Терпению Тайлера можно было только позавидовать. Не знаю уж, за что конкретно Мэгги так взъелась на него, но я пока испытывала только признательность. За угощение, за тактичное молчание о том, как я испортила им с Эдом всё веселье, а теперь и за то, как он спокойно ехал рядом всю дорогу до станции, лениво, не разгоняясь, позволяя мне поспевать за ним. У самого спуска в подземку он благоразумно переобулся в кеды, закрепил ролики на рюкзаке, и я наконец могла смотреть на него нормально, а не заламывать шейные позвонки.

— Тебе куда?

— На Хьюс-стрит, — ответил он, и я аж слюной поперхнулась.

— Гонишь! Так мы, считай, соседи?

— Чё, реально? Прикол, — он хохотнул и, чуть погодя, с какой-то странной внезапно возникшей неловкостью сказал: — Слушай, у нас с приятелем ночь игр… ну, типа тестировать альфа-версию будем в компании пиццы и пары пива. Можешь заглядывать в гости, если интересно, и если у тебя там не какие-то суперважные дела.

У меня словно музыка в голове заиграла. Я загнала саму себя в угол, ведь на самом деле не хотела оставаться одна, но и возвращаться к Эду тоже не хотела, а Тайлер вот так взял и выдал мне лёгкое решение, из-за чего я совершенно не думала, когда с беззаботной улыбкой бросила очередную безобидную ложь.

— Да мне просто цветы полить нужно, но они без проблем доживут до утра. Так что я с радостью.

Разумеется, не было у меня никаких цветов. Я о себе-то нормально позаботиться не в состоянии. Но не говорить же ему о том, что я бы пришла домой, упала на кровать и позволила бы себе заплакать, что, скорее всего, не смогла бы потом заставить себя выползти из этого тугого кокона жалости обратно, что я попросту напугана тем, что в любой момент готова рассыпаться на куски, а собирать меня назад некому, да никто и не должен. Кто вообще захочет о таком слышать?

Мы сели в вагон, и убаюкивающая качка поезда моментально напомнила утомлённому телу, что его последние ресурсы сегодня исчерпали сверх всякой меры. Ноги ныли, пульсирующая боль в стопах и лодыжках звенела в такт гудящего на рельсах состава. Борясь с накатывающей сонливостью, я глянула Тайлеру через плечо — он увлечённо читал с телефона какой-то незнакомый мне комикс. Я попробовала вникнуть в суть, но глаза закрывались сами собой. Помню, как старалась сдержать зевок, помню, как медленно моргнула, а когда разлепила тяжёлые веки в очередной раз — моя голова уже лежала на его твёрдом плече. Мало того, что подушка из Тайлера вышла совершенно неудобной, теперь появился ещё один плюсик в мою бездонную копилку постыдных моментов. Однако, вопреки любым опасениям, Тайлер на меня никакого внимания не обратил. Будто ничего и не было. Или наоборот — будто бы так и должно было быть.

Он не сказал ни слова, когда я проснулась, когда мы выходили на станции. В спасительном молчании мы дошагали до местного алкомаркета, где «пара пива» внезапно превратилась в целый ящик, а когда остановились возле нужного дома, я разразилась смехом, не веря собственным глазам.

— Что? Что такое? — Он завертел головой в поисках того, что же могло меня так неожиданно развеселить.

— Про «соседей» я сказала просто так, но ты буквально живёшь через дорогу от меня, — ответила я и указала на здание в трёх домах через улицу. При желании мы могли бы разглядеть окна моей квартиры.

Тайлер открыл передо мной дверь и хмыкнул.

— Жизнь полна удивительных совпадений.

Мы поднялись до его квартиры, вернее, поднялся он, я — доковыляла, и через порог уже не переступала, а скорее переваливалась.

— Ты в норме вообще? — спросил он, и по непонятной мне самой причине я продолжила упрямо делать вид, что ничего не произошло.

— О чём ты?

— Ну… ты как-то прихрамываешь.

— А, это? Да всё окей, — отмахнулась я. — Но вот ноги, похоже, стёрла в мясо. Я на ролики второй раз в жизни встала.

— Чего⁈ Погоди! А что ж ты сразу не сказала⁈

Я аж вздрогнула от его громкого возгласа. Натянутая улыбка сползла с лица сама собой, а он смотрел на меня с таким искренним изумлением, что я замерла в растерянности, как застигнутый врасплох ребёнок, попавшийся на какой-то дурацкой шалости.

