Присущая русскому человеку вообще, а русскому морскому офицеру особенно, крайняя скромность в оценке своих заслуг и отсутствие всякого стремления их возвеличивать – причина того, что не только заграничная, но даже и русская общественность была мало осведомлена о деяниях русского морского офицерского состава, о его подвигах, о влиянии его на историческое развитие государства Российского и о том, чем обязана ему Россия.
Говорим именно об офицерском составе, а не о флоте в целом, потому что этому составу приходилось всегда действовать, располагая недостаточными, неудовлетворительными и застарелыми материальными средствами, а потому заслуга в достижениях русской морской силы и ее влияния на русскую историю должны быть приписаны именно ему.
На самой заре своего существования, при Петре Великом, офицерский состав, командуя сначала на Ладожском озере и Неве гребными судами, а затем в Финском заливе – слабыми по своему вооружению и неудовлетворительными по своей постройке парусными судами, вступил в ожесточенную борьбу с неизмеримо более мощным шведским флотом и, завоевав господство на Балтийском море, стал одним из творцов Российской Империи.
А. Д. Бубнов
Этим деянием Россия была выведена на арену международных политико-экономических отношений и стала занимать в них все более и более видное место. Грандиозный исторический результат был достигнут борьбой – с негодными средствами в руках – против одного из самых мощных и современных по своим боевым свойствам флотов того времени.
Хотя условия, в коих в конце XVIII и начале XIX столетия Россия завоевала господство на Черном море, были значительно благоприятнее, чем на Балтийском, вследствие неспособности командного состава турецкого флота, однако нельзя не отметить, что в борьбе на Черном море русскому морскому командному составу приходилось зачастую иметь дело с материально более сильными морскими силами противника. В борьбе с Турцией особое внимание привлекает боевая деятельность прибывших из Балтийского моря в Средиземное русских эскадр, каковая ознаменовалась победами при Чесме, Афоне и Тенедосе, блокадой Дарданелл и завоеванием ряда островов в Эгейском, Ионическом, Адриатическом морях.
Эта деятельность привлекает к себе особое внимание потому, что наши эскадры были составлены из судов посредственной домашней постройки, приспособленных главным образом для плавания в Балтийском море, а офицерскому составу приходилось их вести в Средиземное море в штормовых условиях плавания по Немецкому морю [13], Атлантическому океану и Бискайскому заливу; и они буквально чудом не только доходили, но, находясь сами после длительных и тяжелых переходов в плохом состоянии, наголову разбивали более многочисленного противника в его же водах.
Донесения о плавании этих эскадр полны сведений о постоянных авариях, течах, поломках рангоута и длительных ремонтах в попутных портах; и диву даешься этим подвигам офицерского состава, когда вспомнишь, что в те отдаленные времена такие переходы были далеко не легки даже для самого совершенного в мореходном отношении английского флота.
Совместными достижениями русской морской силы в Черном море и подвигами русских моряков в Средиземном море были закреплены за Россией богатейшие края Новороссии и Кавказа. Так завершился важнейший этап создания Великой Русской Империи. После почти двухсотлетней победоносной деятельности, имевшей решающее влияние на историческое развитие государства, русской морской вооруженной силе суждено было пережить страшное несчастье войны с Японией. Это именно было несчастье, и вот почему.
В течение второй половины XIX столетия, предшествовавшей Русско-японской войне, морские вооруженные силы всего мира, исключая японские, переживали так называемый в истории военно-морского искусства 2-й переходный период – от эпохи парусного к эпохе парового флота. В этот период вырабатывался тип парового боевого корабля, и флоты, имевшие за собой историческое прошлое, изобиловали в то время разнообразными и несовершенными судами смешанных типов; одновременно в корне менялась вся военно-морская идеология бывшего парусного флота, совершенно неприменимая к обстановке ведения войны эпохи парового флота.
