В середине июня нас поразила теплая погода; это было неожиданно, так как тогда была как раз середина Антарктической зимы. Влага, при температурах от 20 до 23° ниже нуля образовала такие чудные ледяные кристаллы, что фотографы стали делать с них снимки при вспышках, освещавших дома, радиобашни и замерзшие антенны.

Я убежден, что ни один фотограф не испытывал таких затруднений и не проявил такой изобретательности, как наши.

Необыкновенная конденсация[2] при антарктическом холоде оказывала влияние на камеры и все наши научные аппараты. Если книга, полежавшая около холодной стены, открывалась в несколько более теплой атмосфере, от нее шел пар, как от чайника. Если человек стоял при входе в туннель, ведущий в дом, его дыхание производило такое испарение, что весь дом казался как в дыму.

Автоматические камеры переставали работать при 29° ниже нуля, так как благодаря холоду происходило сокращение пружин. Мы открыли, что можно было нагреть такую камеру над примусом, а затеи вынести ее в капюшоне, держа около тела; в таком случае она работала в течение почти часа. Таким способом нам удалось сделать кинематографические снимки с Рокфеллеровского хребта.

Киносъемка на льду

Кинофильмы рвались при 31° ниже нуля. Приходилось их снова вставлять голыми руками в виду их незначительного размера; при этом приходилось следить за тем, чтобы не дышать в камеру, во избежание образования на ней инея. Во время этой работы пальцы прилипали к металлическим частям, и я видел, как после этого фотографы прыгали от боли и прятали руки подмышки.

Всего труднее было снимать метель. Если камера была обращена против ветра, на линзе скоплялся снег, а при постановке ее от ветра, снег очень быстро скапливался внутри аппарата.