Почти ежедневно Малинин, Шишкин и Волков в сопровождении то Франциско, то Криса, ездили на катере на остров, где была спрятана СМПЛ. Марина уехала уже на второй день, сославшись на неотложные дела. За неделю удалось проверить все механизмы подводной лодки, которые по выражению механика Шишкина, работали, «как часы». Необходимо было пополнить запас топлива, загрузить продукты и можно было выходить в море на контрольное погружение, чтобы проверить, как субмарина будет управляться на глубине. Об этом Малинин доложил Франциско. Тот поморщился и сказал, что сообщит об этом дону Уго.

– Ждите. Пусть решение принимают те, кто нами руководит. А вы пока отдыхайте, – разрешил Франциско своим подопечным.

После этого он и Крис также уехали, а Малинин с коллегами остались ждать. Дабы не терять времени даром, они обследовали местность, где располагалась таверна. Шустрый и бедовый Волков уже где-то сумел раздобыть карту, которую все трое принялись изучать.

– Смотрите, мужики, – обрисовал картину Малинин. – Даже если бы мы с вами решили соскочить, то отсюда нам самостоятельно не выбраться. С востока, где находится аэродром, куда мы с вами прилетели, только одна петляющая среди опасных каньонов дорога. По ней мы сюда и доехали. С севера и запада – Карибское море. С юга болота и речушка. Предлагаю пройтись и на всякий случай, приглядеться именно в этом направлении.

Прошлись до самой реки. Впереди, где проволочный забор огибал лагуну, вдающуюся в болотистую косу, заметили необычное оживление – вода в этом месте словно бурлила и кипела. Это дрались из-за добычи крокодилы. Мелькали чешуйчатые спины, мощные хвосты колотили по воде, а пена вокруг была алой от крови. Судя по пятнистой шкуре жертвы, крокодилы рвали на куски корову. Каким-то образом это старое животное оказалось по ту сторону проволочного забора во власти рептилий.

Неприятное зрелище решили не досматривать, а повернули назад к таверне.

– С нами так не поступят? – почему-то спросил Шишкин. – Выполним их задание и, чтобы не платить, ликвидируют.

Этот вопрос мучал и Малинина, потому как стопроцентной гарантии, что дон Уго не поступит именно таким образом, никто дать не мог.

– А мы подстрахуемся, – уверенно пообещал Малинин. – Поглядим, как будет складываться ситуация. Если что, уйдем на Кубу. И хрен они нас перехватят!

***

После ужина в комнату к Евгению постучалась Кармела и, осторожно войдя, сообщила: её мать – дона Изольда, сильно занедужила. Перед тем, как уйти в лучший мир, она просит, чтобы Кармела привела к ней человека, который сейчас проживает у них Ей требуется ему кое-что сообщить.

– Наша с Инито мать – местная ведунья. Я не знаю, зачем ты ей понадобился, но она не может уйти просто так, не исполнив то, что считает важным.

– Кармела, а почему ты пришла ко мне? Может быть, твоя мать желает встретиться и переговорить с кем-то из моих друзей?

– Нет, это ты. Мать сказала, чтобы я привела к ней светловолосого гостя. Твои друзья совсем иные: один черноволосый, а другой лысый, – сообщила Кармела, намекая на брюнета Шишкина и бритоголового Волкова.

– Хорошо. А когда мы пойдем? – поинтересовался Малинин.

– Прямо сейчас.

Кармела вызвалась проводить Евгения по нужному адресу и заодно, если понадобится, помочь с переводом. Малинин заглянул в глаза женщины и понял: не лежит у неё душа идти к матери, но ослушаться она никак не может.

Шли они минут пятнадцать, пока не оказались у дома, крайнего к реке. Малинин припомнил, что где-то недалеко от этого места утром крокодилы лакомились бедной коровой, но проявлять интерес к данной теме посчитал излишним.

Дверь им открыла малорослая щуплая старушка, едва ли не карлица, с седой непокрытой головой, с короткой стрижкой, походившая на подростка. Впустившая их ведунья – а это была именно она – принялась благодарить гостя, что откликнулся на её просьбу и пришел. Первое, что бросилось в глаза, при явном нездоровье, желтизне кожи, темных подглазьях и одутловатости лица, – необыкновенная телесная подвижность. Ей была свойственна чрезмерная телесная кинетика, переизбыточность движений и жестов. Она двигалась, словно на шарнирах. Жесты и телодвижения были или преувеличенно резкие, или уменьшенные до знаков пальцами, но почти без середины. Говорила она четко, но сухой скороговоркой, не делая пауз между словами, без интонаций, то немного понижая тон до полушепота или возвышая до легкого старческого дребезжания. Трудно сказать, сколько ей лет было на вид. Кармела говорила по пути, интонируя звук «о» по местному говору – она еще не старая, ей только семьдесят пять,

Гости прошли через переднюю в довольно просторную комнату. Насколько можно судить, это помещение играло роль гостиной и имело не совсем обычный вид. Малинин, конечно, не рассчитывал увидеть здесь котел для варки зелья, сову или летучую мышь, но зато у стены помещались два старинных кресла: одно напротив другого.

