Первые успехи

Подводная лодка U-47 с 19 августа 1939 года находилась в открытом море. Вплоть до полудня 3 сентября германские подводники еще могли хранить надежду на то, что в поход их отправила ложная тревога командования, которое предусмотрительно хотело держать подводные лодки на маршрутах движения англичан. Но когда радист (и он же сигнальщик) субмарины ефрейтор Хензель доложил о чрезвычайном сообщении, переданном по германскому радио, и после услышанной Прином в центральном посту лодки маршевой музыки, все сомнения остались позади. Затем по судовой трансляции раздался голос диктора:

«Говорит радио Великогерманского рейха!

Передаем чрезвычайное сообщение службы радиовещания.

Британское правительство в ноте, направленной правительству рейха, предъявило требование о том, чтобы вошедшие в польские области германские войска были отведены обратно в места их обычной дислокации.

Сегодня в 9 часов утра английский посол в Берлине в направленной Германии ноте сообщил: „В случае, если до 11 часов утра не будет дан устраивающий Лондон ответ, то Англия будет считать себя находящейся в состоянии войны с Германией“.

Ответ на это требование был однозначен: германское правительство отказалось принимать это ультимативное требование британского правительства и тем более выполнять его».

Гюнтеру Прину стало ясно – все сказанное означает войну с Англией. Он поднялся в рубку лодки, где стоял находящийся сейчас на вахте Энгельберт Эндрасс.

– Вот так, Энгельберт, – обратился Прин к вахтенному офицеру. – Такие вот дела. Тотчас же несем вахты по боевому расписанию и выставляем впередсмотрящих.

Спустя некоторое время пришла радиограмма от морского командования: «Немедленно начать военные действия против Англии!»

Тем самым все находящиеся в море подводные лодки и все другие военно-морские силы были брошены в бой.

На следующий день события развивались следующим образом. Был замечен пароход, медленно двигавшийся перпендикулярно курсу подводной лодки, который должен был пройти у нее по форштевню. Прин поднял перископ и, когда пароход приблизился на оптимальное расстояние, приказал продуть цистерны, всплыть и дать выстрел из палубного орудия по ходу двигавшегося парохода. Его капитан прекрасно понял это требование, тотчас же застопорил машины и лег в дрейф.

Почти сразу же после этого команда парохода стала спускать шлюпки и в спешке покидать свое судно.

– Подойдем поближе и допросим капитана! – принял решение Прин.

U-47 двинулась к судну и через несколько секунд уже была рядом со спасательными шлюпками, в которых сидели моряки. Прин в рупор потребовал капитана с судовыми документами. Судно оказалось нейтралом, который к тому же вез груз для Германии, так что могло продолжать свой путь.

– Но если бы вы передали по радио о вашем задержании, – задумчиво произнес Прин, обращаясь к капитану, – я бы счел это недружественным поступком и потопил бы ваше судно.

U-47 продолжила поиск и утром 5 сентября остановила пароход Bosnia. Он тотчас же передал по радио отчаянный призыв о помощи. По нему было сделано несколько выстрелов из палубного орудия, но, пока пароход останавливался, впередсмотрящий с правого борта доложил о приближении еще одного судна. Им оказался норвежский пароход, и Прин предложил ему принять на борт команду Bosnia, которая тем временем приблизилась к субмарине. Пока моряки перебирались на норвежское судно, Прин подвел подводную лодку метров на шестьсот к Bosnia и с этой дистанции выпустил в судно свою первую торпеду в этой войне. Длинное тело торпеды скользнуло в воду, и через несколько минут Bosnia с дифферентом на нос ушла в морскую пучину. Остановленный подлодкой 7 сентября Gartavon постигла такая же судьба. После требования остановиться он также подал сигнал SOS и лег в дрейф только после второго попадания снаряда из палубного орудия. Когда Прин наблюдал, как от остановившегося судна отходят шлюпки с командой, до него донесся предупреждающий возглас впередсмотрящего с левого борта. Повернувшись, капитан увидел, что Gartavon разворачивается и двигается к подлодке, словно намереваясь ее протаранить.

– Оба мотора полный! – отдал команду Прин.

Оба дизеля взревели, и подводная лодка двинулась вперед. Нос судна был уже очень близко. Его тень коснулась рубки субмарины. Однако она уже набрала ход, и штевень Gartavon рассек воду лишь метрах в десяти за ее кормой. Прин, сохраняя до конца свою невозмутимость, приказал потопить судно огнем орудия. Подводная лодка продолжила плавание. Гюнтер Прин надеялся все же найти конвой и расстрелять по нему весь свой боезапас, а не останавливать каждое встреченное одиночное судно и искать на нем воинские грузы.

Торговая война по правилам призовой охоты становилась для подводной лодки, как показал этот опыт, слишком опасным предприятием. Тем не менее он должен был действовать именно таким образом, поскольку это было определено Лондонским протоколом[35], который подписала также и Германия. Уже 6 сентября U-47 остановила пароход Rio Claro. Он также был потоплен, поскольку вез военные грузы для Англии. Следующее остановленное судно оказалось голландским, и его пришлось освободить. В этот день старший механик подводной лодки инженер-обер-лейтенант Вессельс доложил, что топлива остается очень мало. Выхода не было, и лодка должна была лечь на обратный курс. В Киль она вернулась в целости и сохранности, и экипаж отправился в заслуженный краткосрочный отпуск.

Пока подводная лодка снаряжалась для своего следующего боевого похода, начальник оперативного отдела штаба капитан 1-го ранга фон Фридебург 1 октября 1939 года прислал приглашение Прину на блокшив[36] Hamburg, на котором в перерыве между походами был расквартирован и Прин.

Он приглашал капитанов 3-го ранга Собе, Веллнера и Прина прибыть на блокшив Weichsel. Все три капитана прибыли к молу «Тирпиц» у моста Блюхера, где был поставлен на прикол блокшив командующего подводным флотом, Weichsel.

Один за другим все они по очереди были приглашены в кабинет командующего. Когда Прин последним вошел в кабинет, ему был задан вопрос – считает ли он возможным проникнуть на своей подводной лодке в Скапа-Флоу, основную базу английского военноморского флота, и атаковать стоящие там боевые корабли. На эту идею командующего подводным флотом натолкнул Веллнер, который на своей U-14 с 13 по 18 сентября действовал в этом районе и на своей небольшой субмарине через узкий проход проник в Скапа-Флоу. То, что произошло довольно случайно, могло быть повторено и совершенно определенно умелыми командирами. Прин попросил на раздумье время до вторника, чтобы хорошо все просчитать. Со всеми необходимыми материалами он вернулся обратно на Hamburg и приступил к проработке вопроса. На следующий день он прибыл к начальнику штаба капитану 1-го ранга фон Фридебургу и спросил того, когда он сможет доложить свой ответ командующему.

Уже в 14:00 командир подводной лодки предстал перед командующим подводным флотом. Дёниц поднял на Прина вопрошающий взгляд.

– Да или нет, Прин? – спросил он.

– Так точно, господин капитан! – прозвучало в ответ.

Путь в Скапа-Флоу

8 октября U-47 отправилась в свой второй боевой поход. Пройдя по каналу кайзера Вильгельма[37], подводная лодка вышла в Северное море. Южнее острова Гельголанд было предпринято пробное погружение, и 9 октября U-47, минуя остров Боркум, двинулась к Доггер-банке. Всякий раз, когда на горизонте показывался корабль, Прин командовал погружение. С наступлением вечера субмарина всплывала и продолжала путь полным ходом.

К вечеру 12 октября подводная лодка подошла к Оркнейским островам. Здесь Прин и поведал своему первому помощнику о цели этого боевого похода.

