Жизнь в аэропорту Ираклиона бурлила. Был разгар туристического сезона, хотя этот самый сезон тут продолжается почти круглый год. В воздухе стоял сплошной гул авиационных двигателей. То и дело уходили в полет или приземлялись все новые машины различных компаний мира. И никому не было дела до небольшого самолетика марки «Гольфстрим- IV», одиноко примкнувшегося к самой кромке взлетного поля.

Опытным глазом Малинин сразу же определил, что это частный самолет. Во-первых, по окраске. Сверху «Гольфстрим» казался белоснежным, а ниже иллюминаторов был окрашен в пепельный, как говорят на флоте – «шаровый» цвет, который больше подходит военной авиации. Кроме того, самолет не имел опознавательных знаков и надписей на борту, которые свидетельствовали бы о принадлежности к какому-либо государству. Лишь в хвостовой части самолета извивалась лента, отдаленно напоминающая триколор колумбийского флага из жёлтого, синего и красного цветов. В центре этого трехцветия значились две буквы «DH».

– Don Hugo, – определил Малинин значение данной аббревиатуры. – Похоже, дон Уго не лишен определенной доли бахвальства.

Сразу по прилету на Крит их встретил молодой мужчина, держащий в руках небольшой плакат с фамилией Евгения. Он и доставил всех троих на борт самолета. Малинин попытался узнать у парня в котором часу состоится вылет, но тот лишь заулыбался и жестом предложил подняться по трапу на борт.

Центральная часть фюзеляжа напоминала собой хорошо меблированную комнату, если бы это была небольшая гостиная в богатом доме: удобные кресла, два мягких дивана, встроенный шкаф, стойка бара. Но здесь и работали: угол помещения занимало изящное бюро со шторкой и световое табло, по которому так называемой бегущей строкой высвечивались биржевые цифры и сводки.

Откуда-то из носовой части воздушного корабля им навстречу вышел улыбающийся Франциско.

– Добрый день, дорогой Женя и твои верные коллеги. Рад приветствовать вас на борту этой «птички», – принялся расшаркиваться кубинец. – Дон Уго в знак своего огромного уважения и доверия, поручил мне организовать ваш перелет в Колумбию. Остальные пассажиры прибудут чуть позже. Приглашаю вас пройти в салон.

Как оказалось, дальше, перед кабиной пилота, находится еще одна комната с шестью парными креслами и еще более богатой обстановкой. Шишкин сел с Волковым, а Франциско занял место рядом с Малининым.

– Вы находитесь на борту самолета класса «Гольфстрим- IV». В нем с комфортом и роскошью могут разместиться 19 пассажиров. Самолёт приводится в действие двумя двигателями Rolls-Royce Tay 611-8. Кроме того, воздух в самолёте полностью обновляется каждые две минуты, чтобы пассажиры могли избежать болезней. Возможно, вам будет интересно узнать, что такой же самолет недавно купил знаменитый актер Том Круз.

Франциско оказался первоклассным болтуном и принялся рассказывать гостям о предстоящем полете различные подробности. По его словам, частные самолеты обеспечивают непревзойденную конфиденциальность, гибкость, комфорт и эффективность. Перелеты через Атлантику на частном самолете популярны среди клиентов, которым нужно сэкономить время при пересечении водной преграды или максимально быстро добраться на другую сторону океана в экстренной ситуации. Существует множество маршрутов, по которым можно пересечь Атлантический океан. Самый короткий – от Шеннона до Гандера. Однако это не популярный выбор. Самыми популярными трансатлантическими маршрутами являются: из Лондона в Майами, из Парижа в Нью Йорк, из Женевы в Лос-Анджелес и из Ниццы в Торонто.

– Сориентируйте нас по стоимости, – попросил Волков. Получив от Евгения карточку с 300 тысячами долларов, он, вероятно, почувствовал себя богачом.

– Все зависит от избранного маршрута. Рейс Париж-Нью-Йорк обойдется в 65-70 тысяч долларов. А если полетите из Женевы в Лос-Анджелес, то заплатите до 150 тысяч баксов.

– Сколько это будет по времени? – поинтересовался Шишкин.

