Сразу было ясно, что тема диссертации должна быть связана с флотом. Но какая именно? Ждать помощи от научного руководителя не приходилось, так как им был начальник кафедры – товарищ Рябоконь. Как часто бывает в жизни – помог господин случай. Кафедра была включена в комплексную научно – исследовательскую тему, связанную с разработкой медицинского обеспечения авианесущих кораблей ВМФ. По предложению патриарха кафедры по обеспечению медицинским имуществом сил флота Усеина Аблезовича Тарханкута мне поручили вести эту тему, а за одно утвердили близкую по смыслу тему диссертации. Таким образом, через 14 лет после занятий в Одесском аэроклубе и попытки поступления в Ейское авиационное училище, через 8 лет после поступления в военно-медицинскую академию, с задумкой заняться авиационной медициной и летать, волею судьбы, я опять на прямую вышел на авиацию. Да ещё как, на многие годы, на новый вид морской авиации – корабельную или палубную авиацию! И несмотря ни на какие передряги, сложные и тупиковые ситуации, я по сей день благодарен судьбе, помощи Усеина Аблезовича в выборе темы. Последующие 3-4 года я жил этой темой, условно выделяя будние и праздничные дни, работу и отдых, дни и ночи. В течение 25 лет работы на кафедре это направление всегда оставалось моим.

В те времена требовалось, чтобы научным руководителем у диссертанта был доктор наук, а т. Рябоконь был кандидатом наук. И вновь я должен благодарить судьбу. При содействии начальника кафедры организации и тактики медицинской службы флота Григория Платоновича Донченко, профессор, заместитель начальника кафедры военно-морской и госпитальной хирургии Олег Борисович Порембский согласился быть вторым научным руководителем адъюнкта академии Яковенко А.

Олег Борисович был видным военно-морским хирургом, наделённым божьим даром воспитателя. Он любил и умел работать с будущими военно-морскими врачами, пользовался авторитетом среди слушателей 4-го факультета. Это был человек своего времени и среды. Крепкого физического сложения и здоровья, добродушный, доступный и общительный человек, соблюдавший устоявшиеся традиции и образ жизни большинства офицерского состава флота. Он глубоко прочувствовал, понимал, очень уважал, любил труд морского офицера и врача-хирурга. Поэтому он живо и наглядно учил нас самоотверженной работе военно-морского врача в целом и отличительной работе этого врача как хирурга на подводных лодках и надводных кораблях в море. Вот один из его приёмов, позволяющий убедить нас в важности хирургической подготовки начальника медицинской службы подводного ракетного крейсера. Он рассказывал:

– Врач, убедившись в неэффективности проводимой им консервативной терапии, развёртывает операционную в кают-компании подводной лодки и начинает операцию аппендэктомии (удаление воспалённого червеобразного отростка). Как всегда в условиях корабля без квалифицированного ассистента и тем более руководства. Провёл успешно ряд этапов операции. После длительных попыток найти и выделить воспалённый отросток, стало ясно, что лучше остановиться. С разрешения командира корабля посылается срочное сообщение в адрес флагманского врача:

« Нахожусь 4 часа в брюшной полости по поводу аппендэктомии. Отросток выделить не удаётся. Прошу помощи». По решению командующего флотом, атомная подводная лодка (АПЛ) вынуждена была нарушить свою скрытность, сорвать выполнение задачи боевой службы и двигаться в указанный район Средиземного моря для передачи больного на плавбазу подводных лодок.

–Так что делайте выводы, будущие корабельные доктора! – подводил он итог беседы.

Зная превосходно организацию хирургической помощи на корабельных силах флота, Олег Борисович не мог в деталях вникнуть в сложности и специфику организации обеспечения медицинским имуществом авианесущих кораблей ВМФ. Кроме значительной разницы в возрасте, жизненном опыте мы ещё очень отличались взглядами и образом жизни. Этот колоритный человек был жизнелюбом в понимании, которое утвердилось в то время в определённой части нашего общества: уважал нормы и правила Вакха и табакокурения. Я же в те годы всё больше уходил от этих правил и формировал в себе жизнелюба, живущего по правилам здорового образа жизни. Об этом я тогда начинал и на протяжении последующих 20 – 25 лет активно писал на страницах академической газеты «Военный врач» и Военно – медицинского журнала.

Данные обстоятельства очень смущали меня и я долго не решался обратиться к Олегу Борисовичу. Но сомнения быстро развеялись с первых минут нашей встречи. На мой взгляд, Олег Борисович преподнёс мне урок как важно уметь выделять главное, объединяющее интересом к делу, к новому, ко всему, что служит флоту и медицине.

