«Дорогой Валера!

Наверное, ты не ждёшь письма. И уж, конечно, не такого. Я очень виновата перед тобой. Не могла решиться открыться тебе раньше.

В моей жизни появился другой человек, другой мужчина. Мы близки с ним уже полгода, и с тех пор я всё время хотела тебе это сказать. Но не решалась, боялась, поэтому постоянно нервничала и срывалась. Прости, наша совместная жизнь не получилась. Я знаю, что ты искал во мне то, чего никогда не было. Спасибо тебе за то, что в неполные двадцать лет ты не сбежал от меня, от Костика, не поверил слухам, не ушёл от ответственности. Спасибо за всё хорошее, что у нас было, за сына спасибо. Верь мне, я никогда ему о тебе плохого слова не скажу. Ты хороший отец.

Я подаю документы на развод, но не на алименты. Если захочешь, пришлёшь сам. Но мы обойдёмся. Тебе деньги больше понадобятся, надо будет покупать себе квартиру. А дом мы достроим. Придётся достроить, как иначе? Столько твоего труда туда вложено.

Не держи на меня зла. Прости за всё, как и я тебя прощаю. Постарайся вернуться здоровым и физически и морально, ты нужен Костику. Если будет возможность, пиши ему чаще. Он ждёт, я знаю.

Ты ещё встретишь своё счастье.

Бывшая твоя Лариса».

Валера прочитал письмо дважды. Потом лёг на диван, задумался, достал письмо снова.

«Ну вот, и развязка, – сам себе сказал Валерка. – Сам ведь этого хотел, если честно. Дом надо будет помочь достроить, деньги послать, как и собирался. Не дело это, на зиму пустой холодный дом оставлять. А себе я ешё заработаю, это только начало. И начало получилось неплохое, да что там, лучше не придумаешь.

А Мария ни разу о жене не спросила, как будто и не было её. Интересно, почему? Сказать ей про письмо? Скажу, наверное. Но не сейчас. Поднимусь-ка я на мостик, узнаю, когда в канал пойдём. Мария там одна, скучает, наверное. И она обещала про путешествия Колумба рассказать, и про канал. Вряд ли я смогу много сам увидеть, Дед из ПДУ не отпустит».

Мария как раз не скучала. Ей уже «помогал» нести вахту болгарский сварщик. Тридцатилетний холостой Христо тоже симпатизировал девушке, и, пользуясь её относительной свободой на стояночной вахте, «пудрил» ей мозги, рассказывая, как он проходил каналом в первый раз.

– А вы знаете, что Колумб все четыре своих путешествия крутился неподалёку? Он был уверен, что где-то рядом существует пролив, но так и не нашёл его.

– Нельзя найти то, чего нет, – вступил в разговор Валера. – Колумб знал, что земля круглая, и надеялся попасть на восток, направляясь на запад. Он даже думал, что нашёл Индию и назвал местных туземцев индийцами.

– Это правда, – подтвердила Мария. – Нам в школе про Колумба много рассказывали. Я помню, что он давно хотел пуститься в плавание, но не мог убедить снарядить экспедицию ни одного монарха. Семь лет он уговаривал испанских королей помочь ему. И даже, когда король согласился, набрать экипажи трёх небольших судёнышек было невозможно. Среди девяноста человек, ушедших в первый рейс Колумба, большинство было заключённых, отбывающих наказание.

– Это всё любопытно. Но меня интересует другое: почему нельзя было просто прорыть канал, как Суэцкий? Зачем столько шлюзов? Кстати, сколько их?

– Их три группы – шлюзы Гатун, шлюзы Педро Мигель и Мирафлорес – это уже с тихоокеанской стороны. Гатун – трёхкамерные шлюзы, Мирафлорес – двойные.

– А всё же – зачем такие сложности? Нельзя было просто прорыть перешеек?

– Как раз в первом, французском проекте так и предусматривалось. Но пробить скальный массив до такого уровня было невозможно, и американский проект проект был уже другим – большая часть канала расположена на значительном возвышении относительно обоих океанов – около двадцати пяти метров. Понятно?

– Ничего не понятно – первым откликнулся Христо. – Давай ещё раз, другими словами.

– Да, я тоже не врубился. Я слышал, капитан хочет пополнить танки пресной водой прямо в канале. Откуда там пресная вода? – поддержал его Валера.

– Там искусственное пресноводное озеро Гатун. Мы туда выйдем, когда поднимемся в шлюзах Гатун. Его поверхность значительно выше уровня воды в океане. Американцы сообразили, что джунгли вокруг реки Чагрес – идеальное место для искусственного затопления, перегородили реку земляной дамбой, и получилось огромное озеро.

– Все суда стараются набрать побольше бесплатной пресной воды отличного качества. А для питья у нас есть отдельная цистерна. Компрендас?

– Си, сеньорина. Теперь понимаем, – Валерка блеснул знанием испанского. – А ночью канал проходят?

– Кларо, кэ си. – Ясно, что проходят. А вот туристов в Мирафлорес ночью нет. Им разрешают быть там с утра до пяти вечера. Смотровые площадки очень большие и удобные.

– А мы когда в канал пойдём?

– Пока не знаем. Порт контроль нас вызовет и предупредит за два часа до прохода. У нас будет время подготовить машину и сняться с якоря.

– Мария, спасибо тебе. Мы с Христо теперь пойдём, не будем тебя отвлекать. Спокойной вахты тебе! – сказал Валерка, подталкивая болгарина к выходу. (Нечего тут ему отираться).