— Думала, Эд говорил. Он же упомянул, что я новичок.

Тайлер, казалось, отчего-то смутился; поджал губы, провёл пятернёй по волосам, почесал затылок.

— Да, но я решил, что ты просто мало гоняла, а не вообще с нуля поехала. Чёрт! Сколько мы проехали? Миль восемь?[1] А я-то всё понять не мог, чего тебе так тяжело. Бля, сорян.

Его неуклюжая усмешка и топорное извинение заставили меня вновь улыбнуться. Он вообще не должен был извиняться, однако, казалось, ситуация его действительно взволновала, а я совершенно не привыкла к чужой участливости и потому теперь могла лишь робко мяться на месте. Тайлер же резко засуетился.

— Слушай, ты это… Давай, разувайся, проходи, падай и отдыхай, лады? Мой диван — твой диван!

Он шустро распахнул первую дверь слева, и передо мной предстал поистине занятный подвид мужской берлоги — своеобразная смесь минимализма и упорядоченного хаоса. Крупные плакаты с персонажами из игр, старых мультфильмов и парочки интернет мемов украшали щербатые кирпичные стены, наполовину оторванные от карниза шторы открывали большое окно с выходом на пожарную лестницу, а тёмно-коричневый паркет покрывали истёртые полосы, по которым можно было безошибочно определить все основные траектории движения в этой комнате.

Упомянутый Тайлером старый потасканный диван стоял в самом центре, напротив сверкающего в контраст ему новизной телевизора, подключённого к подсвеченному всеми цветами радуги системному блоку. На низком, покрытом разводами от стаканов и кружек столике между ними ждали своего часа два джойстика. Открытые полки простенького чёрного стеллажа вдоль стены прятали в себе акустическую систему и другую периферию компьютера, а также впечатляющую коллекцию комиксов, стопку книг, один крупный засохший кокос и фигурку драконьего черепа. Позади, у противоположной стены располагалось то, что Тайлер наверняка называл кроватью, хотя по факту это был просто матрас, брошенный на своеобразный настил из паллет, и почему-то я готова была поклясться, что сами паллеты Тайлер подрезал на разгрузке у какого-нибудь магазина. Но главным экспонатом было вовсе не это. Нет, первым делом в глаза бросалась здоровая ярко-красная боксёрская груша, свисающая на крупных цепях с потолка, которая болталась прямо у порога, и в которую я едва не врезалась носом, не ожидая на пути таких нежданных преград.

Уклонившись от опасного препятствия, я упала на промятые подушки дивана и едва сдержала протяжный стон моментального облегчения. Тяжёлые ролики, запущенные вместе с рюкзаком в полёт в дальний угол, грохотнули о пол. Тайлер поставил пакет с выпивкой на столик, плюхнулся рядом, стянул толстовку через голову и не глядя бросил куда-то за спину. Затем снял с запястья резинку и собрал отросшие тёмные волосы в куцый хвост, открывая коротко выбритые виски, где, впрочем, волосы тоже явно успели отрасти. Несколько недостаточно длинных прядей по-прежнему упрямо падали ему на лицо, и я зависла, глядя на него, пожалуй, слишком уж пристально.

Сперва моим вниманием завладела его поросячье-розовая футболка, сам цвет которой почему-то совершенно не вязался у меня в голове с тем расплывчатым образом некоего мрачного и брутального раздолбайства. А в следующую секунду я уже не могла оторвать взгляд от его рук. Руки Тайлера были настоящим произведением абстрактного искусства. Разномастные татуировки всех форм и размеров покрывали каждый свободный участок его кожи от костяшек пальцев, которые я не замечала до этого из-за усталости и боли, и до локтей, убегали на плечи, где уже скрывались от меня за кромкой рукавов.

Я рассмотрела графичных майского жука и скорпиона, выцветший зелёный клевер, ласточку, кита, милую кошачью мордочку, маленькую змейку, ещё была какая-то нечитаемая вязь и цифры, которые, должно быть, означали одному ему известные даты… Целый полёт бессвязной фантазии. И я силилась понять, что его руки напоминали мне больше: исписанные стены клубного туалета или один из сумасбродных шедевров Офелии. А ещё я поймала себя на том, что изнывала от любопытства — мне вдруг нестерпимо захотелось узнать, сколько ещё рисунков прячется от посторонних глаз и как далеко они заходят…

Самого же Тайлера заинтересовали вовсе не пионы, расцветавшие цветными чернилами на моём предплечье, а нечто совершенно иное.