Забегая вперёд, следует сказать, что на протяжении нашей совместной работы он не был просто «свадебным генералом», а являлся духовным наставником, прекрасно ориентировался и брал проблему в целом, сделал много ценных и дельных советов и рекомендаций. Особенно на заключительных этапах работы. Тем более, что цель и план диссертационного исследования были комплексными и предусматривали изучение и использование опыта медицинского обеспечения авианосцев иностранных флотов, изучение конструктивных особенностей и размещение личного состава на отечественных авианесущих кораблях, определение вероятных санитарных потерь и заболеваемости личного состава, разработку структуры и организации работы медицинской службы на кораблях такого класса. А затем, на последующих этапах исследования, уже ко всему этому «привязывались» т.е. разрабатывались и обосновывались медицинское оснащение и организация обеспечения медицинским имуществом и техникой кораблей данного класса и корабельной авиации.

Как бы там ни было, но жизнь на работе вроде налаживалась. Начался процесс освоения учебных дисциплин кафедры. С интересом, пользой и даже где-то с удовольствием посещал занятия, проводимые лучшими тогда преподавателями кафедры И.Н. Ждановичем, У.А. Тарханкутом и конечно же начальником кафедры. Активно привлекался к изготовлению силами постоянного состава кафедры наглядных пособий, учебных стендов в классах. Изучал рекомендованную мне литературу по специальности.

Очень беспокоила в этот период и одна из основных, постоянно волнующая тема – жилищная проблема. Моя семья из пяти человек, в т.ч. грудной ребёнок, жила на квартире у родителей жены. В трёхкомнатной квартире «хрущёвке» жило 11 человек, представители четырёх поколений. Старшего нашего ребёнка, сына, пора было устраивать в садик, а прописки не было. Чтобы ускорить как-то переезд в общежитие гарнизона г. Ленинграда, где нам давали комнату от академии, пришлось даже помогать делать ремонт нашему предшественнику по этому жилью.

И вот ближе к новому 1975 году мы перебрались в эту комнату на Литейном проспекте. Тогда это казалось для нас прекрасным выходом. Начался процесс освоения и благоустройства одной комнаты площадью в 29 квадратных метров под «удобную и красивую» жизнь семьи из 5 человек (бабушка, мы с женой и двое детей). Комната, с помощью тросов и занавесок, была разделена на прихожую, совмещённую со столовой, комнату отдыха, детскую, где находилась и бабушка, и спальную для родителей, т.е. нас с женой. Живи и радуйся!

Хотя свободного времени было очень мало, в нашей семье планирование и использование его охватывало интересы всех членов семьи. Как правило, замысел, организация и приобретение билетов было за мной. Реализация наших замыслов и возможностей по использованию огромных культурных и спортивных ценностей Ленинграда, для отдыха, воспитания и развития всех и особенно детей во многом зависела от самоотверженности нашей бабушки (моей матери) Ольги Савельевны. Кроме того, она брала на себя значительную часть бытовой работы по кухне, на которой, кстати, готовило 18 семей, по дому, по уходу за детьми. Благодаря вышесказанному состоялся первый культпоход с сыном в цирк на Фонтанке, затем в театр кукол на ул. Некрасова. Это привело его в восторг и дало много пищи для воспоминаний, вопросов и разговоров.

Взрослые с удовольствием посещали «наш домашний» Дом офицеров, его библиотеку, кинотеатр и концертный зал. Благо рядом, пять минут ходьбы. Вызвал восхищение, к счастью сохранившееся до сего дня, концерт, тогда ещё молодого, начинающего певца Сергея Захарова. Прекрасные вокальные данные, голос, внешность и репертуар. Наверное, большего ему удалось бы достичь, если бы не досадная, спровоцированная драка и судимость в связи с этим. Кинофильм Н. Михалкова «Свой среди чужих и чужой среди своих» очень понравился. В ситуации, в которой я оказался на кафедре, он был очень своевременным для меня, вызвал много размышлений и утвердил в решимости продолжать дело, за которое я взялся. Многие аналогии по этому фильму, к сожалению, подтвердились в ближайший год и последующие годы в моей жизнедеятельности на этой кафедре.

Удавалось также, ещё более избирательно, посещать спортивные зрелища. В те годы процветал киевский футбольный клуб «Динамо»! За него к тому году, я болел уже 15 лет! Ежегодный приезд этой команды был праздником для её болельщиков, которых в Питере было не мало. Тогда ходили на Владимира Мунтяна, Олега Блохина, Леонида Буряка и других звёзд клуба. Обстановка на стадионе им. С.М. Кирова была тогда приятной: соблюдался приличный порядок, на трибунах не курили, не было пьяных – и главное: собирались для того, чтобы смотреть действо – футбол, а не хулиганить.

