Группа всадников быстро приближалась к ещё строящейся Крепости Степной. Уже появились, возвышаясь над местностью, готовые дома. Рядом с ними стояли возведённые до половины, а порой только выложенные по одному – два венца от основания другие новостройки.

Афанасий вонзил топор в лежащее бревно, вытер руки о тряпицу и, надев фуражку, двинулся навстречу всадникам. Впереди выделялся крепко сидящий на коне казак. Да и остальные все как на подбор: рослые, одетые в разноцветные кафтаны, просторные шаровары домашнего сукна, высокие войлочные шапки из овечьей шерсти и ичиги (сапоги) с чириками.

– Здорово бывали, казаки! – спрыгнув с коня, поклонился, видимо, главный из прибывших собравшимся на шум казакам и прочим пришлым поселенцам.

– Слава богу! – поприветствовал подъехавших Афанасий. – Чем обязаны своим вниманием, какой у вас антирес к нам?

– Мы из Самарской конной дворянской роты, по указу Военной коллегии переведены на службу в ваши края на пограничную укреплённую линию. Вот по распоряжению наместника с казаками осуществляем дозорную службу и не далее, как вчера, пришлось вступить в стычку с разбойниками из степей! Мы к вам, а отряд «верных башкир», которых привлекли для охраны, погнал наглецов дальше в степь.

– Знатные вы казаки! А кличут вас как? – Афанасий снял фуражку и сжал её в руке.

– Василием привечают! Василий Иванович Могутов, сотник Самарской дворянской сотни! А это мои казаки: Васильев, Горбунов, Дуванов, Кузнецов, Летвинов, Троегубов, Угрюмов. Все гарные, вкупе дюже хороши в бою!

– А меня Афанасием нарекли, по отцу Фёдорович, а так можно Афоней звать!

– Посмотрим стройку, Афанасий Фёдорович, покажете курени свои, погутарим, покуда ходим!

– Как не показать, пройдёмте, дорогие гости, и посмотрим! А ты, Евдокия Петровна, иди в дом, снедь достань на стол, заберечь да похорчевать нужно будет гостей дорогих, горницу подготовь!

– Да не заморачивайся, Афанасий Фёдорович! Мы ненадолго, на буденку и поедем…

– Не обижайте, Василий Иванович, как на день?! Уж давайте к нам с ночевой, не обижайте! С заранку и тронете завтра!

Бодро прошлись по строящимся укреплениям, где строительством крепости и редутов занимались прибывшие команды.

Часть из них заготовляла и доставляла лес, смолу, деготь, мох. Полковые кузнецы ковали всё необходимое для крепостных построек. К местам строительства укреплений завозилось продовольствие и боеприпасы из Верхояицкой и Орской крепостей. Для строительства нужные мастера, и специалистов тут же набирали из числа жителей крепостей Исецкой провинции.

С вниманием осмотрели строящиеся дома.

– Бойко строите, Афанасий Фёдорович!

– Строим, Василий Иванович, как не строить, для себя и стараемся! Красота вон вокруг какая, раздолье-е!

– Смотрю, два способа рубки домов используете: «в обло» (то есть с выступающими концами) и «в лапу» (без выступающих концов).

– Да есть и по-простому, по бедности если. Вон – Игната курень! За два дня его «мазанку» слепили всем гуртом: из плетня поставили стены, затем отступили и изготовили ещё один плетень. Между двумя плетнями накидали глины, смешанной с навозом, стены тоже глиной обмазали. И вон Игнат уже белит. На крышу солому наложили, живи не хочу!

– Уже и понятно, где что! – Могутов рассматривал возводимые дома. – Плац (площадь) стоит, улицы широкие, пересечённые проулками пробиваются для глаза! Хорошо у вас, Афанасий Фёдорович!

– А таперича прошу казаков в мой курень, – Афанасий, радостно улыбаясь, широким жестом пригласил в свой дом. – Познакомитесь с хозяйкой, сын вот только на днях народился! Трифоном нарекли!

– Ух ты-ы! Казаком добрым будет, как вырастет!

Казаки закивали головами хорошему известию.

Проведя гостей через двор, Афанасий, гордясь собой, показывал, что уже построено, что будет ещё возведено:

– Надворные постройки у меня уже стоят, возводил из брёвен на века, чтобы и внукам хватило пожить в этом доме! Сруб избы из брёвен наибольшей толщины в округе, весь лес изъездил пока подобрал!

И, вправду, толщина их поражала воображение своим обхватом. Также на дворе имелись амбары для хранения хлеба, хлева – тёплые помещения для зимнего содержания скота, конюшни с насенником (хранилищем запаса сена). Между двумя глухими строениями устроен навес, под которым зимой стоят телеги, рыдваны, земледельческие орудия, а сейчас стояли сани, дровни и некоторые другие хозяйственные предметы. На дворе имелись и разные сараи. К «задам» примыкает огород (“огуречник”) и гумно. Там же и баня.