Это изменение в связи с быстрым развитием военно-морской техники было столь радикальным, что офицерский состав, воспитанный в эпоху парусного флота, просто не был в состоянии в короткий срок усвоить новую идеологию, отвечающую прогрессу. К тому моменту, как вспыхнула Русско-японская война, лишь отдельные, особо одаренные личности, к каковым в Русском флоте принадлежал, например, адмирал С. О. Макаров, успели выработать в себе соответствующую идеологию; основная же масса офицерского состава мыслила, действовала и жила идеями парусного флота, в котором была воспитана, и не отдавала себе даже смутно отчета о тех боевых идеях, которые порождала новая эпоха, что лично испытал на себе пишущий эти строки.
В то же самое время положение в японском флоте было совсем иное: японский флот был создан всего лишь за несколько лет до войны с Россией. Он был составлен из боевых судов новейшего типа, выработанного к тому времени судостроительной техникой. Офицеров его не отягощала устаревшая идеология парусного флота по той простой причине, что у Японии никогда парусного флота не было, а потому ее офицерский состав с самого начала воспринял идеологию парового флота, которая легла в основу всей его боевой деятельности. Эта идеология была им проверена непосредственно перед войной с Россией – в войне с Китаем [14], опыты и уроки которой он ревниво хранил в строжайшей тайне, так что ни Россия и ни одна другая морская держава не могли этим опытом воспользоваться для создания у себя новейшей военно-морской идеологии. Таким образом, в 1904 г. Русский флот, составленный из судов разнообразных и несовершенных типов, руководимый офицерским составом, не имеющим понятий о целесообразном использовании новейших боевых средств, столкнулся с японским флотом, составленным из боевых судов новейшего типа, которым руководили офицеры, усвоившие новейшую боевую идеологию.
Свершилось точно то же, что и в конце первого переходного периода от гребного флота к парусному, когда испанская Непобедимая армада, составленная из несовершенных, но многочисленных судов переходного типа, под командованием беззаветно храброго, но воспитанного в традициях гребного флота офицерского состава, столкнулась с английским флотом, составленным из боевых судов новейшего типа, руководимым офицерами, основавшими свою деятельность исключительно на соответствующей этому типу судов боевой идеологии, ибо Англия гребного флота вообще не имела. Так же как Непобедимая армада в войне с англичанами, Русский флот, столкнувшись с японским, потерпел страшное поражение. Одинаковые причины вызвали одинаковые последствия.
История военно-морского искусства нас учит, что в мирное время переход от старых к новым боевым идеологиям в связи с прогрессом техники – иными словами, кристаллизация новейших идей – происходит очень медленно и неукоснительно отстает от этого прогресса; особенно это заметно при таких радикальных изменениях техники, каковые имели место во время переходов в морской вооруженной силе от одной эпохи к другой.
Быстрая и полная кристаллизация новых боевых идей происходит лишь во время больших войн, в которых участвуют новейшие боевые средства. Командующие флотами во всем мире стараются всеми способами ознакомиться с боевым опытом воюющих стран, чтобы на основе этого опыта создать у себя новую боевую идеологию, соответствующую современному состоянию военно-морской техники. И горе тому, кто с устаревшей идеологией вступит первый в такую войну и принесет этим себя в жертву – на алтарь кристаллизации новых боевых идей.
Несчастье Русского флота состояло именно в том, что из европейских флотов, всех одинаково воспитанных в устарелой идеологии, ему первому суждено было стать такой жертвой. Но и этого еще не все: кроме, так сказать, «идеологического» несчастья, на Русский флот во время войны обрушились и другие беды, не будь каковых результат военных действий, несмотря даже на устарелую идеологию, был бы, наверно, иной.
В самом начале войны погиб адмирал С. О. Макаров, единственный человек в Русском флоте, который ясно видел необходимость создания новой боевой идеологии; который, останься он жив, во главе русских морских сил Дальнего Востока, без сомнения, сумел бы даже в той обстановке, в какой Русский флот вступил в войну, избежать во всяком случае катастрофы его постигшей и, весьма вероятно, сумел бы привести войну на море к благоприятному концу. 2 мая 1904 г., когда на русских минах перед Порт-Артуром погибли два японских броненосца, во главе русской эскадры в Порт-Артуре оказался абсолютно неспособный руководить действиями флота адмирал Витгефт, который не сумел использовать создавшейся благоприятной обстановки для нанесения по японским войскам сокрушающего удара, каковой мог бы изменить весь ход войны в нашу пользу. 28 июля, в критический момент сражения в Желтом море, когда Того уже собирался пропустить русскую эскадру во Владивосток, что также изменило бы обстановку в нашу пользу, два японских тяжелых снаряда попали один за другим в адмиральский корабль «Цесаревич», это привело всю эскадру в замешательство и вынудило ее вернуться в Порт-Артур, где она вскоре погибла.