Хозяйка забралась в одно из них и жестом пригласила Малинина сесть в другое. Кармела присела прямо на пол недалеко от них. Поскольку старуха молчала и внимательно разглядывала гостя, разговор начал Евгений.

– Дона Изольда, вы звали меня. Я пришел. Не знаю, зачем я вам понадобился, но мои помыслы чисты, готов ответить на все ваши вопросы. Но перед этим, хотел бы узнать: про вас говорят, что вы колдунья. Есть ли основания для таких утверждений?

– Да врут люди, наговаривают – кто по злобе, кто по зависти. Ко мне приезжает много народу, я всех лечу. В человеке много зла копится, а изводить его он не умеет, а все болезни от зла и идут. Кому сам зло сделал, а оно к нему вернулось. Кто ему сделал, позавидовал или чего недоброе пожелал. Все зло между людей. Мое дело душу очистить, зло прогнать – вот и все мое лечение. Я верующая, только в церковь ходить здоровье не позволяет. Да и нет у нас тут церкви, а куда-то ездить я не хочу.

– А почему?

– Кто у нас в церковь ходит? – отвечала она вопросом на вопрос. – Там грешницы все, нагрешили, а теперь к Богу все побежали. Нет, не пойду никогда в такую церковь, где там среди них святость! Это притон, вертеп, там нечего мне делать!

Ее монолог, впервые за время беседы столь эмоциональный, мог бы произвести забавное впечатление, если бы не один существенный момент. Ей свойственно было говорить быстрой речью, почти скороговоркой, что видимо было следствием занятий, где немалую роль играет внушение. Собеседник подпадает под воздействие голосовой волны и потоком речи вовлекается в сферу воли говорящего, наговаривающего или заговаривающего, где контрапунктом набивается определенный трафарет внушения.

Малинин поймал себя на мысли, что эта ведунья все время ему кого-то напоминала. Ассоциации никак не сплетались в ощутимую форму, пока от старухи вдруг не повеяло чем-то холодным и опасным. С неё в одночасье вдруг слетела, как прозрачная обертка, ее сыпучая речь, и она, подобно затормаживающей пластинке, заговаривала все более низким и более густеющим, вязким басом.

– Как наша баба Яга! – прозрел Евгений. – Точь в точь! Толька наша более добрая и родная, а эта просто зверь.

– Чужестранец, я знаю, ты собираешься отыскать могилу моего Паоло? Я отговаривала сына выходить в море, в апреле лучше этого не делать. Но он меня не послушал. Его больше нет, но его душа до сих пор никак не может найти покой, – каким-то совсем иным низким голосом вдруг заговорила ведунья.

– Меня попросили найти погибшую подводную лодку. На ней отправилось в плавание три человека. Если один из них ваш младший сын, значит, я буду искать и его.

– Я помогу тебе, если ты выполнишь мою просьбу. А если не выполнишь, то погибнешь сам и погубишь своих товарищей. Подумай, пока не поздно. У тебя еще есть шанс все отменить. Но когда ты узнаешь, что необходимо сделать, назад дороги не будет. Согласен?

– Говорите, если это в моих силах, я постараюсь её выполнить.

Старуха очень пристально посмотрела в глаза Малинина и он на несколько секунд почувствовал себя словно на рентгене или во время сеанса компьютерной томографии. Сердце учащенно забилось, на лбу выступила легкая испарина, немного закружилась голова.

– Я верю тебе. Ты, на самом деле постараешься выполнить все, о чем попрошу…

После этого дона Изольда подробно поведала Малинину о своей просьбе и вручила небольшую коробочку, обтянутую синей кожей.

– Вскроешь её, когда будешь на месте. Раньше не надо.

– А что это? – на всякий случай поинтересовался Евгений.

– Это медальон. Но тебе его заранее лучше не видеть. Целее будешь. Положишь его рядом с останками моего сына.

– Скажите, дона Изольда, это вы так громко кричите? – задал мучивший его вопрос Малинин. – Зачем, если не секрет?

– Я общаюсь с моим мальчиком, моим дорогим Паоло, – призналась старуха. – Его душа слышит меня и отвечает. Для успокоения ему необходима моя помощь. Ты выполнишь мою просьбу и все встанет на свои места.

– Вы обещали сообщить мне, где затонула лодка вашего сына.

– Тебе будет нужно отыскать атолл Дьявола. Это где-то между Ямайкой и островом Кайман. Так мой сын называл небольшой архипелаг в форме кольца, окружающего лагуну. Внутри лагуны – скала с пещерой, имеющая два входа. Мало кто знает, что туда можно забраться лишь с востока, причем в полнолуние и при малой воде.

Малинин думал, что ведунья еще что-то скажет, но старуха вдруг замолчала и, закрыв глаза, всем своим видом показала, что беседа завершена.

– Пойдемте, – тронула за рукав Евгения Кармела. – Мама сообщила все, что считала нужным.