К кампании 1790 года русский Балтийский флот насчитывал 29 линейных кораблей, 13 фрегатов и 50 малых судов. Российская Империя обладала абсолютной финансовой самодостаточностью для ведения войны на море. Шведский король Густав III, назанимав денег у Англии, Дании и Пруссии на войну с Россией, поднатужившись, смог выставить лишь 25 линейных кораблей, 15 фрегатов и 20 мелких судов. Причем, ресурсы шведских судоверфей, складов корабельного леса, мастерских, арсеналов и школ подготовки плавсостава были исчерпаны. Ресурсы России в этом отношении казались неисчерпаемыми. Со стратегической точки зрения вся политика Стокгольма сводилась к тому, что бы вернуть утраченные возможности богатеть на транзите русского сырья, как это было в конце ХVII века. Выбить русских с берегов Финского залива и Невы. Без этого Швеция скатывалась с лидирующих позиций в Европе превращаясь в слабое, нейтральное государство (что и произошло в итоге). В этой войне все средства были хороши и масонское давление на «братьев» лож в Петербурге и в русском Адмиралтействе было сильнейшим. Перед адмиралом Чичаговым и его «братьями» встала остро парадоксальная задача: как имея абсолютное численное и огневое превосходство над шведским флотом… его не победить?

1 мая 1790 года шведские корабли показались в водах Ревеля. Итог боя для них: один корабль русские взяли на абордаж, один сожжен, 670 убитых, раненых, пленных шведов. Потери русских: корабли все целы, убитых 8, раненых – 27. По единому мнению современников и историков – Чичагов мог бы достигнуть значительно больших успехов. Шведский адмирал шел в мышеловку, что давало возможность полностью уничтожить его эскадру. Союзниками наших моряков были мели, волна, ветер. Союзником шведских – масонство русского флотоводца, вторично давший им избежать полного разгрома.

В морском сражении при Красной Горке – 23 мая 1790 года, прямо адмирал Чичагов не участвовал. Зато отличился другой член масонской ложи «Нептун» – капитан-лейтенант Астафий Адинцов. Командуя кораблем «Иоанн Богослов» получившего незначительные повреждения, он приказал экипажу выйти из боевой линии. Несмотря на протесты своих офицеров, несмотря на сигнал-приказ адмирала: «вступить линию» – изменник-масон совсем ушел с боя и привел свой корабль в Кронштадт. Ослабив свою эскадру на один корабль, он облегчил положение шведов. Ну, как мог объяснить сослуживцам масон Адинцов, что «своими» для него были шведы, а не русские? Что у «братьев» нет Отечества и национальности и защищать ему в том бою было нечего и не от кого! Масоны спасли его от смертной казни, но не от разжалования в матросы. На этом известная биография его завершается. Вероятнее всего, что после смерти Императрицы, а может и раньше, «братья» вытащили его из матросского состояния и обеспечили спокойную жизнь труса и изменника.

Загадочность действий адмирала Чичагова, похожие на преступные, заключалась в том, что имея возможность преградить путь шведским кораблям бегущим после разгрома у Красной Горки в порт Выборга, он даже не попытался это сделать. Таким образом, он в третий раз спас их от уничтожения.