Через три дня мы увидели ледяную массу, окружающую море Росс. На восток и на запад все поле зрения представляло собою непрерывную белую линию льда. В течение двух дней море было совершенно спокойно, и матросы перегрузили 87 тонн угля с «Элеоноры Боллинг» на «Нью-Йорк», после чего «Элеонора Боллинг» отправилась назад в Новую Зеландию за новым грузом угля, оставив нас на буксире большого китоловного судна «С. А. Ларсен». Это судно перевезло меня и кое-кого из товарищей из Калифорнии в Новую Зеландию.

Такое плавание на буксире являлось очень трудным и опасным опытом; опасности заключались в том, что при встрече со льдом могло произойти столкновение, для избежания которого требовалась большая осторожность. Однако, с другой стороны, если бы это буксирование оказалось удачным, мы могли бы достичь Китовой бухты на месяц раньше других экспедиций.

Этот выигрыш во времени был очень важен для дальнейших планов. Как впоследствии оказалось, в том году в Китовой бухте лед был на 16 километров дальше, чем во время экспедиции Амундсена, а потому, если бы мы не прибегли к этой мере, работа по выгрузке огромных запасов и аэропланов едва могла бы закончиться до наступления зимы.

14 декабря, в день достижения Амундсеном Южного полюса в 1911 году, мы начали прокладывать себе путь через ледяную массу в пункте, отстоящем на 1120 километров от Китовой бухты.

Небо было бледно-голубое с сероватым отливом. Бесконечно однообразный лед, местами размытый и принявший странные образы, был прорезан проходами, по которым мы двигались. Жирные сонные тюлени отдыхали на солнце; большие полярные птицы безмолвно пролетали тихим бесшумным полетом – все это создавало картину ложного покоя, который внезапно нарушался раздававшимся треском, и судно вздрагивало, как живое существо.

К этому можно добавить постоянную боязнь столкновения, когда «Ларсен» подставлял свои 17 000 тонн встречным льдам. Для предотвращения опасности мы устраивали непрерывные дежурства.

Плывя в этом фантастическом мире, мы попали в снежную бурю. Перед нами опустился снежный занавес и закрыл от нас ледяной мир. К полуночи тучи рассеялись, занавес поднялся, и в течение двух часов солнце рисовало яркие разовые полосы и бледные тона на ледяной скульптуре вокруг нас. Однако вскоре снег пошел опять, и сильный ветер обволок нас снежной пеленой. Каждую минуту мы могли натолкнуться на плавучий лед.

Ледяные и снежные утесы образуют барьер на сотни километров вокруг Антарктики. Упряжка собак наверху утеса дает представление о величине этого барьера