Уходить из плавсостава и резко менять привычный образ жизни, Малинин не собирался. Во всяком случае, он предполагал, что все это должно случиться намного позже. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

Все произошло насколько неожиданно, настолько и глупо. В тот год февраль целый месяц капризничал и постоянно менял температурный режим. Морозы сменялись оттепелью, а за ней снова температура падала до минус двадцати пяти. В один из таких гололедных вечеров в Североморске на улице Северная Застава его сбила желтая «семерка», которая неслась со стороны Авиагородка. Как выяснилось позже, водитель – полковник морской авиации, с которым Евгений прежде не раз встречался на флотских совещаниях, попросту заболтался с симпатичной блондинкой, сидевший справа от него, и поздно принялся тормозить.

Удар пришелся в правое бедро. Малинин перекатился через капот автомобиля и упал на обледеневшую трассу слева от машины. Особой боли он не почувствовал, да и подскочивший к нему полковник выглядевший жалко и растеряно, принялся умолять: «Брат, не сдавай! Я с любовницей, выпили бутылку шампанского. Если ГАИ приедет, то заметут и будет скандал. Тогда мне – кранты! Я командую полком, скажи, что надо – все для тебя сделаю!

Евгений поднялся на ноги, сделал несколько шагов. Первоначально боль показалась терпимой и он пошел навстречу виновнику ДТП.

– Ладно, все нормально. Уезжай. Прорвемся.

Дважды уговаривать полковника было не надо. Он тут же умчался.

В первые часы после ДТП боль можно было терпеть. О нелепом происшествии напоминала лишь огромная гематома на бедре, но к утру нога сильно опухла и ступить на нее Евгений уже мог с трудом.

Утром позвонил комдиву, объяснил ситуацию и получив «добро», превозмогая боль поплелся в военную поликлинику. Там сделали рентгеновский снимок, выписали рецепт и дали освобождение от службы на три дня. Согласно диагнозу у Малинина значился просто ушиб. Одним словом: мажь мазь, втирай её в бедро, не напрягай ногу, наблюдайся у травматолога – лечение из серии «само пройдёт!»

Но не прошло, а лишь усугубились болезненные ощущения. Теперь боль ощущалась не только в бедре, но и в колене, которое сильно опухло. В какой-то момент Малинин совсем не смог опираться на ногу. Пришлось звонить в военный госпиталь своему товарищу – полковнику медицинской службы Черкасову. Мишаня моментально оценил обстановку, прислал дежурную машину, на которой Малинина доставили в госпиталь. Там Евгения показали опытному травматологу.

– И ты так четвертый день живёшь? – возмущался врач.

– Думал, само пройдет со временем, – зачем-то попыталась оправдаться Евгений.

– Не пройдет! Так больно?

– Ой, блин! – Малинин едва не потерял сознание от накатившейся боли. – Да, очень.

Травматолог усиленно осматривал и мял колено. После его манипуляций и искренних попыток пациента не материться, был вынесен вердикт.

– Сделаешь МРТ бедра, колена и голени. С результатами ко мне. Там ничего хорошего, скорее всего, не будет, – травматолог поморщился, – Так что освобождение на три недели минимум. Хочешь сидеть на обезболивающих препаратах и ходить на службу? Я бы не советовал. Ты сейчас в ситуации, когда можешь остаться инвалидом. Как там у вас говорят? Море на замок!

Решил позвонить дочери в Мурманск. Не за помощью, за советом. Она, как-никак, медицинский институт закончила.

***

Вика приехала на следующий день после звонка. Малинин очень неохотно и осторожно поведал дочери о возникших проблемах.

– Выбора всё равно нет, без костылей я пока никуда. Как бы протез ещё не понадобился.

– А что, всё так плохо?

– В военной поликлинике не заметили осколок на рентгене, – вздохнула Евгений. – Там теперь воспаление, некроз. Одним словом – полный песец! Операция нужна.

Малинин не стал пугать дочь и передавать ей разговор с травматологом, который был весьма конкретен: «Не хочу тебя пугать, но необходима операция. Есть шанс, что все удастся поправить. Но может быть иначе: останешься инвалидом и о плавсоставе придется забыть.

Дочка подошла, обняла отца и очень вкрадчиво прошептала.

– Папа, нам с тобой надо поскорее выбираться из этих неприятностей, – тихо, но конкретно заметила Вика. – Порчу, небось, на тебя навели.

От такого предположения Малинин едва не поперхнулся чаем. Долго искал хотя бы тень улыбки на лице дочери, но так и не нашел.

– Ты серьёзно, что ли?

