Куда ни посмотри, везде сплошные коробки: коробки с алкоголем; коробки шоколада, перевязанные небесно-голубыми ленточками; ящики, проштампованные большим крестом известных домов шампанских вин; приземистые ящики бог его знает с чем. И среди всего этого добра прячутся коробки, которые Вайолет должна разыскать.

Здесь место складирования всего, что подняли на борт «Титаника» в самый последний момент и что следует рассортировать, отправив по месту назначения, совсем как опоздавших детей, без дела слоняющихся возле школы. Судно уже отчалило, и это квадратное пространство необходимо как можно скорее привести в порядок. Люди будут приходить и уходить, а дамы будут подметать юбками плиточный пол, словно нерадивые служанки. Голоса будут повышаться и понижаться в такт волнообразному течению разговоров. Однако прямо сейчас голоса становятся громкими и настойчивыми, брошенные слова несутся прямо над коробками.

– Принеси ту, что справа от тебя. Нет! Коробку с бренди прямо у твоих ног.

– Сколько, ты говоришь, предназначено для каюты номер шесть?

– Как, черт возьми, я смогу узнать, кому это предназначено, если тут нет адресата?!

– Еще шоколад для семьи из каюты номер три. Они точно обожрутся, как свиньи, если столько съедят.

Посторонившись, Вайолет избегает столкновения с другим стюардом. Он держит в крепких руках нечто вроде чайной коробки и недовольно бормочет себе под нос:

– Что, ради всего святого, они собираются с этим делать?

Хорошо, что Преподобного Казначея сейчас нет рядом. Вайолет видела его сегодня на рассвете, когда все члены команды суетливо поднимались на верхние палубы – муравьи, ползущие на работу. Казначей кивнул, когда она проходила мимо, и сказал:

– Будь добра, зайди ко мне в офис, когда закончишь приводить в порядок каюты.

Он очень вежливый человек, даже если дел невпроворот. С этими словами он повернулся и пошел дальше, раздавая инструкции направо и налево. Она не видела его лица, но хорошо представляла себе острый взгляд его внимательных глаз.

Она стоит, прислонившись спиной к деревянной обшивке, и внезапно ощущает какой-то запах, причем на сей раз это не запах пота, или табака «Верный любовник», или свежей краски, а нежный и тонкий аромат, доносящийся откуда-то из груды коробок.

Вайолет только однажды видела ландыши. Они росли под деревом на территории приюта, где жили братья. Монахини явно не относились к числу тех женщин, которые будут ухаживать за цветами, а иначе они бы лучше знали, как заботиться о мальчиках, оставленных на их попечение. Вайолет помнит, как, встав на колени, зарылась лицом в цветы. А если бы к ней подошли монахини, она посмотрела бы им прямо в глаза и сказала бы, что молилась, а влага у нее на щеках – это лежащая на листьях роса. Она помнит, как нежные белые цветы щекотали лицо, а еще их запах – такой зеленый, чистый и свежий.

И вот теперь аромат этот снова манит ее к себе из глубины заваленного коробками помещения.