– Держитесь крепче, Эндрасс! Нам предстоит проникнуть прямо в Скапа-Флоу!

– Так точно, герр командир! – только и ответил на это первый помощник.

Когда в 3:30 следующего утра показались Оркнейские острова, Прин отдал приказ погрузиться и лечь на дно. Инженер-обер-лейтенант Вессельс опустил подводную лодку на грунт, а командир распорядился команде собраться в носовом отсеке. Когда команда собралась, Прин протиснулся между своими подчиненными. На него были устремлены взгляды всех этих молодых людей.

– Следующей ночью мы должны войти в Скапа-Флоу. Теперь самое главное – соблюдать полнейшую тишину. В 16:00 обед. Все освещение, кроме самого необходимого, выключить. В ходе операции соблюдать полнейшую тишину. Приказы не репетовать. А теперь – разойтись по своим постам!

В 19:15 командир отдал приказ подвсплыть на перископную глубину.

U-47 медленно оторвалась от грунта и, управляемая старшим механиком, поднялась к поверхности воды. Прин осмотрел в перископ окружающие лодку море и воздух. После этого последовал новый приказ – всплыть. Лодка показалась над поверхностью моря и закачалась на легкой волне. Люк рубки был отдраен, свежий морской воздух хлынул в отсеки лодки.

– Электромоторы – стоп! Оба дизеля – малый вперед! – последовал новый приказ.

U-47 медленно скользила по поверхности моря. Неожиданно на горизонте заиграли сполохи полярного сияния. Вскоре все небо было объято его холодным огнем. Прин в нерешительности посмотрел на своего помощника.

– Как это тебе, Эндрасс? – задумчиво протянул он.

– Хорошее предзнаменование, герр командир! – бодро ответил помощник.

Командир подводной лодки согласно кивнул и задал новый курс рулевому в рубке. Теперь субмарина двигалась прямо к своей цели. Впереди стал уже различим свет маяка на Роуз-Несс. С этой точки субмарина двигалась дальше, по-прежнему готовая скрыться под водой при виде всякого судна, в направлении Хольмсунга, где она должна была наткнуться на обломки затонувшего судна, которыми был перегорожен вход в Скапа-Флоу. Сторожевой катер прошел вдали от подлодки, не заметив ее.

– Вижу обломки и двигаюсь теперь визуально, – произнес Прин.

Течение усиливалось с каждой минутой. Оно несло лодку прямо на затопленное судно. Положение становилось все напряженнее. Прин уже мог отчетливо различать стальные тросы, которыми обломки были закреплены к берегу. Назвав новый курс рулевому, Прин немного развернул лодку и проскользнул по носу затопленного судна под стальными тросами. Они со скрипом и скрежетом срезали антенну U-47, после чего это препятствие было преодолено.

– Говорит командир, – вполголоса произнес Прин, поднеся ко рту микрофон внутрикорабельной трансляции. – Мы в акватории Скапа-Флоу.

По спокойной воде бухты U-47 тихо двигалась на запад, пока не показался остров Вэйв. Вскоре после этого Прин увидел лежащий в дрейфе сторожевик.

Он приказал:

– Уходим обратным курсом!

U-47 развернулась и, прижимаясь к берегу, стала уходить на север.

Случилось так, что фон Варендорф, только что заступивший на вахту второй помощник капитана, первым заметил громадный темный силуэт корабля и доложил об этом командиру. Прин поднес к глазам бинокль и взглянул в указанном помощником направлении. Близко к крутому берегу бухты, почти скрытый на его темном фоне, можно было различить силуэт громадного корабля. Прин приказал подойти поближе.

– Похоже на линкор, герр командир, а за ним вроде бы стоит и второй, – доложил фон Варендорф.

– Мне он напоминает Royal Oak. А у следующего я могу различить только носовую часть. Возможно, это Repulse, линейный крейсер.

– Все торпедные аппараты для стрельбы в надводном положении – товсь! – последовала команда.

Через несколько минут торпедисты доложили о готовности к стрельбе четырех носовых и одного кормового аппаратов. Старшина торпедистов доложил об открытии крышек торпедных аппаратов.

У окуляров прицела, поднятого из рубки подводной лодки, стоял, будучи вахтенным офицером-торпедистом, Энгельберт Эндрасс и напряженно ожидал команды к стрельбе.

– Стреляем веерным залпом по Royal Oak и одиночным по Repulse, – дал вводные командир.

В приборы управления стрельбой были введены данные для стрельбы. Штурман доложил, что местоположение лодки стабильно и можно открывать огонь. После этого последовала команда вахтенному офицеру-торпедисту:

– Носовыми, веерный залп – пли!

Три из четырех торпед вышли из аппаратов, но одна застряла. После выхода торпед лодка сразу же развернулась, послав в цель и торпеду из кормового аппарата.

С каждым оборотом гребных винтов подводная лодка, держась в надводном положении, все дальше уходила от своих целей. Старший штурман не отрывал взгляда от стрелки секундомера. Как только истекло расчетное время, у борта корабля, стоявшего за Royal Oak, поднялся громадный фонтан воды. И ничего больше. Три остальные торпеды, по всей видимости, лишь скользнули по борту линкора.

Несмотря на пронесшийся по бухте грохот взрыва, ни на кораблях, ни на берегу ничего не происходило. Теперь Прин мог бы покинуть Скапа-Флоу, поскольку прекрасно сознавал всю опасность ситуации, если бы сторожевик перекрыл лодке выход. Однако он отдал другой приказ:

– Перезарядить аппараты! Устранить помеху! Повторяем атаку!

Для повторной атаки подводной лодке, чтобы развернуться к берегу и пирсу, потребовалось около 30 минут. Торпедисты за это время перезарядили аппараты. Прин подвел лодку на расстояние метров пятьсот к обоим кораблям. Штурманы рассчитали новые данные для стрельбы, и Энгельберт Эндрасс снова прильнул к окуляру прицела.

Прин скомандовал произвести торпедный залп из трех аппаратов. Эндрасс дал такой залп в 1:16, и ровно по истечении расчетного времени движения торпед к цели у борта линкора один за другим взметнулись три столба воды. U-47 развернулась, оставив за кормой развороченный борт громадного корабля, и двинулась к выходу из бухты. По ходу движения она сделала еще один поворот, а Гюнтер Прин направил свой ночной бинокль на атакованный линкор. На нем продолжали греметь взрывы, далеко разносясь над бухтой. Порой тьму ночи на мгновение разгоняли вспышки пламени, которыми сопровождались эти взрывы. Стоявший перед линкором корабль, казалось, отбросило вперед.

Вспенивая воду бухты, по ее глади понесся эсминец. Прожектор с его борта обшаривал поверхность воды, пытаясь обнаружить врага. Где-то на берегу истошно завыла сирена.

К поискам проникшего в бухту неприятеля подключились «морские охотники». Луч прожектора одного из них медленно скользнул по рубке подводной лодки и продолжил свое движение.

– Эсминец по корме! Быстро сближается курсом ноль! – раздался доклад.

– Оба дизеля – полный вперед! – последовала команда.

Моторы взревели, субмарина двинулась быстрее, уходя с курса преследователя, который не заметил ее и продолжил свой путь.

– Вессельс, выжмите из дизелей все, что возможно! – едва ли не взмолился по судовой трансляции командир.

U-47 была вынуждена двигаться против сильного приливного течения, и Прин пытался противостоять ему всем, что удавалось выжать из дизелей. Он приказал довернуть руль еще на 20°, ориентируясь по волнам прилива на поверхности воды, чтобы держаться точно против врывающегося в бухту течения.

– Машины работают на пределе! – поступил в рубку доклад из машинного отделения.