Военно-морская история вряд ли знает много других примеров, где бы «богиня, управляющая случайностями на войне», от которой, по словам Наполеона, «на три четверти зависит победа», была бы столь немилостива к одной из воюющих сторон, как к Русскому флоту в этой войне с Японией. Но, несмотря на роковые ошибки, допущенные высшим управлением флота в ходе подготовки к войне, несмотря на отсутствие боевой идеологии, отвечающей современным требованиям военно-морской техники, несмотря, наконец, на ряд несчастий, преследовавших нашу военно-морскую силу в этой фатальной войне, личный состав все же проявил исключительную инициативу, сверхчеловеческую выносливость и поразившую весь мир беззаветную доблесть. В Порт-Артуре молодые офицеры с заградителя «Амур» искусно подготовили и установили на путях японского флота минное заграждение, на котором погибли два японских броненосца. В истории военно-морского искусства это был первый случай применения минных заграждений для наступательных целей в открытом море, и русскому морскому офицерскому составу принадлежит инициатива введения этого нового метода борьбы, столь широко употреблявшегося впоследствии в обеих мировых войнах. Те же молодые офицеры столь искусно организовали оборону входа в Порт-Артур, что все с невероятной настойчивостью предпринятые японцами операции для его закупорки были безуспешны.
Но особенно ярко выявились возвышенные качества офицерского состава, его патриотизм, выносливость и доблесть в походе эскадры адмирала Рожественского. Этот был тот самый поход, который завершился цусимской трагедией. Уходя из России, мы все, его участники, ясно отдавали себе отчет в том, что идем на неминуемую гибель, и тем не менее, во имя патриотизма и возвышенного чувства долга, шли вперед и вперед, навстречу верной смерти. И в каких условиях шли… Теперешнее поколение моряков, привыкшее к роскошному комфорту на современных военных судах, не может даже представить этого. Восемь месяцев похода прошли почти в беспрерывных погрузках угля, в которых мы, офицеры, участвовали наравне с командой; при этом – невыносимый и непривычный для нас, северян, изнуряющий климат, непрестанная угольная пыль, проникающая во все поры и щели и разводящая на корабле неустранимую грязь; невозможность отмыться пресной водой из-за экономии (а под конец похода ванны и вовсе были завалены углем); невыносимая жара в каютах, не дающая возможности отдохнуть; пища, состоящая главным образом из консервов, зачастую испорченных; исключительно редкие съезды на берег, притом в нецивилизованных местах, которыми эскадра должна была пользоваться для своих стоянок; всего два раза за весь поход почта из дома; бесчисленные аварии судовых механизмов; неумолимая требовательность адмирала и страх перед ним; а главное – гнетущее сознание бесцельности и бесполезности жертвы, на которую мы все были обречены, сознание отсутствия должной боевой подготовки – все это мы безропотно претерпели до конца. И больше чем три четверти из нас не вернулись из похода домой, бесцельно пожертвовав своей жизнью в безнадежном Цусимском бою. Моряки всего мира, следившие тогда за этим небывалым походом, а особенно изучающие его ныне, поражались сверхчеловеческой выносливости и беззаветной самоотверженности русских моряков, утверждая, что ни один флот в мире не был бы способен на такой подвиг.
Офицер Российского Императорского флота на мостике корабля. Открытка периода Первой мировой войны
Катастрофу, подобную Цусиме, потерпели турецкий флот при Лепанто [15] и испанская Непобедимая армада при Трафальгаре [16]. Турецкий и испанский офицерский состав, несмотря на проявленную во время этих катастроф доблесть и самопожертвование, не нашел в себе энергии и умения для восстановления после этого своих морских сил, и они безвозвратно погибли.
