Наступил критический момент. Нужно было решить тысячу вопросов: как обстоит дело с расходованием газолина? Хватит ли его, чтобы долететь до полюса? Не слишком ли его много и не помешает ли его вес перелететь через хребет? Мы могли в один момент вылить 400 литров газолина через клапан.

Джюн осмотрел пять газолиновых резервуаров. Он отвернул крышку с резервуара фюзеляжа и измерил его прутом. Затем он открыл несколько запломбированных банок, вмещавших по 20 литров, вылил газолин в резервуар и выбросил банки за борт.

В каждой из них было лишь около фунта веса, но теперь каждый фунт был на счету.

Он произвел вычисление на бумажке и передал мне результаты. Затем осмотрел моторы.

Балчен делал усилия, чтобы подняться. Ледник был слабо виден впереди на далеком расстоянии. Самая низкая точка в проходе все еще находилась выше носа аэроплана. Идущие в разных направлениях воздушные течения бросали аэроплан, как пробку.

Нам казалось, что ветер, дувший с вершин, помогает нам. Вправо открылись глубокие ущелья. По ним также шли воздушные течения, которые могли причинить нам беспокойство. Бернт свернул влево. Впереди лежал длинный, довольно спокойный проход. Но течения, идущие книзу, препятствовали нашему подъему.

Вдруг руль перестал действовать, и колесо стало свободно вертеться в руках Бернта. Заглушая рев мотора, Бернт закричал: «или сбросить 200 или вернуться».

Джюн бросился к выпускному клапану бака; ему стоило слегка надавить, и 250 килогр. вылились бы за борт. Но если бы мы сделали это, нам бы не хватило газолина, чтобы долететь до полюса и вернуться к базе. Я понял это из записки, переданной мне Гарольдом.

Возникло другое решение – выбросить пищу, но справедливо ли это по отношению к людям? Если мы принуждены будем опуститься, то нам не хватит пищи.

«Мешок с пищей за борт», – крикнул я Мак-Кинлею, и коричневый мешок полетел вниз.

Я мог оказаться неправым, принимая такое решение, но результат получился мгновенный. Аэроплан, парящий вблизи предельной высоты, столь же чувствителен, как шар. Бернт улыбнулся; облегчение отозвалось на руле.

Но все же мы еще не достигли достаточной высоты. Мак-Кинлей продолжал делать снимки, и я чувствовал, что, если прикажу ему бросить аппарат, он выбросится вместе с ним.

Мы медленно поднимались, но внезапно колесо опять стало свободно вертеться в руках Балчена.

«Скорее. Разгружайте еще!» – закричал он.

Я указал на другой мешок. Мак протолкнул его через люк и стал наблюдать, как он упал на ледник. Запас пищи для четырех людей, которой хватило бы больше, чем на полтора месяца, лежит там на льду.

Больше нельзя было бросать пищи; ее оставалось немного. Потребуется ли еще разгрузка? Казалось, что потребуется…