Подводная лодка продолжала медленно двигаться вперед. Преследовавший ее эсминец внезапно отвернул в сторону и принялся забрасывать акваторию бухты глубинными бомбами.

Метр за метром преодолевая стрежень течения, лодка пробивалась на открытую воду. За кормой U-47 тьму ночи освещали осветительные ракеты и разноцветные пиротехнические звезды сигнальных ракет. Затем в воздухе вспыхнули парашютные осветительные бомбы. При их мертвенном свете стало видно, как вздымаются водяные бугры там, где в водном пространстве бухты рвутся глубинные бомбы.

Но вот тернистый путь лодки подошел к концу. Встречное приливное течение резко ослабло, впереди было открытое море.

Гюнтер Прин поднес ко рту микрофон внутрилодочной трансляции:

– Командир – к команде! Мы торпедировали линкор и потопили еще один боевой корабль.

Британское адмиралтейство 14 октября 1939 года сообщило о гибели линкора Royal Oak и предусмотрительно пообещало уничтожить сделавшую это подводную лодку. (Торпедой также был поражен вспомогательный корабль Pegasus.)

С линкора спаслось только 375 человек. Для 809 моряков и 24 офицеров линкор стал братской могилой.

17 октября U-47 с победой возвращалась на свою базу. Уже можно было различить шлюз начала Кильского канала в Брюнсбюттеле. На подходе к нему подводная лодка получила семафорное сообщение, которым ее попросили чуть повременить со входом в канал. После бесконечного часа мучительного ожидания лодка получила указание продолжить свое движение. По берегам канала стояли толпы людей, играла музыка. U-47 медленно прошла шлюз. Затем Гюнтер Прин отдал приказ команде построиться на палубе. Лодка ошвартовалась у пирса, на котором ее встречали гроссадмирал Рёдер и командующий подводным флотом капитан 1-го ранга Дёниц.

Прин сошел по сходням на землю и рапортовал о возвращении подводной лодки и всей команды из боевого похода. Гроссадмирал Рёдер произнес краткое приветствие, в котором благодарил команду за одержанную победу, назвав ее выдающимся успехом, и объявил о награждении всех членов команды Железным крестом II класса, тогда как Прин получил Железный крест I и II класса одновременно.

По окончании церемонии обер-лейтенант Эндрасс перегнал подводную лодку к причалу, а Прин тем временем сопровождал командующего подводным флотом в его штаб. Там командира подлодки ожидал офицер штаба, которому было поручено зафиксировать все детали операции.

Возвратясь после этого к себе, Прин обратился к команде: «Прошу выслушать сообщение! Во второй половине дня весь экипаж вместе с командиром вылетает в Берлин!»

На следующий день капитан-лейтенанту Гюнтеру Прину – первому из командиров подводных лодок – был вручен Рыцарский крест.

Снова на врага. Успехи и опасности

В свой третий боевой поход, маршрут которого проходил около Гельголанда, U-47 ушла к Шетландским островам. Поход начался в середине ноября.

23 ноября было замечено первое судно. Им оказался пароход страны-нейтрала, не подлежащий нападению. Подводная лодка «ушла в подвал», чтобы не обнаруживать преждевременно свое присутствие в этих водах, о чем вполне могло бы быть поставлено в известность адмиралтейство в Лондоне.

На следующий день, в жестокий шторм, который перешел вскоре в ураган, подводная лодка двигалась, преодолевая плотную завесу дождя, в поисках судов, которые можно было бы обстрелять и потопить, хотя никто не представлял, возможно ли при таком волнении обслуживать палубное орудие.

С утра 28 ноября шторм стал стихать, а около полудня командира лодки вызвали на мостик. Вахтенный матрос доложил, что «на горизонте видны мачты и дым».

Лодка погрузилась, поскольку пароход шел курсом прямо на нее. Из-за продолжающегося волнения лишь чудом удавалось удерживать лодку на перископной глубине. Волны то и дело захлестывали перископ, но Прину все же удалось опознать в судне крейсер, чей профиль уже вырисовался на горизонте.

– Аппарат первый к стрельбе – товсь! – отдал приказание Прин.

Старшина торпедистов начал гонять свою команду:

– Открыть клапан уравнивания давления! Рычаг стрельбы в положение «подводное»! Открыть переднюю крышку и заполнить аппарат забортной водой!

После выполнения всех этих операций он доложил:

– Первый аппарат к стрельбе готов!

Прин снова прильнул к окуляру перископа. Крейсер медленно наползал на перекрестие прицела. Еще немного – и Прин скомандовал торпедистам:

– Пли!

Торпеда вышла из аппарата, однако ее неконтактный взрыватель сработал лишь вблизи корабля, так что взрыв лишь подкинул корму крейсера, выбросив из креплений катапульты его самолет-разведчик. Крейсер Norfolk проследовал своим курсом, получив лишь незначительные повреждения.

Подводная лодка была вынуждена срочно предпринять погружение на предельную глубину, чтобы уйти от града глубинных бомб.

В ночь на 30 ноября было замечено судно, снова оказавшееся нейтралом и пропущенное Прином невозбранно. Лишь 3 ноября командиру удалось выйти на конвой из двенадцати судов, шедших под охраной трех эсминцев. Через пять минут наблюдения за ним в перископ стал виден и четвертый эсминец. Тем не менее Прин принял решение провести атаку, оказавшуюся безрезультатной. Сразу после нее лодка ушла на глубину, развернулась и принялась отрываться от преследующих ее эсминцев. Взрывы глубинных бомб швыряли субмарину с борта на борт, но, удивительным образом, причинили ей лишь незначительные повреждения, которые удалось быстро устранить.

Прин отдал команду идти зигзагообразным курсом, чтобы лодка могла оторваться от преследующих ее эсминцев. Гюнтер Прин, опытнейший моряк, который не только ходил на парусных судах, но и на больших пароходах, и получил свой капитанский патент, совершив дальнее плавание, знал, как лучше всего управляться со своей лодкой. Опыт подводного плавания он получил во время службы на U-26 под командой Вернера Хартманна и, став командиром U-47, получил одну из первых больших подводных лодок.

Преследование U-47 продолжалось до полудня 5 декабря. Часы показывали 14:40, когда Прин заметил довольно большой грузовой пароход и решил атаковать его. Залп двумя торпедами поразил британский пароход Navasota (8795 БРТ), ставший первой потерей конвоя ОВ-46.

Подошедший точно с кормы ракурсом ноль градусов эсминец вынудил U-47 сыграть срочное погружение. Уже на глубине слева по борту лодки взорвались три глубинные бомбы, но лишь метрах в четырехстах от нее. U-47 искусным маневром ушла от бомбежки и смогла вскоре оторваться от преследования. Замеченные повреждения быстро были исправлены, о чем боцман и доложил командиру.

Окончательно оторвавшись от преследования, к вечеру 6 декабря подводная лодка заняла позицию для атаки по одиночному судну, которое вскоре было опознано как современный танкер. В 20:29 был произведен одиночный пуск торпеды из аппарата № 3, через пару минут торпеда ударила танкер точно в центр его корпуса и взорвалась. Танкер Britta водоизмещением 6214 БРТ через несколько минут уже был весь окутан пламенем. Он успел только передать в ночном эфире сигнал SOS и тут же ушел под воду на глубине 45 метров юго-западнее Лонгшипского маяка[38].

Спустя два часа несший вахту Энгельберт Эндрасс доложил командиру о появившемся на горизонте пароходе. Вскоре стало ясно, что это быстроходный голландский теплоход Tajandoen водоизмещением 8159 БРТ, зафрахтованный англичанами.

