Начало года – почти детективное: поручили провести дознание по поводу пропажи материальных средств на одной из кафедр академии. Удалось оперативно и объективно во всём разобраться.

Уже описанная мною ранее, встреча с А.С. Бакулиным, определившая в значительной степени мою жизнь на ближайшие 10-12 лет и позволившая прожить ещё одну – спортивную жизнь.

В период нашей встречи я, можно сказать, перегорел в отношении моих намерений работы над докторской диссертацией. Потеря поддержки начальника академии, большая загрузка учебной и методической работой, постоянная дополнительная нагрузка «чёрт знает чем», только бы не дать сосредоточиться, сделали своё дело. Непреодолимые преграды по прохождению научных статей и даже рационализаторских предложений. Запрещение начальником кафедры и отвержение кафедральным заседанием избранной мною темы диссертационного исследования. Всё это утвердило меня во мнении, что на этой кафедре, в таких условиях бесполезно убивать годы жизни впустую ради какой-то призрачной докторской диссертации. Так я думал тогда. Со временем, когда я узнал дополнительно многие теневые стороны работы над диссертацией и её защиты я убедился, что решение было принято верно. Но досада, что я не преодолел второй докторский рубеж в научной области, как мне кажется обязательный для каждого прошедшего первый кандидатский рубеж, осталась на всю жизнь.

К тому же я много лет отказывал себе в серьёзном, системном занятии спортом. И вроде специально жизнь свела с Анатолием Бакулиным. Это сейчас я так анализирую и раскладываю. А тогда ради интереса решил я в сорок лет «тряхнуть стариной» в военном троеборье. Для этого надо было восстановить силовую гимнастику, метание гранаты и бег на короткие дистанции на время. Кроме бега на длинные дистанции, остальное поддерживалось в «тлеющем» режиме. И вот начали мы с сыном Андреем потихоньку набирать и наращивать форму. Дома появилась метательная граната. По дороге на озеро, с озера, на прогулках в парке мы брали её с собой и тренировались, постепенно увеличивая количество повторных метаний и их дальность. Кроме того, где только была возможность: у моря, в лесу, в степи метали любые камни. Сейчас уже точно не помнится, но подобрались мы к приличным результатам. С силовой гимнастикой было проще. Дома у нас всегда была перекладина. Были спортивные снаряды и на спортивных площадках возле школ расположенных в нашем микрорайоне. Постепенно, постепенно граната стала улетать за 60 метров, а количество подъёмов переворотом за один подход переваливало за 40 раз. У Андрея, пока ему не надоело тренироваться, результаты были где-то на 50 % от моих. Но в его-то возрасте это великолепно!

Результаты тренировки позволили прилично, на уровне первого разряда, выступить несколько раз по офицерскому троеборью в составе сборной академии на первенство Ленинградского военного округа. И хотя на кафедре это никак не оценивалось, наоборот Рябоконь и иже с ним были рады, что я занял время и силы пустым, по их мнению, делом, меня это стало увлекать. А в таких случаях, как известно, в любом деле имеет место динамика, развитие, усложнение. Поэтому в дальнейшем я размышлял над предложением перейти на более сложный вид офицерского многоборья – пятиборье. В то время пятиборье включало: вождение автомобиля, кросс на 1000 метров, плавание 100 метров, стрельба и гимнастика. Последний вид включал борьбу на трёх гимнастических снарядах: упражнения на брусьях, перекладине и опорный прыжок. Но об этом разговор впереди.

А.Ф. Стахевич поделился со мною, как со спорторгом кафедры, зная, что я увлекаюсь длинным бегом на природе, о том, что прочёл в газете «Ленинградская правда» о предстоящем осенью пробеге по маршруту «Пушкин – Ленинград». Тогда его называли Ленинградский марафон или малый марафон – «всего» 30 км, в отличие от полного классического марафона на 42 километра и 195 метров. Стахевич предложил мне как спорторгу разузнать и принять вдвоём с ним участие в марафоне. Я не задумывался о том, что он согласовывал свои действия с Рябоконем.

Через несколько дней после нашего разговора, на Дворцовой площади дали старт любителям бега в честь «Дня бегуна» объявленного накануне в городской печати. Представилась возможность попробовать свои силы в беге по асфальту в центре исторической части города. Несмотря на неважную организацию: отсутствие раздевалок, гардероба, душа – мне понравилась сама атмосфера спортивного праздника. Раздевались, переодевались и оставляли вещи и сумки прямо под домами на Дворцовой площади.

Старт давала наша знаменитая олимпийская чемпионка Татьяна Казанкина, прямо у Атлантов, которые «держат небо на поднятых руках» возле Эрмитажа. Трасса пробега проходила следующим образом: с Дворцовой площади, вдоль Зимнего дворца, через Дворцовый мост и стрелку Васильевского острова, мост Строителей, по набережной Кронверкского канала вокруг Петропавловской крепости и музея Артиллерии и войск связи, через Кировский мост, площадь Суворова, Марсово поле, по улице Халтурина и финиш у Атлантов. Дистанция получилась на 5 километров.

