Кто имеет хорошее войско, найдёт и хорошего союзника.

Сколь привлекательно самозванство!

Когда чувствуешь себя достойным большего, чем имеешь по праву рождения – почему бы и не попытаться выдать себя за кого-то другого?.. Не потому ль настолько много самозванцев знает история, что амбициозным людям тесно в рамках истинного положения дел, и они пытаются искусственно завысить свой статус?.. Пусть даже за счёт того, чтобы объявить свою родную мать неверной женой, а своего родного отца ославить рогоносцем?..

В нашем случае, впрочем, до этого дело не дошло.

Со смертью царя Фёдора Иоанновича пресеклась династия московских великих князей и общерусских царей, ведшая свою родословную от Даниила Александровича и Ивана Калиты. Не стало абсолютно законного претендента на мономахову шапку, между тем, как Россия без царя – немыслима!

И это стало катализатором появления на сцене множества самозванцев. Историки их насчитывают на период Смуты не менее тринадцати. Первым стал Лжедмитрий, убитый в мае 1606 года. А потом и другие сообразили, что это прекрасная возможность для самоутверждения!..

Появление самозванцев на Руси оказалось заманчивым и соседним государствам. Ослабить Московское царство всем хотелось: и двуединой Речи Посполитой, и орденским немцам, и германской Римской империи, и Шведскому королевству… А для достижения этой цели – любые средства хороши. Однако ведь и лицо сохранить хотелось: откровенно поддерживать бунтовщиков никто не желал; да и другие государи не поймут. И совсем иное дело – оказать поддержку человеку, объявившему себя незаконно лишённым природного права на трон!

И вот уже известный интриган Михаил, или как его чаще именовали, Михалка Молчанов, сбежавший под шумок во время бунта против Лжедмитрия, объявился в столице объединённого польско-литовского королевства Кракове, и начал лихорадочные поиски преемника убиенному.

Кто знает, при его авантюристической натуре, быть может, и сам бы попытался выдать себя за покойного царевича… Однако преодолел этот соблазн, рассудив, что оставаться «серым кардиналом» куда как безопаснее. Дайс другой стороны, слишком многие его знали – что в Москве, что в Кракове… Опять же, его репутация запятнана убийством законного наследника московского трона, юного Фёдора Годунова и матери его, вдовой царицы Марфы…

В общем, рассудил Михалка, что самому ему в эту сомнительную игру затеваться не следует. Правда, письма и воззвания, отправляемые в царство, подписывал от имени вторично чудом спасшегося царевича Димитрия, однако народу требовалось кого-то предъявить в этом качестве. Но кого?..

Он искал.

…И тут в Кракове объявился Ванька Болотников.

Представитель обедневшего дворянского рода, некогда он служил боевым холопом в дружине князя Андрея Телятевского. Затем в результате не до конца понятной авантюры попал в плен к крымским татарам, которые запродали его рабом-гребцом на турецкой галере. Откуда и освободил его венецианский галеон. Какое-то время Болотников оставался в Венеции, обучал местную молодёжь сабельному бою – в этом деле он оказался подлинным мастером… А потом, наслушавшись историй о происходящих на Родине событиях, отправился восвояси. Добирался долго, пока не оказался-таки в Польше.

Болотников понравился Молчанову. Рассудительный и решительный мужчина, умелый ратник, опытный воевода, мир повидал… И при этом обладал редким качеством – к нему тянулись все, легко подпадая под его обаяние… Казалось бы: идеальная кандидатура на роль нового Самозванца!

Однако понял Молчанов и другое. Этот суровый, много навидавшийся в жизни мужчина обладал какой-то непонятной романтичной наивностью! Он тут же и безоговорочно поверил, что где-то и в самом деле есть несправедливо обиженный и лишённый трона царевич Дмитрий, которого хранит Господь для великих дел. И этот царевич нуждается в защите от врагов. Болотников был готов беззаветно служить этому царевичу.

Так что о том, чтобы самого Болотникова провозгласить «чудесно спасшимся», не могло идти и речи. Он бы никак на это не согласился! Да и отшатнуться мог бы от идеи! – смекнул Молчанов.

– Царевич сейчас скрывается от врагов! – доверительно сообщил он простоватому воителю. – Готов послужить ему?..

– Готов! – заверил тот.

И вот уже отряд авантюристов во главе с романтичным предводителем устремляется по направлению к Москве.