Две выпущенные залпом торпеды ударили этот крупный теплоход точно посередине корпуса. 6 минут длилась его агония, после чего он исчез под поверхностью моря. Во время обратного пути на базу был замечен еще один быстроходный теплоход, который Прин решил атаковать. Первая торпеда прошла мимо цели. Второй выстрел также оказался безрезультатным. Теплоход избежал печальной судьбы своего предшественника.

Два дня спустя подводная лодка ошвартовалась на своей базе в Киле. Прин доложил о результатах похода командующему подводным флотом и, с трудом сдерживая свои возмущение и горечь, сообщил контр-адмиралу об отказе как минимум шести торпед и предположил, что ситуация с торпедами явно ненормальна.

В середине марта U-47 отправилась в свой четвертый боевой поход. Но уже через несколько часов старший механик доложил о выходе из строя главного компаса. Подводная лодка направилась к Гельголанду[39].

Выходя оттуда после ремонта, она прошла буквально на расстоянии волоса от дрейфующей мины. С еще парочкой таких же «гостинцев» она разминулась в течение нескольких последующих часов. Чуть позже поступило первое донесение вахтенного о замеченной цели. Однако оно оказалось ошибочным – за «силуэт громадного корабля» была принята скала.

Подводная лодка пришла в район Оркнейских островов и начала там крейсировать; во время вахты сигнальщик заметил на горизонте вражеский эсминец. За ним следовал линкор, однако они находились на расстоянии 12 километров от лодки и очень быстро исчезли из вида.

В ночь на 25 марта вахтенный в рубке заметил одиночный пароход, выглядевший в тот момент вряд ли больше чуть более светлой точки в окружающей темноте. Однако это суденышко становилось все больше и должно было пройти не так далеко от лодки. Первый помощник капитана, которым в этом походе был обер-лейтенант фон Варендорф, поскольку Эндрасс получил свою собственную лодку, рассчитал данные для торпедного выстрела. Первая выпущенная торпеда прошла мимо. Лишь следующая стала роковой для парохода Britta водоизмещением всего лишь 1145 БРТ. Местоположение подводной лодки было засечено несколькими эсминцами, которые преследовали субмарину в течение трех часов. Когда она снова поднялась на поверхность воды, море уже было пустынно. Спустя 24 часа U-47 и несколько других подводных лодок получили приказ прервать боевой поход. Все они, как оказалось, должны были участвовать в другой операции. Речь шла о высадке десанта в Норвегии в ходе операции «Везерские маневры».

3 апреля 1940 года U-47 вышла в море для участия в этой операции. В сейфе командира подводной лодки запечатанный пакет с надписью на нем «Операция „Хартмут“».

U-47 была включена в состав 5-й оперативной группы. В эту же группу входили еще субмарины U-48, U-49, U-50 и U-52. Несколько позже к ним присоединилась и U-37. Когда Гюнтер Прин получил радиограмму с приказом открыть секретный пакет, наступило воскресенье. Гюнтер Прин вскрыл пакет и прочитал: «U-47 следовать к Норвегии и войти в Ваагс-фьорд».

Подводная лодка развернулась и, пересекая все море, направилась к новой цели, к которой и подошла 12 апреля. Она уже стала втягиваться в Ваагс-фьорд, но ранним утром этого дня Прин получил циркулярную радиограмму: «№ 1430, подводным лодкам у Нарвика. Следовать к Нарвику. Прорвать заслон британского флота».

Деревянные мечи

Гюнтер Прин принял решение прежде всего втянуться поглубже в Ваагс-фьорд, поскольку он был убежден, что неприятель предпримет попытку десанта также и здесь, в Гратангене[40] и Лавангене[41]. С 15 апреля подводная лодка занимала позицию примерно посередине фьорда. Новый старший механик лодки инженер-обер-лейтенант Ботманн удерживал ее на перископной глубине, где и были засечены сильные шумы корабельных винтов.

Прин осмотрел в перископ горизонт и сообщил команде:

– Вокруг нас – целый флот. Аппараты с первого по четвертый к подводному пуску – товсь!

После изготовки к стрельбе он дал веерный залп по большому грузовому судну и два одиночных пуска по столь же крупным судам.

Однако не раздалось ни одного взрыва, которые дали бы ему понять, что торпеды попали в цель.

– Черт возьми, что происходит с торпедами? – выругался Прин. – Аппараты перезарядить! Уходим севернее в Аста-фьорд!

Подойдя ближе к берегу у селения Андорья, U-47 снова всплыла. Прин передал радиограмму командованию, сообщив как о скоплении судов в Ваагс-фьорде, так и о необъяснимом отказе торпед.

В сгустившихся сумерках подводная лодка снова двинулась на поиски противника. В носовых торпедных аппаратах покоились, готовые к стрельбе, три торпеды с электрическими двигателями и одна – с двигателем на сжатом воздухе. На этот раз они не должны подвести!

Двигаясь малым ходом, подводная лодка приблизилась метров на восемьсот к громадным транспортным судам и дала залп. Торпеда на сжатом воздухе, уже подойдя близко к цели, вдруг изменила курс примерно на 20° и взорвалась позади обстрелянного судна, ударившись о береговую скалу. Три торпеды с электродвигателями пропали, никак не дали о себе знать. Прин приказал произвести пуск из кормового торпедного аппарата. Во время разворота субмарина ударилась о подводную скалу и засела на ней.

Прин немедленно принял все возможные меры, чтобы облегчить лодку. Он приказал осушить переднюю балластную цистерну и цистерны, компенсирующие вес выпущенных торпед, чтобы облегчить носовую часть лодки, застрявшую на скале.

Если бы сейчас к лодке подошел эсминец, он мог бы расстрелять ее из своих орудий, как мишень в тире. И это все из-за никуда не годных торпед!

Лишь через продолжительное время, работая задним ходом дизелей, удалось стащить подводную лодку со скалы. U-47 развернулась и двинулась по направлению к сейнеру, который лежал в дрейфе у выхода из фьорда. Не доходя до него, подводная лодка погрузилась и ушла на глубину. Двигаясь на электромоторах, субмарина прошла под рыбачьим суденышком и избежала нескольких сброшенных вслед ей глубинных бомб.

– Похоже было на какой-то фильм ужасов, – пробурчал боцман Бём, обращаясь к командиру, и тот ответил:

– Точно, Бём, а если бы у меня было время, то я дрожал бы от страха.

Последние четыре торпеды, которые сейчас покоились в торпедных аппаратах U-47, могли еще принести какую-нибудь добычу, как по крайней мере надеялся командир. Когда 19 апреля подводная лодка вышла на позицию для стрельбы по дредноуту Warspite, казалось, ей все же улыбнулась удача. Залп двумя торпедами по этому колоссу с расстояния в 900 метров был буквально обречен на успех. Торпеды просто не могли промахнуться!

Обе выпущенные подводной лодкой торпеды устремились к ветерану Первой мировой войны, помнившему еще Ютландский бой. Но их стремительный бег не закончился взрывами. Лишь спустя 7 минут после пуска до лодки докатился слабый звук взрывов – сработал самоликвидатор торпед.

Но подводная лодка изрядно поплатилась за этот неудачный пуск – вражеские эсминцы бросились преследовать ее. Много раз субмарина была буквально на грани уничтожения. И все же капитану удалось увести ее от преследователей.

– Это просто колоссальное свинство, Варендорф, – сказал Прин, обращаясь к своему первому помощнику. – Мы сражаемся деревянными мечами и рискуем всем из-за ничего.

Прин ничуть не сомневался в том, что он должен будет доложить эту ситуацию командующему подводным флотом.

26 апреля U-47 вернулась в Киль. Только тут ее команда узнала весь масштаб происшедшей трагедии с отказом торпед. Утром следующего дня после своего возвращения Гюнтер Прин предстал перед командующим подводным флотом. Он поведал все, что было у него на сердце, и Большой Лев обещал ему, что он скоро снова получит возможность одерживать победы.

