Семинария располагалась на набережной Обводного канала в Ленинграде, в старом здании с колоннами. Во дворе царила осень, на гравий осыпались каштаны. Было очень тихо: ветер и молитва в сердце.

Александр в сером пальто и шляпе, с портфелем в руке шел по коридору. На душе у него было спокойно.

– А вы, значит, тот, что из биологов? – спросил инспектор отец Николай.

– Из биологов. Александр Мень.

– Читал вашу работу по природной символике в Писании. Необычная тема.

– Природа – вторая книга Бога. Первая – Писание, а вторая – мир.

– Осторожней с такими высказываниями. Не все оценят. Особенно наверху.

– Я ведь не ради оценки.

– Это видно.

Несмотря на вечерне-заочную форму обучения, учеба в семинарии шла достаточно строго: лекции, семинары, послушания. Кто не выстоял, уходил сам; кто оставался, менялся. Александр не спорил, не лез на рожон, но его слышали и замечали.

Однажды на лекции по литургике он поднял руку:

– Простите, но если Евхаристия – это центр христианства, почему об этом так редко говорят в приходах?

Преподаватель замолчал. Потом сказал:

– Потому что центр – это не всегда то, что видно. А иногда – то, о чем забыли.

После лекции к нему подошел старик в рясе, с крестом, с лицом как древесная кора. Звали его отец Алексий – молчаливый, редкий гость в семинарии.

– Ты задал правильный вопрос, – сказал он. – Только не торопись с ответом. Прежде – прими.

– Принять что?

– Все, что вызывает вопросы: молчание, непонимание, обиды, смерть, себя самого. Иногда это бывает сложнее всего.

…На третьем году семинарии Александр поехал в деревню, к старцу Агафону. Тот жил один, в покосившейся избе: лампадка, икона, тишина. Чай из травяного сбора, сахар – по праздникам.

– Чего ищешь? – спросил Агафон, не глядя.

– Верного пути.

– Его не найти. Его надо прожить.

– А если ошибусь?

– Ошибка – часть дороги. Главное – не сойти с нее, даже если упал.

– Я боюсь себя. Своего эго.

– Молодец. Кто себя боится – того и бесы боятся.

– Я хочу быть пастырем.

– Хочешь? Тогда забудь это слово. Служи. Не учи, а слушай. Не веди, а иди рядом.

Александр молчал. Агафон взглянул на него:

– Ты будешь не просто пастырем. Ты будешь для тех, кому некуда больше прийти.

– Я не достоин.

– Никто не достоин. Потому и зовет Господь – не по заслугам, а по нужде.

Такие встречи, случайные разговоры, встречи с людьми мудрого духа значили гораздо больше повседневной учебы.

Стихотворение Александра Меня

ЭПИТАФИЯ

1949 г.

После окончания семинарии Алик поступил в Московскую духовную академию, перейдя на следующая ступень духовного образования. Среди преподавателей там был человек, который относился к нему весьма настороженно. Его звали Алексей Ильич Осипов. Все остальные, если и не любили его, то безусловно уважали, среди них и ректор Академии владыка Александр (Тимофеев). Ценя аналитический ум Алика и его всестороннюю образованность, владыка предлагал ему защитить в академии докторскую диссертацию и перейти на преподавательскую работу, но Александр ответил отказом. Он не видел себя ученым-теоретиком. Он хотел работать с людьми.

Некоторое время Александр все же писал богословские статьи для журнала Московской Патриархии, которым руководил его старый знакомый Анатолий Васильевич Ведерников. За четыре года он напечатал около сорока статей молодого диакона. Владыка Питирим, заменивший Ведерникова, повел себя иначе и вскоре пресек его контакты с редакцией.

Наставниками Александра были люди, связанные с Оптиной пустынью и «маросейской» общиной отцов Мечевых[5]. С самого начала в этой традиции его привлекла открытость миру и его проблемам. Замкнутая в себе церковность, напротив, казалась ущерблением истины. Когда в 17–18 лет Алик готовился к церковному служению и много изучал патристику, у него сложилось довольно ясное понимание стоящей перед ним задачи. Он видел, что к вере начинают тянуться люди образованные, то есть те, кто имеет возможность независимо мыслить. Следовательно, священник должен быть во всеоружии. Александр не видел в этом ничего от «тактики» или «пропаганды». Пример святых отцов был достаточно красноречив. Усвоение культуры нужно не просто для того, чтобы найти общий язык с определенным кругом людей, а потому, что само христианство есть действенная творческая сила.

Стихотворение Александра Меня

ВЕЧЕР

1951 г.

После окончания Духовной академии Алик был рукоположен в диаконы. К тому времени они уже поженились с Наташей и у них родилась дочь Елена, которую дома все называли Ляля. А еще через три года Мень стал священником, и в этот год родился их сын Миша.

С жильем у молодой семьи все складывалось не очень просто. Вернувшись из Иркутска, Алик не смог прописаться в Москве в комнате родителей. Из института во все инстанции был отправлен циркуляр о том, что студент пятого курса Мень был отчислен из ВУЗа за религиозную пропаганду в учебном заведении. Тогда они с Наташей решили, что будут жить в Загорском районе Подмосковья в поселке Семхоз, в доме ее родителей. В Подмосковье прописать опального студента согласились. Они купили хорошо известный дачникам «финский домик» и умудрились разместить эту конструкцию на чердачном этаже родительского дома в Семхозе. Получилось небольшое, но довольно уютное жилье. Но после рукоположения молодого священника отца Александра Меня направили в подмосковное Акулово, а через совсем короткое время перевели в Алабино, где при храме был маленький домик с печным отоплением. Там они и жили первые годы его пастырского служения. Полностью перебраться к себе в Семхоз им удалось только через несколько лет.