Увидев небосвод и мерцание множества звезд, ощущение непредсказуемой мертвой тишины, жуткого одиночества в океане вмиг отступило. Все стало на свои места. Меня радовало, что люди воспрянули духом.

Штурману было не до эмоций. Он ждал своей очереди, чтобы за короткое время сеанса связи успеть взять, как можно больше высот звезд.

Каждая высота для судоводителя – это линия возможного нахождения корабля, а пересечение линией – точное место и координаты, где мы находимся.

– Звезды надежнее, – любил повторять опытный штурман, капитан 3 ранга, Юрий Бояркин – «Они моряка не подведут». Старший лейтенант Короткевич С.В., командир штурманской группы, тоже не хотел упускать этот шанс и за это время вся команда штурманов успела взять высоты самых «лучших» звезд.

Определение места корабля с помощью мореходной астрономии требует очень точного измерения угла между направлением на какое-нибудь светило и направлением на видимый горизонт. Измеренный угол при наличии точного времени, в который производилось наблюдение светила, позволяет штурману с помощью специальных математических таблиц рассчитать место корабля.

В течении столетий этот угол измерялся секстантом – навигационным инструментом. На атомной подводной лодке эта операция выполнялась при помощи перископа, в который было вмонтировано специальное устройство, позволяющее измерять высоту небесных светил гораздо проще и со значительно большой точностью.

После погружения подводной лодки вахтенные офицеры смогут в спокойной обстановке произвести вычисления по каждой взятой высоте небесного светила. В те годы астрономические вычисления делали «вручную», используя таблицы и настольные калькуляторы. ЭВМ первого поколения находились на борту подводной лодки, но должного доверия к этой технике ещё не было.

Вспоминаю поход в Средиземное море. После очередного длительного пребывания в подводном положении мы получили распоряжение командира Средиземноморской эскадры контрадмирала Акимова:

– В темное время суток подойти к штабной плавбазе, всплыть в надводное положение для инструктажа по предстоящему учению!

Подводной лодке Северного Флота отводилась одна из главных ролей в этом «бою с вероятным противником».

По сценарию главкома мы изображали «супостата», а вся средиземноморская эскадра должна была нас найти, следить за лодкой, а затем по команде «уничтожить». Кажется все просто. Однако североморцы, пусть даже в учении, поддаваться «противнику» не собирались. Решили потрепать нервы надводникам.

Редкая возможность для атомохода всплыть в надводное положение приносит экипажу лодки неописуемую радость. И мы постарались этот случай использовать с пользой для команды. Однако хороший повод для всплытия обернулся проверкой готовности лодки, ее экипажа к выполнению поставленной задачи. Дотошный адмирал решил лично убедиться в возможностях атомохода в предстоящем учении.

Командующий средиземноморской эскадрой контр-адмирал Акимов не одну компанию отплавал в Средиземном море.

Его морская выучка, опыт длительного пребывания в походах были достойным примером для молодых офицеров. В образном представлении подчиненных при общении между собой, в своем кругу за ним единодушно укоренилась кличка «морской волк». Адмирал знал об этом и не возмущался.

Его стройная подтянутая фигура, рост под 2 метра, большие немного выпуклые голубые глаза, короткая под «ёжик» стрижка удачно дополняли образ морского офицера. И еще. Что-то в нем было «бойцовское», говорили моряки.

И вот с плавбазы последовала команда по громкоговорящей связи: «Офицерам штаба эскадры приступить к проверке…»

– Надо было не всплывать и не давать штабным крысам ползать по лодке. «Опять проверки», – стонали моряки.

А впрочем, кому из подводников понравится вмешательство «посторонних» пусть даже с хорошими намерениями в налаженную корабельную жизнь. Комплексная проверка завершилась успешно.

В заключение смотра адмирал потребовал предъявить астрономическую практику вахтенных офицеров. Оценка «5 баллов» порадовала всех. По тогдашним меркам это был высший балл. И редкий случай, когда начальник НАДВОДНИК остался весьма доволен штурманской подготовкой ПОДВОДНИКОВ с атомохода!

Кстати, «комиссар» Вощинский Вячеслав Михайлович тоже не терял зря времени. Он успел получить свежие газеты и обменять старые фильмы на новые, а также отправить письма на Родину.

Тут же вспомнилась несколько другая инспекция одной из первых атомных подводных лодок, которой мне довелось командовать.

Я вспомнил посещение нашей подводной лодки Маршалом Советского Союза К.С.Москаленко и его «знакомство» с реактором субмарины.

Начальник главной инспекции Министерства обороны К.С.Москаленко в то время был уже в преклонном возрасте. Этому заслуженному маршалу, дважды Герою Советского Союза, участнику Гражданской и Великой Отечественной войн исполнилось 80 лет.