Прин ответил на это:

– Так точно, господин адмирал! Если только мы сможем сражаться настоящими торпедами, а не должны будем фехтовать деревянными мечами.

– Положись на меня, мой мальчик, – произнес Дёниц. – Я прослежу за этим.

Шестой боевой поход. Битва в Атлантике

Ранним утром 4 июня 1940 года U-47 вышла в свой шестой боевой поход. На этот раз ей предстояло действовать в Атлантике, западнее Ирландии. Уже направляясь в свой оперативный район действий, лодка получила срочную радиограмму от командующего подводным флотом, в которой сообщалось, что по курсу лодки совершил вынужденную посадку на воду германский самолет. Всем подводным лодкам в этом районе предписывалось попытаться обнаружить его и взять выживших на борт.

Рассчитав точку возможного вынужденного приводнения самолета и вероятный его снос течением, Прин скорректировал курс субмарины и стал двигаться к вероятному месту его нахождения. Когда подводная лодка подошла к этой точке в надводном положении, Прин сам занял место в рубке. По какому-то внутреннему наитию он внезапно приказал развернуть лодку на 245°. Спустя несколько секунд после того, как субмарина легла на новый курс, Прин заметил сигнальную ракету. Лодка немного скорректировала курс и некоторое время спустя уже принимала на борт троих летчиков, спасшихся на надувной лодке. Один из них был ранен. Первого пилота с ними не было, он не смог вовремя выбраться из подбитого самолета.

Через некоторое время после спасения экипажа самолета был замечен пароход. Лодка ушла на перископную глубину, подошла ближе, и тут Прин смог рассмотреть весь конвой. Он насчитал 42 парохода, замыкающими шли два эсминца. Затем с хвоста конвоя подошли еще два эсминца, которые стали сопровождать конвой с флангов. Еще чуть позже стал виден пятый эсминец, который постоянно менял свое местоположение, заходя то справа, то слева конвоя.

Три часа пыталась U-47 занять позицию для торпедной атаки, но эсминцы эскорта постоянно оттесняли его от судов конвоя. В конце концов Прин заметил одиночное судно, двигающееся в хвосте конвоя. Это был пароход, по оценке командира, водоизмещением примерно 6 тысяч БРТ. На этот раз подводная лодка смогла занять подходящую позицию для атаки и 14 июня в 19:44 выпустила торпеду из аппарата № 1.

После попадания пароход остановился, весь объятый пламенем, и стал подавать сигналы бедствия. Это оказался крупный сухогруз Balmoralwood водоизмещением 5834 БРТ, в этой точке он и ушел под воду.

Прин, потопив первое судно из состава конвоя НХ-48, попытался было, дав полный ход дизелям, нагнать ушедший вперед конвой. Сделать это ему не удалось, но его дело продолжила U-38 под командой Либе, потопившая еще два судна этого конвоя.

21 июня фельдфебель Кларе, один из спасенных летчиков, заметил в море следующий конвой – он поднялся в рубку только затем, чтобы выкурить сигарету, но при этом держал глаза открытыми.

– Будем идти на пределе видимости и атакуем только после наступления сумерек, – принял решение командир.

За пару минут до 20:00 U-47 произвела залп из надводного положения. Семь минут спустя двумя ее торпедами был поражен один из танкеров, остальные торпеды попали в два крупных парохода.

Для танкера два торпедных попадания оказались смертельными. Это был San Fernando водоизмещением 13 056 БРТ.

Панамский пароход Cathrine, замеченный 24 июня, смог увернуться от пущенной в него одной торпеды, но был расстрелян из палубного 88-мм орудия и затонул.

Его судьбу 27 июня разделил пароход Lenda водоизмещением 4005 БРТ, с той только разницей, что от торпеды он не ушел, но был добит артиллерией.

И еще одну свою победу Прин смог занести в «Журнал боевых действий» в тот же самый день, когда он одной торпедой потопил голландский пароход Leticia. Этот пароход шел из Карибского моря в Англию с грузом жидкого топлива. Когда Прин выловил нескольких моряков с этого парохода из озера разлившегося топлива, он позволил им подняться на палубу и смыть с одежды горючее. Затем он приказал спасательным шлюпкам с потопленного танкера подойти к лодке и поскорее забрать своих товарищей. Это оказались третий и четвертый помощники капитана, которые и были переправлены в одну из спасательных шлюпок. После этого он велел показать ему капитана танкера и вполне определенно высказал ему все, что он думает о нем как о моряке.

Наступившей ночью торпеда, выпущенная по идущему быстрым ходом одиночному судну, прошла мимо цели.

В предутреннем полумраке 29 июня был замечен танкер. Но это сообщение вскоре должно было быть скорректировано: судно оказалось не танкером, но просто сухогрузом. Он был остановлен последними шестью снарядами из палубного орудия, а затем расстрелян едва ли не в упор выстрелом торпеды. Промахнуться было невозможно, и Empire Toucan водоизмещением 4421 БРТ быстро ушел на дно.

30 июня было замечено еще одно одиночное судно. Субмарина предприняла атаку из погруженного положения и в 14:45 выпустила торпеду. Греческий танкер Georgios Kyriakides затонул несколькими минутами спустя.

Утром 2 июля, когда подводная лодка уже ложилась на обратный курс, старшина торпедистов Тевес доложил, что последняя остававшаяся торпеда приведена в порядок и может быть использована.

Это и произошло немного позже: в туманной дали удалось различить быстро приближающееся громадное судно. Оно шло курсом наперерез подводной лодки, которая срочным погружением ушла под воду и стала следить в перископ за быстрым сближением с целью.

С минимально возможной дистанции Гюнтер Прин выпустил свою последнюю торпеду. Она ударила в борт в районе первой дымовой трубы парохода, который потерял ход и начал передавать сигнал бедствия. Оказалось, что это Arandora Star водоизмещением 15 501 БРТ, которая вскоре скрылась под водой.

Гордо неся на поднятом перископе десять вымпелов, U-47 5 июля вернулась на свою базу.

Наступило 26 августа 1940 года, когда U-47 вышла в свой седьмой боевой поход. Ранним утром 2 сентября на границе отведенного ей оперативного района был замечен пароход, двигавшийся зигзагообразным курсом в направлении Англии. Это был, как удалось установить, Ville de Mons водоизмещением 7463 БРТ, который после попадания торпеды в течение нескольких минут стал уходить форштевнем в воду и вскоре затонул.

После столь многообещающего начала один успех следовал за другим. 4 сентября был потоплен крупный Titan водоизмещением 9035 БРТ и торпедирован, но остался на плаву другой пароход. Добить его не удалось, так как U-47 была оттеснена от подбитого судна непрерывно ведущим огонь эсминцем.

Затем ранним утром 7 сентября U-47 потопила Neptunian из состава конвоя SC-2, а в 5:15 и в 5:33 атаковала еще два судна из состава все того же конвоя, пустив на дно Jose de Larrinaga и Gro. Спустя почти ровно 48 часов жертвой следующей одиночной торпеды U-47 стал Possidon.

На этом победы, по крайней мере временно, закончились.

Корабли эскорта начали преследование подводной лодки и в течение долгих часов пытались уничтожить эту опаснейшую для них субмарину. Однако Прин и на этот раз не дал себя поймать. Когда он снова смог подняться на поверхность, он без промедления стал преследовать SC-2, не приближаясь к нему вплотную.

Вечером 10 сентября эскортная группа конвоя снова вынудила субмарину уйти под воду. Но глубинных бомб за этим, к счастью, не последовало. Однако следующие атаки эскортных эсминцев оказались куда более опасными. Все же Прину удалось выйти и из этой критической ситуации.