Во время похода воинство стремительно разрасталось. К нему присоединялись все подряд: рассеявшиеся по стране сторонники Лжедмитрия, опасавшиеся репрессий противники Шуйского, бежавшие из Москвы шляхтичи, не желающие утихомириться казаки, жаждавшие лёгкой поживы лесные лихоманы, разорённая затянувшейся Смутой голь перекатная…

Наверное, в тот момент вся эта разношёрстная орда объединилась бы вокруг любого воеводы-бунтаря. Однако тут попадание оказалось в самое яблочко: Иван Исаевич Болотников, как мы знаем, оказался талантливым полководцем, умевшим к тому же привлекать к себе людей.

Одерживая одну победу за другой, легко овладевая крепостями, он слал к Молчанову гонцов: самое время сейчас предъявить народу спасшегося царевича – тогда, мол, весь народ за него поднимется! Михалка отделывался обещаниями – достойного кандидата пока найти не мог.

Матвей Верёвкин под именем Лжедмитрия II, а иначе Тушинский вор появится на исторической арене чуть с опозданием…

А на далёком Предкавказье, на предгорном Гребне, среди обосновавшихся на Тереке казаков, в это время развивалась другая интрига, в чём-то имевшая сходство с приведённой.

Надумали гребенские казаки и сами в самозванство поиграть. Правда, на собственно московский трон замахиваться не рискнули. А вот «родственника» царю Дмитрию придумали.

Автором идеи стал хитромудрый казак Федька Болдырин.

– Пусть царь Дмитрий сам хороводит! – внушал он соучастникам задуманного. – А при нём будет племянник его, быдто бы сынок от покойного царя Фёдора Иоанновича. Этот племянник и станет заступником казачьим при государе.

Идея понравилась. Без особых споров придумали и имя: Пётр Фёдорович, внук Иоаннов… Звучит!..

– И кто этим Петром станет? Сам, небось, хочешь? – подначивали казаки автора задумки.

– Не, куда мне! – нежданно для всех решительно отрёкся Болдырин. – Илейка пусть будет! – кивнул он на одного из сподвижников. – Он по России немало хаживал – человек бывалый…

Так нежданно-негаданно для себя простой казак Илия Коровин, по прозвищу Муромец, обратился в племянника московского государя Дмитрия, и вошёл в историю как Лжепётр.

Впрочем… Много позже некий умный человек, если не ошибаюсь, Бестужев-Марлинский, произнесёт замечательную фразу. В историю можно войти – а можно влипнуть. Так что Илейка Муромец скорее именно влипнул!

…Лжедмитрий I, прослышав об этой истории, намеревался признать «родственника» и призвать в Москву казачий отряд, рассчитывая на его верность, основанную в первую очередь на том, что они, пришлые, не имеют завязок среди столичных служивых людей… Да не успел воспользоваться.

Казачье войско Лжепетра двигалось Волгой к Москве. Какие-то города откупались от них, мимо каких-то низовая вольница предпочитала проследовать, не беспокоя крепости… А какие-то и зорили…

Тут-то и стало известно о гибели «царя Дмитрия» и о восшествии на престол Василия Шуйского.

…Посовещавшись между собой, «царевич Пётр» и его верный «канцлер» Фёдор Болдырин решили двинуться на Дон, чтобы там разобраться в ситуации – с донцами их сила возросла кратно.

А тут в Путивле попытался поднять бунт против царя Василия Шуйского местный воевода Григорий Шаховской. Дворянство его поддержало, стрельцы – так-сяк… А простой люд против царя бунтовать опасался – не велось так на Руси, чтобы против самодержавной власти выступить!

Против бояр – сколько угодно. А царь-государь – самим Господом на царство посажён, его не замай!

Бунтарям-повстанцам всем требовался царь – царь как альтернатива узурпатору Шуйскому!

Шаховской слал и слал гонцов в Краков к Молчалину: где, мол, «чудесно спасённый», почему задерживается, предъявить его требуется!.. Однако тот отделывался обещаниями…

А тут и дошла до Путивля весть, что на Дону укрывается другой «чудесно спасшийся царевич» – Пётр Фёдорович. За неимением гербовой, как известно, пишут и на простой – присказка эта родилась позднее, однако суть её на Руси существовала извеку… Да и не только на Руси.

И позвал князь Шаховской к себе на подмогу против царя Василия царевича Петра.

К ноябрю 1606 года к Путивлю подошло войско; основу его составляли казаки гребенские, волгские да донские, а также примкнувшие к нему многочисленные беглые. Во главе его стояли самозваный царевич, его «канцлер» Федька Болдырин, да ещё атаман Гаврила Пан.