Но не то случилось в Русском флоте: несмотря на весь ужас пережитой катастрофы, на всеобщее порицание и даже унижения, которые он встретил у себя на родине, офицерский состав не пал духом и не опустил рук, а сейчас же после войны напряг все свои силы и знания для восстановления боеспособности родного флота. На Балтийском море молодые офицеры, испытавшие на себе всю горечь поражения, сгруппировались вокруг героя войны Н. О. Эссена и под его гениальным руководством энергично принялись за дело воссоздания Балтийского флота, силы коего были до конца исчерпаны, ибо все ушли на формирование Дальневосточного флота. Располагая вначале лишь устарелыми минными судами, эта группа офицеров, проникнутая любовью к родному флоту, напрягая все свои силы, в короткий срок достигла таких результатов, о каких невозможно было даже и мечтать. Их стараниями боевая подготовка личного состава морских сил Балтийского флота в неимоверной степени превзошла подготовку наилучших частей Дальневосточных морских сил, принимавших участие в войне. Одновременно мы, молодые лейтенанты, оставшиеся в живых после поражения, под руководством А. Н. Щеглова и А. В. Колчака объединились в санкт-петербургском Военно-морском кружке, поставив себе целью изучение и приведение в жизнь необходимых реформ в Морском ведомстве, устарелые и бюрократические методы которого были одной из причин нашего поражения. Под влиянием этой группы был образован Морской Генеральный штаб, реорганизовано командование морскими силами, разработаны отсутствовавшие до сих пор планы войны и соответствующие судостроительные программы, а также планы стратегического оборудования театров войны. Были также проведены коренные реформы по образованию и продвижению по службе офицерского состава и открыт военно-морской отдел Николаевской Морской академии. Молодые офицеры своей неутомимой деятельностью на флоте и в учреждениях Морского ведомства добились ощутимых результатов в невероятно короткие сроки. Уже через 8 лет после войны с Японией, к началу Первой мировой войны, боеспособность русских морских сил была не только восстановлена, но и по своему совершенству превзошла все ожидания.
Неопровержимым доказательством этому служит тот факт, что наши морские силы не только полностью выполнили задачи, поставленные перед ними в ходе Первой мировой войны, но по инициативе самого личного состава далеко расширили поставленные этими задачами пределы и предприняли со слабыми и устарелыми судами ряд смелых наступательных операций в водах противника.
Восстановление боеспособности флота в столь короткий срок и доведение ее до такой высокой степени совершенства считается поистине чудом, творцом которого является наш офицерский состав. Русские морские офицеры с полным правом могут гордиться этим, особенно если вспомнить, как уже выше сказано, что турецкие и испанские флоты после подобных катастроф безвозвратно погибли, а французскому офицерскому составу потребовалось после поражения у Ла-Хог в конце XVIII в. [17] почти целое столетие для восстановления боеспособности своего флота.
При этом всегда должно помнить, что Русский Императорский флот, руководимый своим доблестным офицерским составом, завоевал для России господство на двух морях, что по числу одержанных им побед он занимает в ряде флотов мира следующее место после английского и что его деятельность в течение двух веков под сенью Андреевского флага стяжала величие своей Родине.
Революция нанесла офицерскому составу сокрушительный удар: значительная его часть погибла от рук революционных убийц, а большинство было вынуждено уехать из России.
Но покинувшие Родину морские офицеры унесли с собой на чужбину творческий дух, традиции и беззаветную любовь к родному флоту; несмотря на тяжкие лишения и напряженный труд для обеспечения своего существования, русские морские офицеры вот уже четыре десятилетия живут сплоченной единомыслящей семьей и продолжают, помогая друг другу, оставаться непоколебимо верными своему славному прошлому.
Эта сплоченность и любовь к родному флоту и его эмблеме – Андреевскому флагу – служат беспримерным доказательством величия их духа.
Вечная слава офицерам Российского Императорского флота!