— Не любишь со стиркой заморачиваться? — спросил он, кивнув на мои вытянутые ноги.

Даже странно, что он был первым, кто обратил внимание на то, что один мой носок фиолетовый, а другой синий, хотя ходила я так постоянно, но, возможно, другие просто считали необходимым тактично промолчать.

— Нет. Это мой абсолютно осознанный выбор! — гордо заявила я, пошевелив пальцами сначала на одной ноге, а потом на другой. — Я специально раскладываю их не по парам. Вноси краски в жизнь! Борись с системой!

— Вот это принципы! Уважуха!

Тайлер одобрительно протянул мне кулак. Мы стукнулись, и в тот же момент где-то позади послышался тихий хлопок двери, а затем в комнату вошёл невысокий, чуть полноватый и крайне заспанный парень с большими наушниками, висящими на шее, и тремя коробками пиццы в руках.

— Блин, мужик, я думал, мы тестить собирались. Просил же предупреждать о своих девчонках, — протянул он разочарованно и собирался было уйти, но Тайлер поспешно замахал ему.

— Да нет, чувак, всё не так. Ты за кого меня принимаешь вообще? Это ж Кристина — подружка Эда. Не стану я трогать чужих девушек.

Я состроила невинную мордашку и приветственно помахала так и мнущемуся в дверях пареньку.

— Кристина, познакомься с Айзеком, — продолжил быстренько расставлять всё по полочкам Тайлер и торжественно провозгласил: — Мой друган и величайший сосед по квартире в этом жестоком мире завышенной арендной платы! Да вы, считай, знакомы! Слышали друг друга в те последние четыре раунда в прошлый раз. Всё, тащи уже сюда хавчик, и давайте приступим. Игра совсем сырая, так что я требую честных и безжалостных отзывов.

Айзек ещё немного колебался, недоверчиво глядя на друга, будто не был уверен в правдивости его заявлений или же попросту отчего-то смущался моего присутствия, но всё же решился войти и под звук первой откупоренной бутылки пива приземлился на диван рядом с нами.

Детище, которое представил нам Тайлер, на первый взгляд было типичным платформером в духе старых игрушек на допотопных приставках, простых в своей концепции, как открытая книга. Персонаж просто бежал вперёд по различным локациям, где буквально каждый предмет окружения пытался его убить, начиная от падающей ветки дерева и незакрытой крышки люка на дороге, и заканчивая внезапно взорвавшемся в небе низкополигональным самолётом, обломки которого обязательно норовили прилететь герою на голову. В этих неожиданных, а порой и весьма абсурдных, поворотах и крылась вся сложность. Парни кричали, ржали как кони, ругались, но дальше первого уровня никто так и не прошёл.

— Нет, братан, это не реально! — не выдержал Айзек, бросив джойстик. — Буквально невозможно! Сложность по умолчанию «ночной кошмар». У тебя здесь нет никаких паттернов. Все препятствия генерируются рандомно. С каждой перезагрузкой ловушки в новом порядке.

— Так в том и суть! — возразил Тайлер. — Игра чисто по хардкору. Чтобы нельзя было выучить карту.

— Это не хардкор, а безумие. Проходить игру на одном только везении — без шансов. Ты же людям мозг сломаешь. Реально, раздели на уровни, чтобы можно было выбрать, есть там предсказуемость или нет.

— Ладно, — нехотя согласился тот. — Но в чём же тогда веселье? — Он злорадно хохотнул и толкнул меня плечом. — Попробуй. Твоя очередь. Покажи класс!

Я аж пиццей подавилась. Игры мне нравились, но заядлым геймером назвать себя я точно не могла. Что уж говорить о «невозможной» игре!

— Шутишь, что ли? Вы же сами видели, как я зомбарей расстреливаю с переменным успехом! Здесь даже ты справиться не можешь, а ждёшь, что у меня получится?

— Новичкам везёт, — пожал плечами Тайлер и настойчиво пихнул джойстик мне в руки.

Что ж, попытка — не пытка. Я пожала плечами, проглотила вставший в горле кусок, наспех обтёрла ладони о джинсы и взяла контроллер.

— Только попробуйте начать надо мной смеяться! Я предупредила!