– Два жилья строю! Одно уже стоит вот, а второе возвожу рядом, соединю крытыми сенями. Одно будет в чистоте и опрятности для гостей и отдыха. А пока давеча отдохнёте, Василий Иванович, в горнице, в дому. А мы расположимся во дворе в «малухе» (летней избе).

– Ещё под крыльцом имеется помещение для птицы, – продолжал хвалиться Афанасий, – В сенях, между избами, устраиваю чулан для хранения домашних пожитков. Всё есть!

– Хорошо, хорошо обустраиваешься, Афанасий Фёдорович! Ставни вон какие красивые сладил!

Окна снаружи красовались узорами наличников с двухполотными ставнями.

– Сам-то откуда приехал?

Афанасий, довольный похвалой, рассудительно, с гордостью ответил:

– Из донских казаков мы! И жену оттуда привёз. Его высокопревосходительство Неплюева Иван Ивановича сопровождал по выбору крепостей сторожевых, вот попросил его меня отпустить на поселение сюда, в крепость Степную.

– Самого адмирала Неплюева!? Наместника нашего?

– Так точно, Василий Иванович, его самого! На свадьбу пригласил, так не поверите! Заглянул, правда, ненадолго, но с подарком! Душа человек, но строг больно и суров! Вот поставил меня присматривать за стройкой да порядком туточки…

– Об этом мы знаем, что суров, не понаслышке!

Сняв шапки, зайдя в дом, все перекрестились и, поклонившись иконам, вошли в комнату! Могутов, по праву старшего, первым вошёл, проговорив:

– С новорождённым сынком! Дай Бог вскормить, вспоить, на коня посадить!

На божничке (место в красном углу комнаты, специально оборудованное для икон) горела лампадка и находились три иконы. Одна из них, старинная, передаваемая из поколения в поколение, была под стеклом, в «окладе» (специальной деревянной рамке с бумажными крашеными цветами).

Изба оказалась разделённой дощатой перегородкой на две половины, вторая из которых называлась горницей и содержалась в чистоте и опрятности, её подготовили для ночлега сотника.

Домашняя хозяйственная утварь и, прежде всего, кухонная посуда отличалась чистотой: чугуны, сковороды, горшки, корчаги, кадочки и кадки побольше для хранения сыпучих продуктов.

– В хранилище держим кадочки и кадки с солениями. Там у нас солёные огурцы, капуста квашеная, мочёные костяника, брусника с клюквой, – продолжал свой рассказ о доме хозяин.

Стол уже к трапезе готов. Все степенно расселись по лавкам.

Посуда семьи Афанасия как в праздничные, так и будничные дни, обычно была одна и та же: деревянные и глиняные чашки, деревянные ложки и вилки. Но сегодня хозяйка достала белые глиняные блюда и тарелки, бережно расставляла на столе. Поставила и любимую пищу казаков – скоромные щи из кислой капусты, а также пельмени да солёности для закуски.

– Смотрю, Афанасий Фёдорович, какую ты справил солонку! Ай, молодец, ой, красота-а! Диво-дивное! Не солонка, а медведь косолапый в миниатюре, да разукрасил её яркими красками! Взор так и радует!

– Евдокия Петровна, гостей баснями не потчуют, а ну неси дорогим казакам «сороковку» (то есть бутылку вина)! – продолжал оказывать пришедшим услуги хозяин.

Н.С. Качинский (уроженец с. Степное). Чёрная речка.

Через полчаса громкие голоса возвестили, что вино в этом доме было доброе!

Наутро гости, покормив лошадей, приготовились к отъезду. Лица у всех были изрядно помятые, но довольные.

– Ну что, Афанасий Фёдорович, спасибо за приём, за хлеб-соль!

– Здоровы будем, Василий Иванович, всегда будем вам рады и ждём в гости, как в наши края будете заезжать!

На ступеньках крыльца показалась Евдокия. В связи с праздничностью мероприятия, как и накануне, на ней длинная, широкая юбка с оборками и кружевами, а на рубахе красивая вышивка. На голове – файшонка, ажурная косынка из шёлковых нитей.

Казаки залюбовались красотой молодой женщины, умеющей себя показать. Могутов посмотрел на золотое кольцо на правой руке Евдокии, с трудом оторвав глаза от красавицы, поклонился и сказал:

– Прощевайте, Евдокия Петровна, растите и берегите казака малого…

– Спасибо и вам за то, что нас навестили!

В это время за воротами зазвучали шумно детские голоса. Казаки вышли на улицу. Ватага ребятишек играла в игру «Нагайка». При помощи жребия из всех игроков выбрали водящего, а все остальные сели в круг плотно друг к другу, закрыв глаза. Водящий шёл по кругу за спинами у сидящих, держа в руке нагайку. Вдруг он положил нагайку за спиной белобрысого пацана и пошёл дальше как ни в чём не бывало. Долговязый парень из круга выкрикнул: «Стой!». Все играющие оглянулись, и черноволосый шустрый парнишка, обнаруживший за собой нагайку, схватив её, бросился догонять водящего и, догнав, ударил того ею.

– Вот казаки вырастут, а?! – прокричал довольный Василий Иванович.

Скоро последняя пыль от скачущих лошадей осела на горизонте.