Одно лишь перечисление памятников культуры, архитектурных ансамблей да ещё красивейшая в городе панорама с Кировского моста приводит в восторг. Бег же по такой трассе, собственно, по музею сохранившегося истинного Петербурга, чрезвычайно приятен, вдохновляет, даёт дополнительные силы. Тем более, что забег этот посвящён 40-летию разгрома фашистских войск под Ленинградом.

Первый круг пролетаешь буквально на крыльях, к сожалению далеко не первым, но и тем более не последним. Атмосфера праздника, масса единомышленников и сторонников здорового образа жизни. Всё это также впечатляло и приносило огромное удовлетворение и радость. Мне так понравилось, что я пробежал 5 кругов, т.е. 25 километров. Последний круг я бежал, когда официальный пробег закончился. В таких условиях бежать стало сложнее: транспорт уже не уступает дорогу, движется масса народу.

Анализ спортивной стороны пробега показал, что бежать по асфальту можно. За этот забег покрыто расстояние несколько меньшее, но соизмеримое с марафоном между Пушкиным и Питером. Представлялось, что марафон можно выдержать и успешно преодолеть. Таким образом, вывод был сделан в пользу того, что через неделю стоит попробовать свои силы и в этом марафоне.

Когда подошёл срок подачи заявки на марафон, Стахевич несколько здрейфил и попросил заявить его не на 30, а на 15 километров, т.е. от поворота с Киевского шоссе на Аэропорт «Пулково» до Дворцовой площади. Справедливости ради надо сказать, что ему тогда было уже 53 года, а мне – «всего» 40.

И вот, наконец, наступило 18 сентября – день марафона. Увы, если судить по спортивной прессе, то такой же осенний дождливый день, как 60 лет назад, когда состоялся первый Ленинградский марафон. Но если тогда на старте было 20 участников пробега, то сейчас момента выстрела Петропавловской крепости Питера, как сигнала к началу марафона ждало более 700 человек! В первых шеренгах стоят сильнейшие, из состава которых и определятся призёры пробега. Им всё же легче – в том отношении, что они чувствуют дистанцию, они тренировались по 5-6 раз в неделю, иногда дважды в день. А тут первый раз!… Это предстартовые размышления.

Дан старт! Как и положено в любом марафоне тронулись в путь с ликующим криком «Ура-а –а» !!! Сначала бег с весельем, с шутками и прибаутками. После пушкинского лицея вдруг скорость бега несколько возросла. Говорят, что в начале забега важно не поддаться настроению других и держать свою скорость. Но какая она своя? Не скрою, задумка у меня была бежать по графику на разряд, по предварительному расчёту времени. После первых пяти километров стало ясно, что разряд если будет, то не выше третьего. «Ну что же – думаю – не плохо для начала». Пробежали 4 –5 небольших подъёмов и спусков от Египетских ворот Пушкина до Киевского шоссе. На этом участке бег как на качелях: на спусках я обгоняю несколько человек, на подъёмах меня обгоняет несколько бегунов. Почти на повороте на Киевское шоссе отметка в 10 километров. Одна треть успешно преодолена. Осталось ещё две такие десятки. Много это или мало? Не знаю – пока не чувствую.

И вот уже бежим по Пулковскому меридиану Киевского шоссе к площади Победы. Трасса как на столе – проходит по равнинному месту. Бег с некоторым накатом, несмотря на усилившийся дождь. Лишняя влага вышла из организма с потом. Тепло и даже жарко, хотя дождик охлаждает. Бежится ровно, привычно, как говорят космонавты, штатно. Вот и платформа электрички «Аэропорт», поворот на аэропорт Пулково. Значит позади 15 километров, половина дистанции. Самочувствие такое, что появляется мысль о том, чтобы прибавить скорости. Тем более где-то впереди А.Ф. Стахевич, который отсюда стартовал на 15 километров, в тот момент, когда здесь пробежала группа лидеров бегунов на 30 километров. На площади Победы и вдоль Московского проспекта довольно много зрителей, приветствующих и поддерживающих нас – участников пробега. Такая поддержка даёт дополнительные силы. Позади ещё 5 километров. Впереди осталось всего 10.

Становится тяжеловато. Дождь хлещет ещё сильнее. Уже не каждую лужу удаётся оббежать. И вдруг впереди знакомый номер бегуна. Да это же Александр Фёдорович! Приветствую его на бегу. Взаимные одобряющие и поддерживающие слова. Я постепенно ухожу вперёд – до встречи на финише! Плохо когда не знаешь трассы: долго жду отметки в 25 километров. Она оказывается аж перед Обводным каналом! Это значит, что остаётся последняя шестая «Пятёрка»! А как со временем? Времени может хватить – кажется, что ещё реально вложиться в разряд, если выдержать темп бега.

