться, взвесить все аргументы pro et contra она не в силах – история не может замедлить свой ход. И в этот момент нередко довольно всего лишь крохотного толчка, чтобы она устремилась по одному из вариантов развития.

Как правило, в такой переломный момент все дальнейшие пути развития кажутся одинаково привлекательными. И всё зависит от того, кто персонально принимает решение, какой шаг сделать. Ну а на таковое решение может повлиять что угодно: и собственное мнение, и совет приближённого, и множество каких-то иных непредсказуемых факторов.

Существует предание, что путь в Рай для правоверного представляет собой натянутый над пропастью канат, по которому требуется пройти. И при этом идущую по канату душу стараются столкнуть в него грехи и прегрешения, совершённые в земной жизни. При этом невозможно предвидеть, какое именно нарушение божественных предначертаний окажется для грешника роковым, который конкретно утянет несчастного в адскую пропасть.

Выходит, снисходительная самоуверенность Ибрагима стала роковой для родного ему мира, попытавшегося нарушить Высшие Законы Бытия!

…Ибрагим оглядел людей, которые стояли вокруг него.

Сюда их собрали по поручению князя Владимира – это оказались представители иных земель, которые находились под защитой державной власти. Потому что сам обряд крещения киевлян предполагал и силовую составляющую…

Сошедшиеся стояли отдельными группками, они привычно старались не перемешиваться.

Вот вокруг папского нунция сгрудились сторонники западного развития Руси, которые считали, что потомки родных братьев Руса, Ляха и Чеха должны и впредь жить в мире под патронажем Ватикана.

А рядом – другая группа христиан, это ариоманиты, последователи учения Ария, подвергшего сомнению некоторые положения Библии, в частности, постулат о единстве Бога-Отца и Бога-Сына.

А вот торжествуют христиане византийского толка, поглядывают на других с явным удовлетворением.

В сторонке жмутся иудеи – нигде не любимые, но всем необходимые, отовсюду гонимые, но ниоткуда не ушедшие… Они привычно печальны… Однако Ибрагим-то знает, что первый боярин Добран – их ставленник, и, соответственно, именно иудеи окажутся от происходящего в наибольшем выигрыше.

Сам же Ибрагим стоит среди единоверцев-мусульман. Рядом – княжий посол Любомир с товарищами, только недавно вернувшиеся из далёкого Хорезма. Затем учёный улем Мустафа-хаджи, присланный великим хорезмшахом, чтобы найти достойного союзника к западу от Хазарского, или Каспийского, моря… Впрочем, Ибрагим уже заметил, что единоверцы его сторонятся, очевидно, считая, что он и в самом деле допустил какую-то ошибку, изменившую позицию Добрыни, а вслед за ним и великого князя.

Самое неприятное, что Ибрагим и сам так же считал. Только не мог понять, что именно не так произошло.

Вновь и вновь он мучительно размышлял о том, что существуют незыблемые законы развития истории. Любое искусственное вмешательство в них неизбежно провоцирует запуск новых цепочек причинно-следственных связей… И всё дальше идёт не так, как могло бы пойти, если бы запустился другой механизм.

Киев населяли в абсолютном своём большинстве язычники. Глубинная суть язычества состоит в том, что они принимают любого бога! Пополнение их пантеона ещё одним – имя которому Аллах, Саваоф, Христос или пророк Магомет – абсолютно ничего не меняет в их мировоззрении.

Проблема в другом. Убедить язычников в том, что богов не много, а Бог – един, вот в чём загвоздка! Они к многобожию привыкли, простому обывателю в этом мировосприятии комфортнее!

То есть киевляне, да и вообще, народы, населявшие Русь, сопротивлялись бы любой вере, которую принял бы Владимир. Равно, как и со временем приняли бы также любую. Потому что любая монотеистическая вера утверждает существование Единого Господа, Господ а-Абсолюта! И в этих условиях речь идёт только о том, какую версию этой веры принять в государстве.

По версии истории, в которой родился и вырос Ибрагим, Владимир принял ислам. И в результате долгого развития цивилизации, хронавт отправился на своё задание, получив благословение от правительства, которое обосновалось в древнем московском Кремле под золотыми полумесяцами на минаретах.

Но коль сейчас дружинники сгоняют киевлян к берегу Днепра для крещения их, какие символы воссияют в будущем над кремлёвскими башнями?.. Кресты, что ли?.. Или звёзды?.. А если звёзды, то какие: пятиконечные, шестиконечные, или вовсе уж восьмилучевые?..

Неужто и в самом деле ход истории изменяется настолько легко?!!

…На колокольне киевской церкви пророка Илии, построенной ещё великой княгиней Хельгой, ударил колокол.

Над группой византийцев, стоявших на холме, на высоком древке поднялся самый большой крест. И медленно вычертил в воздухе своё подобие, осеняя плавные воды Днепра-Борисфена, в которые там, далеко внизу, дружинники начали сгонять язычников-киевлян.

Что-то дрогнуло в атмосфере. Ибрагим почувствовал, что по его щекам ползут капли слёз; и ещё почувствовал, что по оставшимся после них мокрым дорожкам пролетело едва ощутимое морозкое дуновение. И это не был ветер. Это в истории человечества произошёл поворот.

И Ибрагим понял, что назад в родное будущее он больше никогда вернуться не сможет.

Ему некуда больше возвращаться. Того будущего, что знал он, больше не существовало.

А то будущее, которое наступило, совершенно не знало его.