И конечно же я сразу же побила все рекорды по худшему прохождению, потратив все три жизни в первые секунд тридцать. Прямо сходу на моего персонажа обрушился гнев мироздания, и я с разбегу получила в лицо упавшим с крыши кирпичом, провалилась в люк, и шальная туча выстрелила в меня молнией. Присвистнув, парни зааплодировали. Давясь смехом, Айзек ободряюще похлопал меня по спине, а Тайлер протянул утешительный приз в виде новой бутылки пива и куска пепперони.

— Что и требовалось доказать, — заключила я, передавая управление тому, кто явно знает, что делать, получше меня.

— Это было реально впечатляюще! — усмехнулся Тайлер. — Но ничего, салага, у нас вся ночь впереди! При должном усердии кто-то из нас точно нагнёт систему и доберётся хотя бы до уровня с джунглями к рассвету.

Мы с Айзеком лишь многозначительно переглянулись, выразив всё своё восхищение его неоправданным оптимизмом.

Несмотря на всю бесперспективность затеи, парни действительно продолжили попытки, бросив вызов игре и собственной удаче. Со стороны могло даже показаться, что занялись они этим слишком уж остервенело, с нездоровым фанатизмом, но на самом деле все их стенания и проклятия, которыми они сыпали, как на геймплей, так и друг на друга, не были всерьёз, скорее, это была некая неотъемлемая часть процесса, негласное правило их совместного времяпрепровождения, и очередной громкий проигрыш неизбежно оборачивался в итоге новой шуткой или безобидным подколом.

Мне было удивительно легко посреди этой маленькой вакханалии бурных возгласов, вредной еды и дешёвой выпивки со сладкими вишнёвыми нотками и горьким послевкусием. Было ли причиной то чувство новизны, которое рано или поздно я отчаянно начинала во всём искать? Или же спонтанно возникшее ощущение освобождённости? Казалось, с ними я могла говорить о чём угодно. Будто бы впервые за долгое время. Не опасаясь получить непонимающих, недовольных, осуждающих или пренебрежительных взглядов.

Время от времени парни вбрасывали совершенно случайные и до смешного безумные байки, от которых не только у моей родни, но и у Эда с Мэгги наверняка случился бы нервный тик. Вроде случая, где однажды они столкнулись с каким-то сумасшедшим мужиком, который ломанулся на них с топором. Или о том, как пару лет назад вместо такси их забрал из клуба обдолбанный в хлам приятель, гнавший по опустевшим ночным дорогам, как в последний раз, и едва не угробивший всех в ту ночь.

Слушая их, я расслабилась и совершенно забыла и о боли в ногах, и о том, в какое эмоциональное болото едва не провалилась ещё недавно. Я сама рассказывала все неадекватные и дикие истории, которые до этого всегда держала при себе. О перепившем пареньке на одной из вечеринок близнецов, который в горячечном бреду не дошёл до туалета и решил, что справить нужду из окна — отличная идея. Идея была так себе, ведь попутно он еще и от души облагородил своей струёй новенькую плазму. О компашке панков, один из которых решил прикорнуть прямо посреди тротуара, в то время как кого-то из его друзей выворачивало наизнанку на балконе прямо над ним. И о мальчишках из мужского крыла частной академии, где я провела большую часть юности. Тот случай, когда однажды один из заводил чуть не утопил подаренный отцом «Порш» в озере, когда был навеселе и засмотрелся на парочку своих друзей, что слишком уж бурно развлекалась на заднем сиденье. Бог знает как они вообще нашли там для этого место.

— О, мисс Частная Академия! — Тайлер наигранно приосанился. — Что ж вы сразу не предупредили. Мы собрали бы в кучу все наши манеры!

— Ты вообще слышал, что я рассказывала? — Я фыркнула и шутливо пихнула его под рёбра. — К тому же, думаешь, быть изгоем в дорогущей школе-пансионе лучше, чем в государственной? Как бы не так! Знаешь, было бы легче, если бы ребята из класса мне просто хотели бы начистить рожу или что-то в этом роде. Эти хотя бы прямолинейны в своих издёвках. Детишки, считающие себя элитой, глумятся куда более филигранно. Ты не успеешь ничего понять, пока не станет уже слишком поздно…

Голос дрогнул. Зачем я вообще вспомнила об этом? Только почувствовала такой долгожданный момент, когда в голове гуляет ветер, и вот снова сама же всё испортила. А Тайлер как будто бы знал, как будто чувствовал, чего мне хотелось больше всего. Не то услышал тонкую перемену в интонации, не то лицо меня выдало… а может, просто так совпало? Или всё дело в Айзеке, у которого уже начал дёргаться глаз от тщетных попыток сломать логику игры? В любом случае он поспешил прервать моё унылое погружение в воспоминания.

