Поэтому очень важно, если мы теперь наконец решимся признать наши боевые единицы за отдельные части, но делать дела наполовину, а поставить их действительно на собственные ноги, чтобы от них можно было требовать серьезного ответа. Для этого надо первым долгом отделить корабль от корабля, отряд от отряда, прекратить возможность постоянной перекочевки и закрепить личный состав на них, чтобы они могли приобретать индивидуальность и определенный характер. Я бы даже предложил для более отчетливого разделения дать каждому кораблю, каждому отряду мелких судов свою отдельную форму как сухопутным полкам. Пусть знают, какого они цвета.

Затем надо сделать их хозяевами своего личного состава. Никто не должен находиться на корабле, за которого остальные не могут или не хотят отвечать. Не только командир должен безусловно пользоваться правом держать у себя только тех, кого он желает, но и общество офицеров и даже команда должна иметь голос при выборе своих товарищей. Надо создать правила для поступления офицеров на корабль. Нельзя назначать никого без предварительного согласия кают-компании. И теперь офицеры имеют право исключить неподходящий элемент из своей среды. Но это совсем не то, о чем я здесь говорю. Суд общества офицеров имеет дело с проступками и не может действовать без всякого повода. Офицер, подвергшийся его приговору, этим заклеймен и вообще не может продолжать службу. Желание же или нежелание кают-компании иметь его своим членом не должно отозваться на его репутации. Тут не разбирается вопрос, достоин ли он, а подходит ли он. Отказ не должен носить характер обиды, и кают-компания должна знать это, чтобы действительно не стесняться в выражении своего мнения. Раз общество офицеров открыто согласилось на прием нового члена в свою среду, то потом оно от этого не может отказаться и должно отвечать за его поведение. В противном случае всегда могут быть отговорки. Что касается команды и особенно унтер-офицеров, то, конечно, физически невозможно спрашивать их согласия при назначении новых людей, но следовало бы и для них создать возможность заявить о слишком уже неудобных элементах с объяснением причин. Такие заявления должны обязательно быть уважены. Наконец, надо тщательно охранять корабли от возможности постороннего вмешательства помимо их хозяина-командира, а затем требовать строгого ответа от всей части за поведение каждого их члена. Это главное. Обставив и устроив корабль, дав ему возможность руководить всеми своими членами, надо начать давить извне, требовать и понемногу повышать требования. Нравственный уровень нашего офицерства и особенно унтер-офицерства вовсе не на должной высоте. Необходимо постепенно, но очень значительно поднять престиж мундира в глазах носящих его. Это возможно лишь при более строгом отношении к своим правам самой среды служащих, а достигается только неуклонным требованием свыше от вполне ответственного общества офицеров. Главную тут роль играют командиры и к ним к первым должны применяться особенно строгие требования. Если они будут долго на местах и будут полными хозяевами своей части, то нет сомнения, что результат получится вполне удовлетворительный. Требования строгие, но справедливые, будут всегда исполняться охотно. Людей, способных быть хорошими командирами и составлять прекрасные кают-компании, более чем достаточно, особенно теперь после войны. Они мало привыкли к настоящему порядку, но если поставить их в надлежащие рамки, дать им свободу действия и требовать соответственных результатов, то очень скоро все войдет в свою колею.

Но все это надо сделать и сделать немедля, потому что настоящее положение небезопасно. Время смутное. Подонки человечества подняли голову, враги всякого порядка и всех человеческих идеалов обращают особенно благосклонное внимание на войска и стараются их распропагандировать. Они поощряют все их низменные инстинкты, животные страсти, зависть и злобу. Надо же создать нравственный противовес, а то как им устоять. В деревне у нашего простолюдина есть семья, есть имущество и занятие, удерживающие его от крайних увлечений, а поступив на службу, он всего этого лишается. Обстановка для него непривычная и угнетающая, начальство чуждое и страшное, занятие скучное, увлечений никаких. Что его сохранит от соблазна? Строгости и репрессивные меры только еще омрачат и без того серое существование, породят злобу и увеличат отчуждение. Никакие лекции или нравоучения, театральные представления и увеселения (как многие советуют) тут не помогут. Человеку надо не то; ему необходима привязанность, нравственная опора, заменяющая ему семью и родных. Ему нужны не развлечения, а увлечения, придающие его жизни блеск и радостное настроение. А все это может дать лишь сплоченная, дружная, самолюбивая военная среда. Вновь прибывший в такую часть получит впечатление, что он не пришел отбывать тяжелый долг, а удостоился чести попасть в такое избранное общество. Он из всех разговоров, из всякого слова и жеста поймет, что корабль, на котором он находится, не какой-нибудь, а что ему равного поискать надо. Он смекнет, как ему посчастливилось, что он именно здесь. Он увидит, что к нему присматриваются, что его всячески наставляют и учат не только официально, но и по дружбе, как ему поступать и как себя вести, чтобы как-нибудь не осрамить своих товарищей, не уронить своего нового достоинства. Он сразу почувствует возложенную на него ответственность и оказанное доверие, и это польстит его самолюбию. Он, видя такое внимание, постарается понравиться и увлечется, и очень скоро окажется сам глубоко убежденным в исключительных достоинствах своего корабля, своей команды, и искренно к ним привяжется; да он возмутится, если кто-нибудь посмеет относиться к ним с недостаточным уважением. Но для этого требуется чисто корпоративное настроение в части, особая атмосфера военного самолюбия, которая, конечно, много зависит от умения начальствующих лиц, но и, независимо от них, развивается из естественных качеств человеческой природы, поставленной организацией в подходящие условия.

Но, увы, как мы еще далеки от этого! Мало у нас кораблей, где существует подобное настроение. Большая масса нижних чинов еще совсем вне нашего влияния и кто знает, что они там думают и замышляют. А мы все медлим, все не можем даже решиться положить основание будущим строевым кораблям. Мы никак не можем собрать и узаконить их раз и навсегда. Все офицеров не хватает, все их переводят с места на место, чтобы затыкать дыры, временно замещать вакансии. Но кто же нам велит делать вид, что [их] у нас больше, чем на самом деле имеешь. На каком основании мы разоряем один корабль, чтобы сделать бутафорских два? Чего нет, того нет. Надо упорядочить то, что есть, а потом увидим, чего не хватит. Тогда можно будет принять меры. Впрочем, если мы уничтожим все ненужные экипажи и лишние канцелярии, то навряд ли будет недостаток офицеров на кораблях. Унтер-офицеров действительно нет, но об этом разговор будет особо.