Накануне сеанса радиосвязи с командованием Прин подсчитал итоги своих побед и тут только понял, что у него осталась всего одна боеготовая торпеда. После ее израсходования командование сможет задействовать лодку только в качестве метеорологического пункта.

До утра 20 сентября U-47 исполняла эти обязанности. Затем вахтенные заметили следующий в Англию конвой НХ-72, и командир, отправив радиограмму о визуальном контакте, последовал за ним, чтобы навести на конвой своих товарищей. Вскоре в этот район подтянулись еще пять подводных лодок. Ими командовали такие асы подводных сражений, как Кречмер на U-99, Шепке на U-100, Блайхрод на U-48 и Йениш на U-32.

Все пять подводных лодок быстро собрались вокруг конвоя, кроме них здесь на месте встретились еще U-99 и U-47. U-99 первой заняла позицию для стрельбы по этому конвою. После открытия огня ее командир доложил о нескольких потопленных судах. Утром 21 сентября снова встретились U-47 и U-99.

Прин предложил своему боевому товарищу, чтобы тот позволил ему сделать несколько выстрелов по уже торпедированному и обстрелянному подводной лодкой U-99 судну Elmbark, которое упорно держалось на поверхности воды.

Кречмер предоставил U-47 свободу действий, и ее команда выпустила несколько зажигательных снарядов по кажущемуся непотопляемым Elmbark, который в конце концов был все же затоплен торпедным залпом с U-99.

25 сентября U-47 впервые вошла в свою новую базу на территории Франции. Будучи в море, она получила приказ возвратиться в Лорьян.

Проведя 17 суток на своей новой базе в подготовке к новым боевым действиям, 12 октября 1940 года U-47 вышла в свой восьмой боевой поход. Когда U-93, которой командовал Клаус Корт, сообщила 16 октября об обнаружении конвоя, Прин принял решение как можно быстрее заняться этим конвоем. Подводная лодка развернулась и на полном ходу пошла курсом на пересечение с предполагаемой целью. Однако на следующий день U-48 обнаружила другой конвой. Это был SC-7, местоположение которого было более благоприятным для Прина, поэтому он решил переключиться на вновь обнаруженный конвой.

В общей сложности к конвою SC-7 стянулось восемь подводных лодок. Еще на подходе к точке перехвата Прин, стоя в рубке идущей в надводном положении U-47, услышал далекий гул взрывов торпед, который дал ему знать, что его боевые товарищи уже начали охоту за судами конвоя.

Незадолго до подхода к точке перехвата U-47 ушла под воду. Когда же она 19 октября снова всплыла, то вахтенные в рубке увидели на горизонте горящий танкер, который они использовали как ориентир.

К вечеру 19 октября U-47 подошла наконец к движущемуся конвою и тут же предприняла целый ряд атак по его судам: первым был потоплен Bilderdijk водоизмещением 6856 БРТ, прибившийся к каравану из состава конвоя НХ-79. Был торпедирован моторный танкер Shirak, двумя лодками, U-47 и U-46, потоплен Wandby, а 20 октября за ним последовала La Estancia. Следующей жертвой стал Withford Point, а вместе с моторным танкером Athelmonarch, с его 8995 БРТ, тем же утром 20 октября было торпедировано еще одно большое судно, которое все же смогло добраться до места назначения.

Прин считал, что он потопил восемь судов общим водоизмещением 50 500 БРТ. Но затонули только четыре судна из них, а два были только торпедированы, но остались на плаву. С двумя оставшимися вопрос так и остался неясным. Можно было предполагать, что две торпеды поразили одно и то же судно, La Estancia.

Так как счет вражеского тоннажа, потопленного U-47, уже перевалил за 200 тысяч БРТ, то 20 октября 1940 года Гюнтер Прин стал пятым солдатом германского вермахта и первым в военно-морском флоте командиром, награжденным дубовыми листьями к Рыцарскому кресту.

23 октября подводная лодка вернулась в Лорьян, а на следующий день во время обсуждения итогов этого похода адмирал Дёниц обратился к ее командиру со следующими словами:

– И снова выдающийся поход, Прин. Дубовые листья ты заслужил, да и вся твоя команда тоже. У лодки есть повреждения?

– Через десять дней мы снова будем готовы к выходу, герр адмирал.

Все члены команды чувствовали себя отлично и были в прекрасном настроении, ничто не говорило о том, что они нуждаются в каком-либо особом отдыхе. Восьмой боевой поход U-47 длился только 18 суток, в районе конвоя она действовала только 24 часа.

Два следующих боевых похода

31 октября 1940 года Гюнтер Прин во второй раз предстал перед Гитлером. Фюрер собственноручно вручил одному из самых результативных командиров подводных лодок Третьего рейха дубовые листья к Рыцарскому кресту.

А ранним утром 3 ноября U-47 снова выходила в море. Когда лодка вошла в Бискайский залив, свежий ветер перешел в настоящий шторм. Наступившей ночью он даже еще усилился. После полуночи 4 ноября радист лодки перехватил радиограмму с U-99, направленную командующему подводным флотом. Кречмер сообщал, что он обнаружил идущий в плотном строю конвой и немедленно атаковал его. «Молчаливый Отто» потопил суда из состава этого конвоя общим водоизмещением 30 тысяч БРТ и стал, сразу после Прина, шестым солдатом германского вермахта, награжденным дубовыми листьями к Рыцарскому кресту, который к тому же перешагнул за рубеж в 200 тысяч тонн на своем счету.

Через пару дней U-47 задержала в море португальское судно Gonzalo Velho. Поскольку оно было приписано к нейтральной стране и не несло никакого военного груза, Прин позволил ему продолжать плавание.

Подводная лодка упрямо шла сквозь крепчающий шторм. В свойственной ему манере Прин даже спросил у своего помощника:

– Интересно, Веттен, неужели святой Петр был англичанином?

Похоже, что именно так это и было, потому что в течение двух недель только и было видно, что бушующее море. Но вот наконец в поле зрения вахтенного попал конвой НХ-90. На него были наведены еще шесть других германских лодок. После того как одна из них, U-101 под командованием Менгерзена, потопила несколько судов из состава этого конвоя, к охоте на него ранним утром 2 декабря приступила и U-47. Залпом из двух торпедных аппаратов она потопила Ville d’Arlon водоизмещением 7555 БРТ, который ушел на дно незадолго до 4:00. В 5:25 лодка выпустила две следующие торпеды по британскому моторному танкеру Conch. После попадания первой торпеды танкер стал терять ход, после второй – вообще остановился, но все же не был занесен на счет U-47, поскольку затонул только 3 октября в 10:19 после торпедного залпа подводной лодки U-99. Таким образом, 8375 БРТ буквально «ускользнули из-под носа» Прина, как уныло прокомментировал ситуацию старшина Бём.

В ходе дальнейшего преследования этого конвоя изрядно досталось и U-47. К повреждениям, причиненным яростным ураганом, добавились еще и куда более значительные, нанесенные глубинными бомбами. Поэтому вскоре Прин принял решение прервать боевой поход и ходатайствовать перед командованием об отдаче приказа на возвращение.

Адмирал Дёниц, полностью доверяя своим командирам, без промедления отдал такой приказ и запросил о полученных повреждениях. В ответной радиограмме Прин подробно их перечислил: «№ 30/151, вышли из строя: главный осушительный насос, насосы уравнительных цистерн, противопожарная система, повреждено управление лодкой. Потеряли герметичность выхлопные клапаны, люк рубки. Разболтан привод коленчатого вала. При повышенной скорости хода течь топлива. Минимальный срок ремонта – шесть недель».

