«Пятый десяток, пятый десяток идёт…», – Селия де ла Серна ла Льюис, она же сеньора Гевара, сидит откинувшись в кресле, и смотрит на фотографию сына. Рядом на столике лежит несколько его писем. Она улыбнулась, поцеловала фотографию.

– Мой первенец, сколько сил я приложила в борьбе с его астмой, переехали в Кордову в поисках климата, который бы ему подходил! Ох, смешной, извиняется, что редко пишет из своего путешествия, нет денег на марки. Уже в Перу!

А жизнь пробегает, не остановить её… Она подняла голову, в глазах, почерневших от переживаний, тоска и слезинки. Мелкие морщинки разбежались лучиками на виски, спускаться начали на щёки, пробежали ниточками по лбу.

– Хорошо мы жили! Муж, высокий, красивый аргентинец, всю молодость пытался завести своё дело, вбухал её состояние, доставшееся мне по наследству, а ничего не добился, никчемный, напыщенный петух! Кто бы тогда подсказал!

Селия опёрлась о подлокотник, не спеша встала, подошла к окну:

– Конец мая, а завтра уже 1 июня. Так потихоньку время идёт, уже прошло полгода, как уехали в путешествие: её любимый старшенький Тэтэ и его друг Миаль, который всё и взбаламутил. Неспокойно на душе, что-то эти дни совсем исстрадалась, не случилось ли что с ребёнком в такой дали?

Селия вернулась, села в кресло и стала похожа на маленькую беззащитную девочку. Мысли продолжали лезть в голову:

– С мужем уже не живём, только сохраняем «статус». Эта борьба с недугом сколько сил отняла. Хорошо, когда рядом были Тэтэ и дети, а так – хоть в окно. Все разъехались! Денег нет, то в ювелирный устроилась, то в книжный магазин, кручусь как белка в колесе, за всё приходится браться… Только закончила несколько переводов статей на английский и французский. Да ладно, мой любимый сыночек был бы рядом! Успокоил бы мать! Что же так неспокойно сердце, хоть беги к нему, а куда бежать? В Перу он уже!

Снова взяла в руки небольшую стопку писем, перечитала нехитрые строчки посланий, поцеловав каждое письмо.

– Эрнесто, мой Тэтэ, приезжай скорей, как тебя мне не хватает! Скоро у тебя день рождения, накрыли бы стол и собрались семьёй, как раньше!

Мы уже не раз, друзья, видели по ходу книги, с какой большой любовью относился Эрнесто, хулиган и задира, к своей маме, с каким благоговением слушал её и переживал за неё. Пройдут годы, и, находясь в далёком Конго, он напишет свой рассказ «Камень» в память о матери, где опишет чувство своей утраты, ощущая «физическую необходимость присутствия матери, чтобы я мог положить голову на ее сухие колени, услышать, как она с нежностью называет меня своим «дорогим старичком», почувствовать неуклюжие движения ее руки в моих волосах, ее ласковые поглаживания, нежность, струящиеся из ее глаз и голоса. Ее руки дрожат и скорее просто прикасаются, чем ласкают, но из них по-прежнему изливается нежность. Я чувствую себя так хорошо, таким маленьким и сильным. Не нужно просить у нее прощения. Она все понимает. Это ясно из этих ее слов «мой дорогой старичок».