День двести шестнадцатый

Служба в армии – это постоянная встряска коктейля из рутины, жести и адовых приколов. Но в этот раз произошло то, к чему никого из нас ни армия, ни жизнь не готовила.

Вызывает командир:

– Андрей, нужна твоя помощь. Только что пришла телеграмма очень неприятного содержания.

– Да, слушаю, в чём дело?

– Ты у Пшеничного здесь лучший друг, поэтому передать суть телеграммы я доверяю именно тебе.

– Что там?

– Его мама вчера умерла…

У меня в тот же миг зазвенело в ушах. Я не знал, что сказать.

– Сходи к нему, аккуратно сообщи об этом, потом приходите оба ко мне в кабинет. Поддержи его, пожалуйста.

Зайдя на деревянных ногах в кабинет строевой, посмотрел на Фёдора и подумал: «Пожалуйста, вот всё что угодно, но можно не я буду сообщать ему это?»

Фёдор сидел, закопавшись в бумагах и, конечно же, ничего не подозревал. Я подошёл к нему, попросил отложить работу и выслушать меня:

– Федя, у меня есть для тебя скорбная новость.

– Эм, ок. Говори, – ответил он в полном недоумении.

Кое-как совладав с языком, я выдавил:

– Вчера твоя мама умерла.

– Что? Кто умерла?! Мама? Моя?! – В этом вмиг перевернувшемся мире он не мог найти опоры и явно не хотел верить в то, что услышал.

– Да, меня только что вызвал командир и попросил передать тебе это. Пойдём к нему в кабинет.

Мы зашли в кабинет к командиру. Фёдор двигался на каком-то автомате, будто ничего не видел и не слышал. Командир попросил его присесть на диван и сгонял меня принести ему стакан воды, после чего показал телеграмму. Выдержал паузу, пока Фёдор водил глазами по словам, потом велел собираться в увольнение на похороны. Ему полагалось десять суток отпуска. Меня же попросил подготовить все необходимые для этого документы. Об этом можно было и не просить, поскольку кому как не мне в данной ситуации этим заниматься. Не было бы ничего хуже, как если бы Фёдор пришлось готовить эти документы самостоятельно. Я отправил его в роту собирать вещи, а сам вернулся в строевую и подготовил всё необходимое для его увольнения. После чего пошёл к рассыльному Саве и попросил сигарету, чтобы переварить произошедшее. Давно не курил, ага.

На следующий день Фёдор улетел в Питер. Мы с нашими карасями тоже пребывали в состоянии вакуума, и я прощал им все их косяки, терпеливо объясняя, что необходимо исправить по рабочим вопросам. Через десять дней Фёдор вернулся в часть. Спустя ещё два дня почтальон принёс ему большую посылку из дома. Фёдор открыл её и достал сладости, которые просил прислать ещё до этой новости.

Фёдор поставил чайник и пригласил всех к столу. Честно сказать, никакие сладости не радовали. Я понимал, что эту посылку ему собирала его мама собственными руками, и мне хотелось, чтобы он растянул эту посылку исключительно для себя и на как можно дольше. Я взял пару конфет лишь для того, чтобы, так сказать, помянуть.

Я не знаю, как Фёдор это всё выдержал. Бывает, что кто-то гибнет на войне, и это вполне естественно. Но тут ситуация полностью обратная. Время мирное, и на гражданке умирает самый близкий человек, а ты находишься на службе и теперь будто на другой планете.