6 декабря U-47 вернулась на базу, а на следующее утро Прин докладывал Большому Льву. После доклада Дёниц произнес:

– Что ж, теперь как тебе, так и твоей команде нужно отдохнуть. Но что потом? Может, возьмешь под свою команду флотилию? Мне нужны такие люди, как ты, мой мальчик.

– Если позволите мне выбирать, то я хотел бы получить новую лодку типа IX D2, которая скоро будет закончена постройкой, – возразил командующему Прин.

– Ладно, так тому и быть! Выйдешь в море еще раз на своей U-47. А потом она станет учебной субмариной на Балтике, а ты примешь новую лодку, – согласно кивнул Дёниц.

– Благодарю, герр адмирал, – ответил обрадованно Прин, разумеется довольный решением Большого Льва.

Вместе с ним шла смерть

Похоже было на то, что сама благосклонная к Прину судьба не хотела снова выпускать в море U-47, – во время испытательного выхода 15 февраля 1941 года после окончания ремонта подводной лодки в блоке цилиндров правого дизеля была обнаружена трещина. И хотя этот дефект был устранен достаточно быстро, 20 февраля произошел другой случай. Лодка готовилась к своему десятому боевому походу. Прин попрощался со своим другом Кречмером словами:

– Пока, Отто!

– Слушай, да я тоже выйду через пару дней. Придержи там для меня какой-нибудь конвой пожирнее, – ответил на это Кречмер своему товарищу.

U-47 прошла по Изеру и направилась в определенный ей район действий. 25 февраля она доложила, что заметила конвой и предполагает его атаковать. Ранним утром 26 февраля субмарина заняла позицию для стрельбы по четырем пароходам из состава конвоя ОВ-290. В кильватерном строю следовали бельгийский сухогруз Kasongo, шведский танкер Diala, норвежский пароход Borgland и шведский Rydboholm. Все они, включая громадную Diala с ее водоизмещением в 8106 БРТ, затонули, сраженные точно посланными с U-47 торпедами.

28 февраля U-47 потопила своей артиллерией ранее обстрелянный U-99 пароход Holmelea. Таким образом, за этот боевой поход подводная лодка могла записать на свой счет уже снова четыре судна.

Об этом Прин доложил спустя несколько часов в краткой радиограмме, посланной командующему подводным флотом: «Ухожу от преследования и бомбардировки. Контакт с конвоем потерян. Успехи к настоящему времени – 22 тысячи тонн. Прин».

Ближе к вечеру в этот же день 28 февраля Прин и Кречмер услышали звук винтов нового конвоя. Прин рассказал своему товарищу, что он сегодня же несколько ранее встретился с U-100.

– Шепке со своей U-100 должен быть где-то за нами, Отто.

– Отлично, втроем мы здесь натворим дел! Нам бы только увидеть этот конвой перед нашими торпедными аппаратами.

– Именно так, Отто, – заключил Прин.

В этот момент туман поредел, и оба стоявших в рубках командира субмарин почти одновременно увидели конвой. 40 судов двигались на дистанции примерно в 3 морские мили от обеих подводных лодок. На обращенном к ним фланге конвоя шли два эсминца. И если один из них продолжил свое движение, то второй внезапно развернулся и двинулся к субмаринам, которые отвернули друг от друга, срочно погрузились и дали полный ход своим двигателям.

Весь день эсминцы не давали возможности лодкам появиться на поверхности. Когда поздним вечером U-99 все же смогла всплыть, старший радист лодки Кассель принял радиограмму оперативного отдела штаба, в которой говорилось, что на следующее утро предполагается вылет самолета-разведчика, который должен будет установить местонахождение конвоя для подводных лодок.

На следующий день вахтенные в рубке больше не наблюдали обнаруженный накануне конвой. Лишь ближе к вечеру U-99 заметила три горящих и погружающихся в воду парохода из состава этого конвоя, пораженные попаданиями бомб с самолета дальней разведки «Фокке-Вульф» FW-200 «Кондор»[42]. Одиночное судно, обнаруженное часом позже, смогло увернуться от пущенной на него торпеды и уйти невредимым.

Когда до 4 марта в штаб подводных лодок в Керневеле не поступило ни одного радиодонесения об одержанных успехах или о местонахождении конвоя, командующий подводным флотом приказал всем находящимся в районе оперативных действий западнее Великобритании подводным лодкам осуществить новый поиск перпендикулярно предполагаемому курсу конвоя. В поиске участвовали U-47, U-95, U-99 и U-100. Подводные лодки двигались на расстоянии 24 морских миль друг от друга, прочесывая акваторию.

Утром 6 марта в 4:45 U-47 снова вышла на связь. Подводная лодка обнаружила новый конвой, двигавшийся в открытое море от одного из Гебридских островов со скоростью восемь узлов, держа курс норд-вест. Немедленно на этот конвой была наведена U-99. На полной скорости Кречмер бросился догонять его. Этот конвой, ОВ-293, представлял собой группу судов, шедшую из Англии на запад к побережью США.

Его сопровождало очень сильное эскортное охранение из нескольких эсминцев. U-99 подошла к конвою 7 марта в 1:00. Обойдя головную группу конвоя, Кречмер зашел с фланга, используя тень от луны. Придав подводной лодке дифферент на корму, он стал осматривать в перископ горизонт и сразу же увидел три эсминца, прикрывавшие конвой с правого фланга. U-99 пришлось отойти от конвоя.

Двумя часами позднее вахтенные в рубке заметили силуэт громадного судна. Этот пароход, по всей вероятности, не входил в состав конвоя, но Кречмер не мог упустить такую представившуюся ему возможность.

Выпущенная лодкой одиночная торпеда попала в громадное судно, которое тут же сбросило ход и стало передавать сигналы бедствия. Оно оказалось британским китобоем Terje Viken, потерявшим ход и легшим в дрейф на поверхности моря: «Громадная цель, по которой не промахнешься и с завязанными глазами».

Вторая торпеда была выпущена по замеченному чуть позже танкеру, который тоже стало преследовать U-99. Этот танкер также стал передавать сигнал бедствия. Как оказалось, он носил название Athelbeach и имел водоизмещение 6568 БРТ.

– Подойдем поближе и потопим танкер орудием, – приказал Кречмер.

Расчет палубного орудия открыл огонь по танкеру, но очень быстро стало понятно, что потребуется много времени и снарядов, прежде чем удастся отправить на дно Athelbeach подобным образом.

– Торпедная атака! – приказал наконец Кречмер.

Одна из выпущенных торпед попала танкеру в днище, после чего он исчез в пучине.

Именно в этот момент старший радист подводной лодки принял последнюю радиограмму с борта U-47. В ней Прин еще раз сообщил координаты, курс и скорость конвоя, который он намеревался атаковать.

Но Кречмер все же решил вернуться в ту точку, где должен был дрейфовать подбитый китобой, чтобы окончательно добить его.

Когда подводная лодка подошла к этому месту, вахтенный в рубке сообщил о нескольких горящих судах на поверхности моря, однако китобоя нигде не было видно.

– Он, вне всяких сомнений, затонул, – произнес второй помощник, но Кречмер, сомневаясь в этом, покачал головой.

(Все, что оставалось на плаву от расстрелянного лодкой Terje Viken, было пущено на дно только 14 марта двумя британскими эсминцами и корветом.)

Чуть позже U-99 приняла радиограмму с борта U-70. Капитан-лейтенант Матц сообщал о значительных повреждениях рубки. Затем с борта U-99 была замечена подводная лодка в надводном положении, которая следовала в район нахождения U-70, чтобы оказать ей помощь. В тот момент, когда обе лодки переговаривались флажным семафором, из-за стены дождя показались два вражеских корвета. Обе лодки ушли от них под воду.