–– По-разному. Самый короткий путь пересечь Атлантический океан – от Шеннона до Гандера – в оптимальных условиях занимает всего 3 часа 30 минут. С другой стороны, перелет на частном самолете из Женевы в Лос-Анджелес может занять почти 11 часов. Важным фактором, который следует учитывать, является погода. В зависимости от встречного и попутного ветра и погодных условий время полета может существенно измениться. В некоторых случаях полет может занять дополнительный час, или наоборот – иногда рейсы могут быть выполнены даже быстрее, чем запланировано. Мы с вами будем лететь примерно 9 часов.

В это время кто-то позвонил Франциско на мобильник и тот, извинившись, вышел говорить в соседний салон. Вернулся он довольно быстро и сообщил: прибыли мадам де Сегюр и Крис. Вскоре женщина и мужчина вошли в салон. Малинин по выражению лица Марины сразу понял: она чем-то сильно огорчена. Марина без лишних церемоний сразу же присела в кресло рядом с Евгением.

– Привет, – поздоровалась она сразу же со всем экипажем лодки, а затем, обращаясь к одному лишь Малинину, добавила. – Надеялась, что полетим в тихой и непринужденной обстановке, но они, как оказалось, не желают допускать рейс с «пустыми ногами».

– А что это такое? – не совсем понял Малинин.

– Это обратная часть частного чартерного рейса в одну сторону. Самолет должен вернуться в другой аэропорт, чтобы он мог перевезти пассажиров на другой забронированный рейс. В конце концов, получается так, что это экономично для компании, которой принадлежит самолет, но это определенно потерянный доход. Поэтому дон Уго дал указание, чтобы вместе с нами летели другие пассажиры. Если честно, то мне это не особо нравится. Если бы я знала, то полетела бы обычным рейсом.

Марина явно что-то не договаривала, но Малинин не хотел расстраивать её уточняющими вопросами. Решил: захочет – сама расскажет.

Через иллюминатор было видно, как в это время к трапу самолета подъехал микроавтобус, из которого стали выходить расфуфыренные девицы. Одновременно ночь заполнилась возгласами и смехом. Их разместили в хвостовой части самолета в том отсеке, который Малинин про себя называл «гостиной». Какое-то время оттуда продолжал раздаваться смех, девичьи голоса и веселый голос Франциско. Затем все разом смолкло, словно никого и не было. После этого заработали турбины самолета. Частный лайнер аккуратно вырулил на взлетную полосу и пошел на взлет. Машина набрала высоту и легла на запланированный курс.

Через какое-то время в их салоне в сопровождении стюардессы в короткой юбке и в фартуке с символами «DH», снова появился Франциско. Стюардесса, к пиджачку которой был прицеплен бейдж с именем «Терезия», на подносе разносила вип – пассажирам коньяк и шампанское. После этого она села в свободное кресло рядом с кубинцем, не стесняясь, закинула ногу за ногу, после чего бесцеремонно опрокинула в себя дозу коньяка. При этом она вызывающе смотрела в лицо Крису, томно дыша и демонстрируя длинные ноги. Это не ускользнуло от внимательных глаз Марины, которая никак не могла полностью успокоиться.

– Милая, – обратилась она на испанском языке к стюардессе, – Вы на работе. Неужели вам можно выпивать в это время?

– Мне разрешил господин Франциско, – вызывающе оправдалась девушка. – Дело в том, что я боюсь летать.

– Зачем же вы избрали тогда такую профессию? – удивилась Марина.

– Люблю коньяк! – Еще более вызывающе засмеялась стюардесса, продолжая бросать многозначительные взгляды на Криса, который в свою очередь отвечал ей двусмысленной улыбкой.

Проходя мимо кресла, где расположился Шишкин, Терезия и вовсе якобы потеряв равновесие, плюхнулось Мишке на колени. Стюардесса вела себя так, словно она являлась хозяйкой самолета, а все пассажиры и экипаж полностью от неё зависели.

Причину такого поведения объяснил Франциско. Позже, когда стюардесса вышла, чтобы приготовить кофе для пилотов и вип-пассажиров, Франциско, как-бы между прочим, сообщил: Терезия является личной стюардессой и близким другом дона Уго. Чтобы не было двоякого толкования, словосочетание «близкий друг» кубинец особо выделил голосом, добавив:

– Будет лучше, если все мы простим ей эти мелкие шалости и Терезия будет делать то, что взбредет в её симпатичную голову, – намекнул на возможные негативные последствия кубинец.