– Ну, может, не порчу, – исправилась она, – но уж больно много неудач сразу. Вы развелись с мамой, она все оставила и уехала к новому мужу в Питер. На нервной почве я приболела, а когда поправилась, то устроилась на работу в какую-то подозрительную контору с мутным начальником…

– Есть такое. Генеральный директор фармацевтической компании там что-то нечистое творит, – припомнил Евгений рассказ дочери полугодовой давности. Тогда он решил раньше времени не лезть в эту историю. Всё-таки Вику сразу на зама взяли, невыгодно нос воротить. Да и вдруг махинации директора её не коснутся?

– …а теперь вот авария твоя, ещё и с осложнениями.

– Что поделаешь? – развела руками Малинин. – Доченька, прорвемся!

– Я скажу тебе, что, – возмущенно фыркнула Вика. – Вот ты ко всему этому скептически относишься, а оно работает. Помнишь, я тебе про женщину из Ловозера рассказывала?

– Про колдунью? До чего же докатилась отечественная медицина, если ты – медицинский работник, советуешь мне обратиться к ней. Бред и профанация!

– Не колдунья, а знахарка. Папа, я тебе вот что скажу. Когда лекарства уже не помогают, мы предлагаем пациентам съездить к Надежде Ивановне. Только за этот год два случая. У меня подруга – юрист, к ней один клиент приехал завещание составлять. Рак, говорит, надо готовиться… По её просьбе я его к Надежде направила. От неё вернулся бодрый, радостный. Ремиссия, а через неделю совсем выздоровел. У второго нашли прободную язву. Думали – кранты. Этот человек съездил по тому же адресу и сейчас беззаботно существует, даже регулярно принимает на грудь коньячок.

– Сказки какие-то, – засмеялась Малинин. – Доченька, неужели ты сама во все это веришь?

Смех смехом, а инвалидность оформлять и списываться с плавсостава Малинину не хотелось. Операция сложная, риски высокие. Виктория с большим трудом сумела уговорить отца, который рассуждал примерно так.

– Бред – не бред, инвалидность – не инвалидность, пронесёт – не пронесёт. Очевидно же, что бред! Ну что там этого мужика могло вылечить от рака? Сила самовнушения? Новая нога не отрастет. С другой стороны – вдруг эта женщина из Ловозера увидит, как меня трясёт, пожалеет, предсказание какое-нибудь сделает доброе. Малинину этого очень бы хотелось.

Ехать на автомобиле недалеко, денег знахарки берут «сколько дашь». Дочка готова отвезти, зря что-ли права категории «Б» получала. Может, не грех и попробовать?

***

Выехали засветло и через три часа были уже в Ловозере у дома знахарки.

Первое удивление – прическа Надежды Ивановны. У неё на голове бросались в глаза красные и оранжевые перья с золотым отливом. Будто птица феникс на голове сидит.

– Это парик, – улыбнулась знахарка, возвышаясь над Малининым боевым кораблём с алым парусом. – Седые волосы так не обработаешь. Ну что, скепсис у тебя на лице написан, так что давай сразу к делу.

Надежда Ивановна выслушала, посочувствовала, а потом пожала плечами.

– Порчи тут никакой, к сожалению, нет. Если б тебе кто зла желал, было бы проще.

– Так я и думал, – улыбнулась Малинин. – Просто не везёт, стечение обстоятельств.

– Ну, везёт-не везёт – тут тоже всякое бывает, – хитро прищурилась Надежда. – Слыхал про кармический долг?

– В общих чертах.

– А у тебя кармический аванс. Сначала беды, потом радости.

– Где бы мне только текст этого вселенского договора посмотреть, – пошутил Евгений. – Не припомню, чтобы я такое подписывал.

Надежда Ивановна покачала головой и рассмеялась.

– Ну, знаешь ли, за всё ведь платить надо. Кто знает, что там, впереди? Может, настолько великое счастье, что ты и думать забудешь про все беды. – Она положила обе руки на стол, вцепилась в Евгения чёрными глазами. – Впрочем, если тебе такие условия не нравятся, можешь попробовать иначе договориться.

Знахарка протянула Малинину самодельный ловец снов: две окружности из тёмных веток, вставленные одна в другую и сплетённые тонкими нитями на подобие паутины. По краям свисали перья ворона, а в центре, под плетением паутины, блестел чёрный глянцевый камень.

– Морион в ловце даст тебе особую силу, – пояснила Надежда Ивановна. – Но всего на один день. Точнее, ночь. Повесь над кроватью и засыпай. А дальше сам легко разберёшься.

Малинин поблагодарила её и собралась уйти, когда она вдруг увидела Вику в окне и окликнула посетителя.

– Ты как отец, за ребёнка тоже отвечаешь и платишь, так что помни: дочь твоя тоже в сделке будет. Обманом её оплели, и клетка над ней нависла. Тяжёлая клетка, дурная. И сама она от себя её не отведёт.

***

В последние дни из-за болей в ноге Малинин засыпал тревожно. С ловцом в изголовье он провалилась в сновидения мгновенно.