Но если U-99 довольно быстро смогла уйти от последовавшей за этим бомбардировки глубинными бомбами, то U-70 корветы Camellia и Arbutus преследовали весь день и в конце концов доконали ее серией глубинных бомб, поставленных на максимальное заглубление. Тем не менее ее командир и несколько членов экипажа смогли выплыть на поверхность и были выловлены из воды.

Когда U-99, оторвавшись от своих преследователей, снова всплыла на поверхность воды, старший радист лодки снова поймал радиограмму, из которой стало ясно, что подводная лодка U-A под командованием капитан-лейтенанта Эккермана также получила значительные повреждения в результате бомбардировки глубинными бомбами и докладывает о своем возвращении в Лорьян.

Теперь в районе конвоя оставались только U-47 и U-99, но U-47 больше на связь не выходила, хотя Кречмер несколько раз пытался установить с ней радиоконтакт. В течение всего дня 7 марта U-47 много раз вызывала на связь штабная радиостанция командования подводных сил в Керневеле. Лодка по-прежнему молчала и уже никогда более не выходила на связь.

Об обстоятельствах гибели U-47 поведал несколько дней спустя капитан-лейтенант Дж. М. Роуленд, командир эсминца Wolverine, в виде устного доклада начальнику бюро расследований британского адмиралтейства капитану Гризи. Приведем здесь дословно этот доклад:

«Со своим эсминцем Wolverine я следовал в эскортной группе охранения конвоя ОВ-293. Вечером 7 марта конвой следовал юго-восточнее Исландии. Мы четко выдерживали курс и не обменивались световыми сигналами, чтобы не демаскировать наш конвой. Затем на нашем эсминце сыграли тревогу – „Опасность подводных лодок“ – и я поспешил на мостик.

В 0:23 8 марта акустик на „Асдике“ различил звуки винтов подлодки. Через полминуты впередсмотрящий заметил впереди клубы дыма от работы дизелей.

Я выдерживал скорость движения 18 узлов и дал сигнал на Verity, второй эсминец прикрытия, шедший на правом фланге конвоя. Когда наш впередсмотрящий заметил кильватерный след лодки, я увеличил скорость до 22 узлов. В 0:27 я рассмотрел силуэт лодки и дал полный ход вперед. Когда Verity в 0:31 произвел выстрел осветительным снарядом, подводная лодка погрузилась. Расстояние от нашего эсминца до нее составляло примерно 1 морскую милю. В 0:48, когда от акустика поступило донесение „Над лодкой!“, я приказал сбросить серию глубинных бомб. Через некоторое время мы снова установили звуковой контакт с лодкой, и на этот раз я снова приказал сбросить серию из восьми глубинных бомб. За ними последовала одна сверхтяжелая глубинная бомба.

Около 3:31 – мы больше не слышали звуков подводной лодки и не наблюдали ее – главный механик эсминца доложил о масляном пятне на поверхности моря. Он быстро взял пробу воды из этого пятна и после экспресс-анализа доложил о своей убежденности в том, что это масло от двигателя германской подводной лодки.

Несколько минут спустя мы снова услышали шум винтов лодки и сбросили новую серию глубинных бомб. В 4:03 на поверхности воды было замечено новое масляное пятно. Когда мы двинулись вдоль этого следа, акустик снова доложил: „Звук винтов!“ Но на этот раз он был слышен со стороны кормы. Должно быть, мы имели дело с весьма опытным и искусным командиром подводной лодки, который опять смог нас провести.

Когда мы развернулись и легли на контркурс, то в 5:18 увидели подводную лодку, которая всплыла на поверхность.

Я отдал приказы: „Полный ход вперед!“ и „Идем на таран!“. Однако субмарина заметила нас и своевременно ушла под воду. По оставляемому ею при погружении следу я увидел, что она поворачивает, и отдал приказ рулевому также совершить поворот. К счастью для нас, вода была очень прозрачной и чистой, так что я отчетливо видел корму погружающейся лодки и след из воздушных пузырей, оставляемый ею за кормой.

Оказавшись точно над лодкой, я приказал сбросить серию из десяти глубинных бомб. Было ровно 5:22. С интервалами 4 секунды были сброшены две серии глубинных бомб, поставленные на небольшую, среднюю и значительную глубину срабатывания. Следя за выполнением этого приказа, я вышел на правое крыло мостика и наблюдал, как вздымались водяные холмы при взрывах глубинных бомб именно в том месте, где поднимались пузыри воздушного следа за лодкой. Подводная лодка смогла к этому времени погрузиться не более чем на 15 метров.

Я приказал развернуться, чтобы попытаться найти всплывшие обломки субмарины, но в этот момент акустик доложил о появлении нового контакта. Я развернулся навстречу этому новому противнику. Но еще тогда, когда мы сбросили последнюю серию глубинных бомб, вскоре после их взрывов я заметил вспыхнувшее на воде оранжево-красное пламя, которое продержалось секунд десять и затем погасло.

Спустя часа три мне стало совершенно ясно, что обнаруженный акустиком новый контакт никакая не подводная лодка, но всего лишь большой косяк рыбы, который и ввел нас в заблуждение. Тотчас же я приказал развернуться и следовать к тому месту, где я заметил горящее на воде пламя».

В заключении к рапорту командира Wolverine, который смог собрать несколько обломков на месте гибели и поэтому был уверен, что потопил подводную лодку, от себя капитан Гризи добавляет следующее: «Я совершенно уверен, что та подводная лодка, которую Вы утром 8 марта забросали глубинными бомбами и, по всей видимости, потопили, была именно U-47. Тем не менее Ваш рапорт не может считаться окончательным свидетельством того, что этот корабль был действительно уничтожен Вами, а его команда погибла вместе с ним».

Но, к сожалению, дело обстояло именно так. Wolverine действительно потопил U-47. Блестящая звезда этого известнейшего командира подводной лодки закатилась.

Причем это была далеко не единственная подводная лодка, потерянная в течение марта. Наряду с самым знаменитым командиром-подводником в этом месяце погибли еще две субмарины, U-99 и U-100.

В течение нескольких недель штаб-квартира подводных сил в Керневеле еще продолжала вызывать U-47. Однако все было напрасно, подводная лодка не выходила на связь. Лишь только 23 марта 1941 года Верховное командование вермахта сообщило:

«Подводная лодка под командованием капитана 3-го ранга Гюнтера Прина не вернулась из своего последнего боевого похода на врага. Командование флота вынуждено полагать подводную лодку погибшей.

Капитан 3-го ранга Гюнтер Прин, герой Скапа-Флоу, и его отважная команда будут жить в сердцах всех немцев».

В приказе командующего подводным флотом было сказано:

«Гюнтер Прин, герой Скапа-Флоу, совершил свой последний поход.

Мы, германские подводники, склоняемся перед ним и его командой. И хотя он исчез в бескрайнем океане, он все же остается среди нас, живым в нашей памяти.

Он будет сопровождать каждую подводную лодку, уходящую на запад, невидимый живым, он все будет стоять у перископа в каждой атаке на врага. Он будет вместе с нами направлять каждый удар против Англии.

Мы потеряли его, но обрели тот символ, который будет вдохновлять нас в нашей нелегкой, но бескомпромиссной борьбе против Англии.

Душа его будет сражаться вместе с нами.

Дёниц».

Список судов, потопленных U-47 под командованием капитан-лейтенанта Прина

Общий итог:

потоплено: 31 судно тоннажем 184 102 БРТ, в том числе линкор Royal Oak;

торпедировано: 4 судна водоизмещением 31 500 БРТ;

поражен близким взрывом (?) крейсер Norfolk.

= – торпедировано.