Все пассажиры промолчали, а Марина к тому же многозначительно поджала губки.

Малинин понял, что Марина сегодня не в духе. А если у женщины плохое настроение, то она, как правило, неосознанно испортит его всем окружающим. Впрочем, женское настроение – штука весьма переменчивая. Через десяток минут Марина что-то вспомнила, наклонила голову к Евгению, отчего он почувствовал знакомый аромат её духов, и похвасталась.

– Мне недавно звонил твой приятель Адам Адамович, – бархатным голосом начала она издалека. – Благодарил за организацию чудесного отдыха на Крите и за все остальное. Я так понимаю, перед женой он оказался вне малейших подозрений. В знак благодарности он предлагает написать и издать книгу о доме Сегюров, где будет целая глава и обо мне. Что ты думаешь по данному поводу?

– Это реально, но написание книг – не является его коньком, – честно ответил Малинин. – Издание книг – да. Тут он со своей супругой мастера. Все, как говорится, схвачено. К тому же, уверен, что книгу о вашем семействе лучше напишет женщина…

– Вот и Адам Адамович так считает, – оживилась Марина. – Он мне так и сказал: если мы с мужем дадим согласие, то он подберет молодую, но талантливую писательницу и все быстро организует.

Малинин понял, что в данной идее Вральмана заложен немалый смысл и перспектива побывать во Франции, что само по себе уже являлось весьма заманчивым. Словом, Вральман в своем репертуаре.

Сообщив эту новость, Марина привела спинку кресла в удобное положение и, пожелав Малинину удачного полета, заснула.

Постепенно все пассажиры самолета задремали, потому как перелет был длительным. Самолет пересек Средиземное море, а затем и Атлантический океан. Видимо в экипаже был отличный штурман, потому как количество всевозможных подворотов, связанных с корректировкой курса было минимальным, а в конце полета «Гольфстрим» точно оказался над каким-то островом, покрытым тропической растительностью. С высоты эта часть суши казалась огромной клумбой, окруженной шевелящимся серебристым кольцом, на которое с высоты были похожи океанские волны, со всех сторон омывающие остров. Перед тем, как плавно выкатиться на белый песок, они дробились и теряли свою силу на барьерном рифе, окружающем сушу.

– Я почему-то был уверен, что мы приземлимся в столице. В этой стране это Богота. По какой причине будем приземляться на острове? – поинтересовался Малинин у Франциско.

Тот лишь взмахнул рукой, что означало, их хозяину дону Уго виднее, куда посадить свой собственный воздушный корабль.

Не особо учтивое поведение кубинца, кардинально изменившееся после того, как самолет поднялся в воздух и все пассажиры оказались во власти пилотов, руководимых Франциско, заставило Евгения подумать о том, что по всей видимости с наемными работниками, кем по сути являются он, Волков и Шишкин, никто особо церемониться не собирается. Пока в их услугах нуждаются, они в относительной безопасности. Как будет потом,– покажет время.

Тем временем самолет пошел на снижение и вскоре плавно приземлился на широкую просеку в джунглях.

Их поджидали какие-то люди, но через Франциско попросили не торопиться с выходом. Через иллюминатор Малинин увидел, как к самолету подъехал легковой грузовичок, в кузов которого, словно живых манекенов, принялись грузить спящих девиц из «гостиной» самолета. Когда грузовик уехал, Малинин многозначительно посмотрел на Марину.

– Я не знаю, кто это и для чего, – пожала плечами женщина. – Могу лишь предполагать, что эти девушки будут работать на дона Уго, а чтобы процесс перелета не превратился в балаган, им в шампанское подмешали снотворное.

«Похоже, реалии Латинской Америки таковы, что тут ни с кем особо не церемонятся», – хотел заметить Малинин, но не успел произнести эту фразу, потому как снова появился Франциско, который дал указание пассажирам выходить и рассаживаться в джипы.

Малинину, Шишкину и Волкову предложили сесть в один джип. Марина, Крис и Франциско забрались в другой.

– Командир, ты видел этот спектакль? – задал риторический вопрос Мишка, когда джип начал движение. – Если бы девушек привезли сюда по их воле, то не стали бы усыплять. Куда мы попали?

– Ребята, скоро мы во всем разберемся, – пообещал Малинин. – Будем держаться все вместе, замечать все, что происходит вокруг, но делать вид, что ничего не понимаем.