Пока Алистер выдерживает паузу, женщины сидят, затаив дыхание, но тут он нарушает молчание и заявляет с широкой ухмылкой:

– Вайолет действительно составляла букеты на «Титанике».

– Неужели?! – неожиданно для себя взвизгивает Эмма. – Неужели?

– Боже мой! – вторит подруге Бетти.

– Я старался сделать каменное лицо, но не вышло, – смеется Алистер. – Ну да, она и впрямь этим занималась. Составляла букеты для пассажиров, каюты которых обслуживала. Она сама об этом писала. Очевидно, на борт лайнера доставляли в качестве подарков бесчисленные коробки с цветами, и она сбивалась с ног в поисках нужного количества ваз.

– Потрясающе! – ахает Эмма, выпрямляясь в кресле.

– Она писала о тех розах, о которых ты мне рассказывала.

– Что? О розах «американская красавица»?

– Да, о тех самых. – Он слегка хмурится. – Она не должна была заниматься цветами на всем судне, но нет причин считать, что она этого не делала. Насколько я понимаю, молодых стюардесс нагружали дополнительной работой, так что она, вероятно, была первой, кого казначей попросил помочь разобраться с цветами. А Вайолет он знал еще по «Олимпику». Они, очевидно, дружили.

– Да. И если у нее хватило мастерства украсить шляпу своей матери живыми розами, то она определенно могла делать бутоньерки и букетики для корсажа.

Девушка с талантом к цветам. Эта мысль вызывает у Эммы задумчивую улыбку. И тем не менее ее беспокоит неуловимое воспоминание о чем-то таком, что она в свое время видела, но не в состоянии вспомнить.

– Эм, в чем дело?

– Я просто пытаюсь кое-что вспомнить… Нет, погоди, это должно быть в моей записной книжке. – Эмма вскакивает с места и через несколько минут возвращается.

В отсутствие подруги Бетти занимала Алистера разговорами и, похоже, успела выяснить все о его сестрах и других членах семьи.

Вернувшись на место, Эмма пролистывает записную книжку. Через пару секунд она, к удивлению Бетти, издает торжествующий вопль:

– Есть!

– Ну и?.. – подсказывает Алистер.

– Хью Макэлрой, казначей на «Титанике», любил цветы и хорошо понимал их значение. – Эмма не сомневалась, что найдет нужную запись.

– Дорогая, но с чего ты это взяла? – спрашивает Бетти.

– В вечер накануне отплытия «Титаника» они с женой ходили на балет. – Эмма на миг отвлекается. – Так печально… она, вероятно, в последний раз видела своего мужа.

– Эм, мы говорим о цветах, – напоминает Алистер.

– Ну да… в тот вечер танцевала известная датская балерина, и после представления Хью Макэлрой отправил ей в грим-уборную цветы. Он выбрал специальный букет в национальных цветах Дании. Красные и белые анемоны. То есть этот человек действительно разбирался в растениях, а значит, хотел, чтобы пассажиров окружали красивые цветы. Ты сказал, они с Вайолет были друзьями? Тогда он, конечно, знал, что она тоже любит цветы и умеет составлять букеты. И наверняка именно ей поручил украшать цветами салоны и каюты первого класса. – Эмма с надеждой смотрит на Алистера.

– Ну ладно, я готов на это купиться.

Она неуверенно смеется:

– Но ты ведь со мной согласен, да?

– Да, Эм, – терпеливо произносит Алистер.

– Лично я в это верю, – вступает в разговор Бетти.

Наступает длинная пауза. Из примыкающего к библиотеке бара доносится взрыв смеха.

– Ну и как теперь настроение? – первым нарушает молчание Алистер.

– С одной стороны, я по-прежнему не понимаю, почему Вайолет мне кажется знакомой, но с другой – я очень довольна и даже горжусь тем, что мы все-таки нашли флориста на «Титанике», пусть и не совсем в привычном понимании этого слова. Думаю, ты абсолютно правильно сказал тогда в Лондоне. Не следует сбрасывать со счетов чей-то вклад только потому, что человек этот является маленькой частью большой команды. – Эмма улыбается Бетти.

– Эм, эта история как раз для тебя, – с сожалением говорит Алистер. – Мне следовало знать. Люди постоянно пытаются найти одну большую правду – нечто такое, чего не знают другие. Однако в жизни все не так просто. На самом деле не одно самолюбие было уязвлено и сгорело на медленном огне после яркого исторического открытия. Впрочем, как правило, это мелкие открытия, крошечные триумфы. И когда ты добавляешь что-то свое в неупорядоченное множество, то вставляешь мелкую деталь в более крупное мозаичное панно. А потом, когда ты делаешь шаг назад и издали смотришь на панно, то не видишь своей детали, но замечаешь стоящих рядом людей, которые любуются той же картиной…

– И?.. – подсказывает Эмма.

– И потом, если у тебя есть хоть немного здравого смысла, ты идешь вместе с ними в бар, чтобы пропустить по стаканчику.

Эмма улыбается. Их троица сейчас любуется одной и той же картиной. Это немного похоже на то, чем она некогда занималась в университете. Ужасные наследственные заболевания, патологии, вирусы – и все это можно победить лишь в ходе совместной работы.

Она мысленно возвращается в свой дом и в свой сад. Она планирует собрать на лужайке под яблонями всех людей, которые вернули ее к жизни. Она скосит траву на лужайке и приготовит для всех ланч. Для начала она подаст равиоли с мускатной тыквой, а затем баранину, жаренную на медленном огне, и, возможно, повесит над столом электрическую гирлянду.

Голос Алистера нарушает ход ее мыслей:

– Ну ладно, я должен бежать. Я просто хотел поймать тебя до своего ухода. У меня есть еще кое-какой материал о дальнейшей судьбе Вайолет, но я пришлю его по электронной почте.

– Фантастика!

У Эммы кружится голова от обилия новой информации. Интересно, а что сейчас чувствует Бетти? Она кажется непривычно притихшей и задумчивой.

– Послушай, пока не ушел, я должен показать тебе одну вещь. Я сейчас выведу текст на экран, чтобы ты сама могла прочитать.

Эмма напряженно вглядывается в экран.

На экране отрывок, который выделил Алистер. Фраза, написанная Вайолет Джессоп, стюардессы с «Титаника».

Лично я вообще не могу жить без цветов.

– Ой! Дорогая, именно то, что нужно! – выйдя из задумчивости, радуется Бетти.

Экран компьютера Алистера гаснет, и Эмма вдруг понимает, что от восторга потеряла дар речи. Взяв Бетти за руку, она крепко сжимает ее ладонь. Уму непостижимо, сколько всего им удалось раскопать и как далеко они сумели продвинуться в своих поисках! У Эммы голова идет кругом, она чувствует себя усталой и в то же время на седьмом небе от счастья. Она толком не понимает, куда ей себя девать. И, повернувшись к Бетти, с удивлением обнаруживает, что у подруги такой же усталый вид.

– Ну и что теперь? – спрашивает Эмма.

Вероятно, им все-таки стоит пойти спать.

– А мне понравилась идея Алистера, что всем историкам нужно собраться вместе и пропустить по стаканчику. Я считаю, это дело стоит обмыть. – Бетти смотрит на дверь, за которой призывно сияет огнями бар. – Дорогая, я еще никогда не пила коктейль с шампанским и прямо сейчас определенно не отказалась бы его попробовать.

Эмма, не обращая внимания на боль, которая ползет вниз по шее и распространяется по позвоночнику, широко улыбается и помогает подруге встать.

– Именно так мы и поступим, – заявляет она, направляясь в бар.