После очередного возвращения с Боевой службы на причале нас встречал Командующий Флотилий АПЛ Адмирал Михайловский А.П. с небольшой группой офицеров. После моего краткого доклада о выполнении поставленных задач, командующий флотилией поблагодарил экипаж и добавил:

– Товарищ Соколов, сегодня к нам в гости вертолетом прибывает главный инспектор Министерства обороны Маршал Советского Союза Москаленко.

Я попрошу Вас встретить его и показать свою подводную лодку.

– Товарищ командующий, – попытался я уточнить свою задачу.

– Товарищ Соколов! Я очень занят. А после смотра Вы мне доложите детали.

Что-то еще спрашивать было бесполезно. Нрав Командующего знали все командиры и в дискуссии с ним никогда не вступали.

Примерно через час, к нашему причалу подъехала вереница машин с московскими генералами. Откровенно говоря, меня мало волновали их чины, я должен был выполнить распоряжение Командующего Флотилии лучшим образом, проявляя собственную инициативу. Так нас учили в молодости, и так было принято на Флоте. Однако, всё оказалось не так просто.

Первая заминка произошла у трапа. Маршал категорически отказался снимать шинель. Только при помощи нахальных услуг нашего боцмана маршальская шинель была снята и высокого начальника по вертикальному трапу осторожно спустили в Центральный Пост. Он долго молча стоял, взирая на подводников и необычную обстановку с многочисленными приборами в отсеке.

Чтобы разрядить обстановку и, выполняя командирские обязанности, я предложил маршалу пройти со мной в кают-компанию для доклада.

После беглого рассказа о нашей атомной подводной лодке и ее задачах, К.С.Москаленко вдруг спросил:

– А атомный реактор вы мне сможете показать?

– Я вам все покажу, – с готовностью согласился я.

В это время в кают-компанию вошел мичман интендант и поставил на стол графин с виноградным соком.

Разливая сок, он предложил стакан сока командующему Краснознамённого Северного флота Егорову и Маршалу Советского Союза Москаленко.

– Я на работе вино не пью, – резко заметил маршал, отстраняя стакан с соком.

Командующий Флотом адмирал Егоров чуть не уронил стакан.

– Товарищ Маршал Советского Союза – это сок…

– Знаю я вас, моряков. Я читал Станюковича. Вы и в море, и на берегу постоянно употребляете вино.

Дальше медлить было нельзя, и я предложил пройти по отсекам лодки. На что Маршал напомнил, что он хочет увидеть реактор. Через некоторое время мы добрались до штурманской рубки, последовал тот же запрос.

Адмирал Егоров дернул меня за куртку и показал в сторону реакторного отсека. Делать было нечего.

Я аккуратно взял за руку маршала и увлек его в коридор реакторного отсека, остановился в проходе и предложил Маршалу посмотреть в иллюминаторы.

– Вот там находятся атомные реакторы, но здесь долго находиться нельзя. Слишком большой уровень радиации.

Маршал мельком бросил взгляд в левый иллюминатор, тихо произнес:

– Спасибо командир, – и начал пятиться назад, не отрывая глаз от иллюминатора, на выход из узкого и опасного коридора.

В центральном посту он вытянулся во весь свой маршальский рост и еще раз поблагодарил командира подводной лодки, потом мельком посмотрел в сторону иллюминатора и сказал:

– Большое Вам спасибо товарищ Соколов.

На этом смотр атомохода был окончен. Оказывается, Политбюро ЦК КПСС поручило пожилому маршалу лично побывать на атомной подводной лодке КСФ и проверить работу атомного реактора.

Старый солдат, побывавший в нескольких сражениях, побоялся выпить стакан сока, но войти в зону радиации реактора не испугался, ещё раз доказав, что долг превыше всего.

Я продолжал сопровождать начальство и вдруг на сходне, когда маршал окончательно должен был покинуть наш корабль, прозвучала громкая команда «смирно!»

Это вахтенный офицер, выполняя свои прямые обязанности, исполнил обычный флотский ритуал при уходе с корабля старших по званию или по должности.

Маршал пошатнулся и чуть не упал за борт. Я вовремя подхватил его за локоть и проводил на причал. Зычная команда боцмана, а может быть другие эмоции, повергли пожилого начальника в шок. Он стоял на причале и, молча, смотрел на меня. Я мужественно выдержал его стариковский испуганный взгляд.

– Товарищ командир, – из его груди вырвался жалобный стон.

– Есть, товарищ Маршал Советского Союза, – бодро отозвался я.

– У меня дома, в моей квартире, есть комната-музей с армейскими подарками. Так вот, там есть все головные уборы, а вот такой пилоточки, как у вас, нет, – заявил гость.

Я протянул правую руку за спину и резким движением сорвал пилотку с головы боцмана. Хорошо, что он стоял рядом.

– Товарищ Маршал! Мы все предусмотрели. Вот Вам пилотка, – улыбаясь, ответил я и вручил Кириллу Семёновичу его презент.

Маршал заулыбался, какой-то детской улыбкой, а я подумал, наверное, в детском саду так радуются подаркам дети.

На этом мое знакомство с Кириллом Семёновичем Москаленко и закончилось.