В те годы началось восхождение нашего любимого советского гроссмейстера Анатолия Карпова. Он был тогда тесно связан с Ленинградом. Мне удалось посмотреть его матч с Б. Спасским, и побывать на творческой встрече с ним в Доме офицеров. Его облик, мировоззрение, интеллектуальная шахматная игра и поведение, система и шкала ценностей были мне очень созвучны и близки. Такое уважение, интерес и «боление» за него прошли через все годы, что он активно выступал, через испытания в «нашей совместной» борьбе с В. Корчным, Г. Каспаровым, стремление сыграть с Б. Фишером.

В этот период большая нервотрёпка и занятость на кафедре (шестидневка, работа ежедневно до 19.00 и позже и др.), работа в помещении, гиподинамия, предшествующий адъюнктуре опыт и образ жизни, заставили меня восстановить ежедневную утреннюю зарядку, физпаузы и гимнастику в обеденный перерыв и вечером перед ужином. Каждое воскресенье, насколько позволяла погода, мы старались, с грудным ребёнком на руках, выехать подвигаться на природе, на свежем воздухе, с Финляндского вокзала в район Токсово – Кавголово или на Карельский перешеек в сторону Сестрорецк – Зеленогорск. Думаю, что такой «профилактический физкультурно – оздоровительный комплекс» явился одним из факторов, который помог выдержать, выпавшие на меня испытания.

Наконец подошли предновогодние хлопоты: многочасовые очереди, и даже ночью, за ёлочкой домой и на кафедру, сувениры и поздравления, новогоднее представление сыну в Доме офицеров.

Несмотря ни на что, с надеждами на лучшее мы встретили и вступили в новый 1975 год!

Итак, тема диссертационного исследования утверждена. Выясняется, что предстоит изучение по открытым и закрытым источникам опыта медицинского обеспечения личного состава в боевых и повседневных условиях корабельных сил США, Великобритании, Японии и других стран. Для этих целей требовалось хорошее знание английского языка. А практики, как у каждого из нас, увы не было. И вот, чтобы в сжатое время «более – менее» восстановить английский, решено пойти на платные курсы в Дом офицеров. Жизнь показала, что это было правильное решение и оно позволило с меньшими затратами времени и средств изучить ряд первоисточников в центральной публичной библиотеке, центральной военно-морской библиотеке, в Военно-морской академии, в Военно-медицинском музее и в ряде научно-исследовательских учреждений Ленинграда. Интересно отметить, что зарплата адъюнкта тех лет, имеющего не работающую жену и двух детей, и цены на такие услуги позволяли, не только обучаться на платных курсах, но и подписаться на газеты «Москов нювз» и «Морнинг стар» на английском языке. Занятия проходили очень интенсивно с использованием суггестивной технологии.

К 30 годовщине Победы в Великой Отечественной войне издавалось много юбилейных сборников, трудов в различных областях знаний и науки. В академическом сборнике была размещена наша с И.П. Ковалёвым статья на тему «Медицинское снабжение войск блокадного Ленинграда». Это была моя проба пера на этой кафедре.

Уже в феврале 75 года я был включён в сетку расписания занятий с курсантами морского факультета. И вскоре столкнулся с «системой» «контроля» проведения занятий Рябоконем. После одного из занятий, на котором с проверкой никто не присутствовал, вызывает он меня к себе в кабинет. Иду, не зная, зачем вызван. Не получив приглашения сесть, слышу:

– Да, не далеко вы ушли от своих обучаемых. Обращаю ваше внимание на методику проведения занятий!

На мои уточняющие вопросы ответа не последовало. Позже я узнал, что он во время занятия стоял под дверью и подслушивал как преподаватель ведёт урок. Из его критики на кафедральном заседании в мой адрес я понял, что он услышал мои рассуждения о сравнительно меньшем объёме использования знаний, получаемых на нашей кафедре, выпускником на подводной лодке, чем на надводном корабле. Может плохая слышимость через закрытую дверь или замочную скважину исказила смысл, или он был искажён сознательно? Согласитесь, это резко меняет дело. Тогда у меня ещё были сомнения.

Однако время адъюнктуры идёт и нельзя забывать, что срок, по истечении которого ты должен положить на стол диссертацию, неумолимо приближается. Это обстоятельство тяжким грузом постоянно давит тебе на плечи. Выясняется, что работать над диссертацией можно только в вечернее время. После плановых занятий с курсантами и массы мероприятий: занятия по специальности, кафедральные совещания, лекции и семинары по марксистско-ленинской подготовке, партийные собрания, общественные нагрузки и дополнительные задания руководства кафедры. Но работать надо с закрытой литературой, а библиотека работает до 16.30. Удалось взять разрешение у заместителя начальника академии по учебной и научной работе на то, чтобы завести отдельный рабочий чемодан с грифованной литературой и сдавать его в 23.00-24.00 дежурному по учебно-лабораторному корпусу (УЛК) на хранение. Все условия для работы! Твори! Выдумывай! Пробуй!