— Так! Отставить негатив! Я понял, чего не хватает этому вечеру!

И с этим громким заявлением он с ловкостью матёрого иллюзиониста, точно из воздуха, достал и торжественно водрузил на стол то, от чего я и впрямь растеряла все мысли, не зная, как на такое реагировать: полупрозрачный неоново-зелёный бонг приличных таких размеров, с заметными чернеющими следами смол и копоти, въевшимися кольцом на одном уровне там, где заканчивалась залитая наполовину вода. Следом за ним Тайлер двумя пальцами выудил из кармана нечто, обёрнутое в несколько слоёв целлофана и пластиковой плёнки, и, игриво подмигнув, со шкодливой улыбочкой принялся разворачивать свои сокровища.

Не уверена, почему я вдруг проглотила язык. Мне доводилось видеть что похуже. Намного, намного хуже. Но я застыла, глядя на него почти не моргая. Возможно, причиной тому было то, насколько умело, с каким знанием дела Тайлер всё подготавливал: как прикрутил маленькую чашу к металлической трубке, как поменял сеточку фильтра, как раздербанил одну из сигарет, чтобы насыпать несколько табачных листьев, чёрт его знает зачем… И я лишь молча наблюдала за быстрыми движениями длинных пальцев. Заметила, что они у него тоже были сломаны: безымянные смотрели сильно в сторону, а средние не могли выпрямиться до конца. Неужто от роликов успел получить столько травм? И если я могла себе представить, как неправильно упасть на руки, то вот думать о том, как нужно приземлиться, чтобы сломать нос, было откровенно страшно. Почему-то в тот момент у меня напрочь вылетело из головы, что между переломами и висевшей в комнате боксёрской грушей вполне могла быть прямая взаимосвязь.

Из ступора меня вывел только мощный запах, ударивший по ноздрям, когда Тайлер снял со своего свёртка все накрученные слои.

— Фу, вонища какая… — я невольно поморщилась, а он принюхался с задумчивым видом.

— Разве? Натуральный продукт же! В смысле, по-моему, пахнет приятно. Кустиками, там, травушкой…

— А мне ссаниной отдаёт, — гоготнул под боком Айзек. Я согласно закивала.

— Значит, сойдёмся на обоссанных кустах, — заключил Тайлер, продолжив свои приготовления, после чего протянул мне бонг и зажигалку. — Дамы вперёд.

— Эмм… Нет, спасибо, — неуверенно пробормотала я, растерявшись. — Я и не пробовала никогда. Не думаю, что стоит.

Его будто бы до глубины души поразил тот факт, что мне не доводилось прежде курить дурь.

— Да брось! Тут же совсем чуток, так, чисто расслабиться. Немного травки ещё никому не навредило. Говорю же, натур продукт! Медицинская!

— Ага, — рассмеялся Айзек. — Только не спрашивай, откуда у него рецепт.

Тайлер многозначительно улыбнулся.

— Фокусник никогда не раскрывает своих секретов. Ну же, просто попробуй.

Он снова призывно протянул бонг, держа зажигалку наготове, и я призадумалась. Не от того, что слово «медицинская» всегда производит некоторый положительный эффект, но мне было прекрасно известно, в каких именно лечебных целях она использовалась: тошнота, бессонница, хронические боли. Даже странно, что подобная мысль до этого сама не приходила мне в голову. Я уж точно ничего не теряла, поэтому, немного поколебавшись, подалась вперёд и прижалась губами к трубке.

Тайлер щёлкнул зажигалкой, и вода шумно забурлила, пока я делала медленный и глубокий вдох, но уже через пару секунд мои глаза широко распахнулись. Плотный, до ужаса горький дым больно обжёг горло, встал в глотке, раздирая бронхи, точно острыми когтями. Ни в какое сравнение с дымом сигаретным, хотя, казалось бы.

— Не-не-не, держи! Не выдыхай! — хором закричали парни, совершенно не скрывая при этом веселья от вида моего перекошенного лица. Наверняка оно выглядело, как надутый позеленевший воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Я и сама посмеялась бы, не будь в тот момент готова выплюнуть собственные лёгкие. И, конечно, не выдержав, почти сразу зашлась громким и хриплым кашлем.