Но не зря говорят, что большой марафон начинается с 35 километра, а малый – с 25 километра. Чтобы убедиться в справедливости этого не писаного закона надо пережить этот бег. Я начинаю это чувствовать и «переживать». При каждом шаге впечатление такое, что нога поднимает дополнительно килограммов по 16-20. Постоянно довлеет доминанта – перейти на шаг, расслабиться, отдохнуть. Тем более, что вокруг многие начинают это делать. Но я себе не позволяю. Мне этого «не можно», «ни шагу шагом!» до финиша.

Площадь мира (сейчас Сенная). Транспорт стоит, пропуская нас. Неудобно «ползти», надо прибавить. Но всё равно бег уже трусцой, быстрее не получается. А время летит.

Переулок Гривцова. А что дальше? Да вот уже видно Мариинский дворец, Синий мост, Исаакиевская площадь, улица Герцена. Надо делать финишное ускорение, а сил на это уже не хватает.

Перед Невским кто-то из болельщиков вопит: «Антон, давай!». Оглядываюсь, но не определив кто кричал, всё же приглашаю его с собой. Пересекаем Невский. Триуфальная арка. Правда бег увы не триумфальный. Бег «на зубах», на воле. Пытаюсь ускориться на финишной прямой вдоль Зимнего дворца. «Бросок» получился метров на … «пять». С трудом осознаю крики болельщиков и моей главной болельщицы–жены Лары. Всё! Финиш! Ленинградский марафон покорён !

Спустя некоторое время финиширует Стахевич. Встречаю и поздравляю его с покорением трассы и «боевым « крещением. Фотография на память.

Выяснилось, что бежать марафон можно, но требуется более тщательная и нацеленная на бег по асфальту и по длительности подготовка. Тогда я ещё не думал и не знал, что впереди ещё 9 (девять) таких марафонов.

Но жизнь продолжалась во всём многообразии. Интересно было не только пробегать по исторической части Ленинграда, принимая участие в спортивных праздниках, но и прикоснуться к культурной жизни города. Не только ноги, но и душа должна трудиться. В те времена для этого были все условия и в обществе и в семье нашей.

В филармонии прослушали концерт Чайковского, посетили с детишками цирк. В этот период нас привлёк репертуар театра имени Комиссаржевской. Посмотрели спектакли «Несколько дней без войны» по К. Симонову, «Как важно быть серьёзным» и «Ричард III».

Однако горбачёвский плюрализм и эксперименты со страной оказывали постепенно своё разрушающее действие. И это приводило к таким казусам, о которых раньше не могло быть и речи.

Пошли мы с женой на творческую встречу в капелле с М. Ульяновым. Очень нам нравился этот артист и личность. Начало обычное, традиционное, как всегда на таких встречах. И вдруг, где-то через 15-20 минут он в неприятной, неуважительной и в некорректной форме говорит о том, что его вызывают на беседу с главой города и вечер далее поведёт … В. Лановой. Очень не приятный осадок остался после такой «творческой» встречи. Не ожидали мы от М. Ульянова такого неуважительного отношения к людям.

Подруга моей матери Н.А. Трибой привозила своего сына на консультацию в клинику психиатрии, после избиения его бандитами сослуживцами по армии.

А козни Рябоконя увы продолжаются. Мною была полтора года назад разработана, апробирована и внедрена методика преподавания устройства и технического обслуживания медицинской техники на кафедре и проведено согласование между кафедрами по обучению эксплуатации табельной аппаратуры в академии в целом. Правда, печатных учебно-методических материалов по этому поводу издано не было. И вдруг Рябоконь поручает «разработать» (фактически по моему материалу) эту тематику другому преподавателю. Подобные приёмы использовались им не первый раз. Мне стало ясно, что очередной раз он лишит меня приоритета и даже авторства.

Найти выход из положения помогло то, что я использовал в подобных ситуациях. Прежде всего, использовал то обстоятельство, что я находился в родном доме – alma mater. Обстоятельный разговор с моим учителем по кафедре анестезиологии В.И. Сипченко показал, что здесь могут совпадать интересы с их кафедрой по одному из разделов аппаратуры. Он организовал мне встречу с начальником кафедры анестезиологии и реаниматологии А.И Левшанковым.

Мною была изложена суть проблемы и представлен материал, наработанный мною и согласованный с рядом кафедр. Мы обсудили состояние и перспективы методики изучения и обучения эксплуатации кислородно – дыхательной и наркозной аппаратуры в академии. В результате чего пришли к единому мнению, что для разработки и реализации системы изучения и освоения медицинской аппаратуры и преемственности на кафедрах академии необходимо разработать и издать учебно-методическое пособие для обучаемых. Для начала издать пособие по одному из разделов технического оснащения медицинской службы Вооружённых сил СССР.