Сначала ему казалось, что скользит между гранями того камня, мориона. Пепельная дымка сменялась острым блеском – не то вода, не то зеркало в угольных отражениях. Руки тянулись уцепиться за что-нибудь, но соскальзывали, и серые дымные пряди текли между пальцев.

Вскоре из чёрной кристаллической гладкости вырисовались деревья, плотные болотные заросли и тёмный, едва освещённый светлячками домик, очень похожий на жилище Надежды Ивановны.

Знахарка тоже была там – такой же мощный, боевой силуэт, только не под алым парусом странного парика, а длинным белым, заплетённым в косу.

– Это Вы? – удивилась Малинин.

– Кем бы ты меня не считал, я не она, – ответила знахарка, – а то, от чего она отказалась.

И правда: у «дневной» Надежды глаза были тёмными, но цепкими, подвижными и живыми. «Ночная» смотрела глухо и безразлично, как резной идол, и кости темнели под бледной кожей.

– От чего желаешь отказаться ты?

Отказаться? Малинину казалось, у сделки иные условия: ему помогут избежать беды в обмен на другую беду и оставят что-то, что должны были забрать. Выходит, надо отказаться от беды? Он уже собрался переспросить женщину, как она вдруг выстрелила костлявыми пальцами прямо ему в лицо. Из ладони повалил жирный, маслянистый дым.

Тотчас на Евгения обрушились потоки видений: смеющаяся бывшая супруга с новым мужем; тормозящая машина с авиационным полковником и его любовницей; распухшая нога; Вика с капельницей – в офисе – в кабинете начальника – в наручниках в зале суда; травматолог с Мишкой Черкасовым в белых халатах врачей, его подводная лодка в глубине вод Атлантики; зеленоватый свет операционной.

От чего из этого отказаться? Что из этого было? Есть? Будет?

– Откажешься от одного – потеряешь и другое. Попросишь для себя – не поможешь другому.

Дурная клетка, тяжёлая – так сказала Надежда Ивановна. Мутный тип – выразилась Вика. Стервятник – говорил травматолог. Кружит над ним, кружит… Зачем старому директору брать молодого, хоть и толкового, заместителя?

А нога болит так сильно, что даже во сне нарывает – и сейчас будто светится от боли. Стоит сказать ей, бесстрастной ночной колдунье, и что-то срастётся, оживёт и наладится. Но чем-то в этой круговерти необходимо обязательно пожертвовать: здоровьем бывшей жены, благополучием близких, любыми силами отвести беду от любимой доченьки. Нет, пусть ему одному будет плохо. Пусть он останется инвалидом, пусть его комиссуют по состоянию здоровья. Лишь бы тем, кого он любит, кто ему дорог, было все хорошо.

Голова кружилась от мельтешащих видений и мыслей. Чем больше он пыталась всё взвесить, тем хуже становилось. Зачем он вообще сюда пришла? И так ведь ясно – от судьбы не сбежишь. Суждено стать инвалидом, значит так и случится.

– Оставь мне моё, – решил Малинин. – И прости, что зря потревожил.

– Ничего не бывает зря, – ответил идол с лицом знахарки. – Да будет так.

***

Он уже почти пробудился, почти проснулся, но не было никаких сил открыть глаза. Наверное, это после наркоза. Где-то сверху слышен знакомый голос дочери. Она что-то рассказывала. Евгений прислушался.

– Директора – то моего посадить решили, прикинь? Отмыл себе от прибыли компании больше двадцати лямов. Говорят, хотел на меня всё повесить.

– Вот гад, – подумал Малинин. – Так ему и надо!

– В общем, управлять пока некому, продвинули меня, – сообщила дочь.

– Слава Богу, торпеда прошла мимо, – подумал Малинин, и даже попытался улыбнуться сквозь дремоту.

– Ну ладно, пойду я. Говорят, отходняк у тебя долгий будет, а потом тебе бы поспать. Ты не бойся, обезболивающее ещё кольнут, нормально всё будет. Я тебе уже всё заказала: костыли хорошие, коляску одолжила – ты ж боевой, долго на ней не прокатаешься. Травматолог твой посоветовал. Хороший дядька.

Когда Малинин окончательно очнулся, Вика уже ушла. Вместо неё сидел травматолог.

– Привет, Женя. – Вот пришел сказать тебе, что все нормально. Будешь, как старый морской волк – чуть прихрамывать, может, первое время с палочкой придется походить. Но болеть ничего не будет. Уж я то знаю!

Травматолог улыбнулся и стал перечислять фамилии и имена знаменитостей, которые всю жизнь хромали: Тамерлан, лорд Байрон, Сальвадор Дали, футболист Гарринча…

– Ну, выздоравливай, поправляйся.

– Куда ж я денусь с подводной лодки, – автоматически подумал Малинин и у него защемило сердце… Похоже, с плавсоставом придется расстаться. Для него сейчас на самом деле – море на замок!