— Господи, гадость какая, — не своим, каким-то страшным надрывным голосом просипела я, как только снова смогла нормально вдохнуть. Горло всё ещё дико саднило, а этот гадкий запах, казалось, намертво въелся в слизистую носа.

— Это всё с непривычки. Потом легче пойдёт, — авторитетно заявил Тайлер, готовя новую порцию для себя и Айзека.

— Нет уж. Хватит. Мне и так неплохо.

Я хлебнула пива, стараясь хоть немного смыть неприятный привкус, но без толку. Парни же даже не кашлянули, пока проворачивали всё то же самое, и я не знала, восхищаться ли этому или насторожиться. Впрочем, вопрос этот, как и любой другой, совершенно незаметно перестал меня волновать.

Момент, когда постепенно весь мир вокруг начал сужаться, ускользнул от меня. Тело становилось тяжёлым и невесомым одновременно, голова пустой и какой-то ватной, под кожей будто забегали тысячи крошечных иголочек, концентрируясь где-то в районе лба, и я бестолково то сводила, то приподнимала брови в попытке прощупать это необычное чувство, как если бы некто вколол мне анестезию туда, куда обычно так любят ставить ботокс.

Айзек совсем притих. Кажется, он уже давно начал клевать носом. Тайлер же, напротив, трещал без умолку, но едва ли кто-то из нас его слушал. Меня заботило совсем другое: то, что зрение не поспевает за движениями головы, как в плохой игре — проседала частота кадров в секунду. Мой слабенький вестибулярный аппарат был этому совсем не рад, поэтому я сфокусировала взгляд на одной единственной точке в пространстве, стараясь не дёргаться, и в тайне надеялась, что мягкие подушки дивана просто поглотят моё тело.

Тайлер рассмеялся собственной шутке. У него очень глупый смех. Как у гиены, честное слово. Растекаясь на диване, я подумала, что слишком медленно моргаю, а когда съехала на подлокотник, неожиданно поняла, что Айзека под боком уже не было. Тайлер продолжал говорить, почти наверняка нечто невероятно увлекательное, но его голос казался далёким, а на меня, стоило лишь опустить голову, в один миг обрушилась такая невыносимая усталость, что я не могла сопротивляться.

Когда я распахнула глаза в следующий раз, за окном уже виднелись всполохи рассветного солнца. События прошлой ночи доходили с опозданием, ноги жутко болели, а в пересохшем рту стоял отвратительный привкус, однако я не могла вспомнить, когда в последний раз так сладко высыпалась. На оставшемся включённым экране телевизора на автовоспроизведении до сих пор без звука крутилась неизвестно какая по счёту серия случайного мультфильма, откуда-то рядом доносилось тихое сопение, и я поняла, что всё это время проспала на диване Тайлера.

Мысленно ругнувшись, я потёрла глаза. Вчерашняя одежда по-прежнему была на мне — уже неплохое начало. Более того, меня ещё и заботливо колючим пледом накрыли. Но истинный верх джентльменства открылся для меня, когда на полу возле себя я обнаружила ещё холодную, покрытую каплями конденсата бутылку воды. С губ почти сорвалась горькая усмешка, когда, жадно глотая минералку, я вдруг поняла, что не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то делал для меня нечто более милое. Офелия, разве что, в старые добрые времена студенческих гулянок…

Айзека видно не было, должно быть, он давно ушёл к себе в комнату. Тайлер же, упав прямо в одежде поверх одеял, мирно спал лицом в подушку, распластавшись в постели морской звездой. Будить его не хотелось, так что я решила не прощаться. Поблагодарю в следующий раз. А благодарить было за что — несмотря на лёгкий похмельный озноб, я чувствовала себя отдохнувшей, и ко мне вернулась надежда на то, что получится продержаться в этом приподнятом состоянии ещё немного дольше.

Закинув сумку на плечи и украв из оставленной Тайлером на столе пачки сигарету, я осторожно прокралась к выходу, бесшумно закрыла за собой дверь и поспешила к себе, поскорее принять душ, почистить зубы и вообще привести себя в божеский вид. Мне не терпелось вернуться к Эду. Прыгнуть в его объятия, поцеловать. Ловить эту возможность.

Пока я снова могла быть для него той девушкой, которую он заслуживал.

[1] Примерно тринадцать километров