Сегодня на Бетти зеленовато-голубая толстовка с резвящимися выдрами, очки сдвинуты на затылок. Мурлыча себе под нос, она пересаживает в горшки жимолость. Эмме нравится, что Бетти и Лес используют старомодные названия растений: «любовь в тумане» вместо нигеллы, каприфоль, а не жимолость вьющаяся. Впрочем, ей кажется, что жимолость тоже хорошее название. Она находит название растения на испанском – madreselva – и улыбается.

Она снова смотрит на Бетти. На лице Бетти выражение сосредоточенного удовлетворения, что придает Эмме уверенность. Следуя совету Мэй Лин, Эмма провела два последних вечера в поисках онлайн поставщика цветов на «Титаник» и спустя какое-то время с чувством глубокого удовлетворения (и молчаливой благодарности своей невестке) обнаружила его: компания «Ф. Дж. Билинг и сын», у которой в 1912 году был питомник в Саутгемптоне. Эмме удалось найти о них кое-какую информацию через музей в Саутгемптоне, но на этом все следы компании обрывались.

Эмма знает, что ей нужна помощь.

– Бетти, ты когда-нибудь слышала о поставщике цветов или питомнике «Ф. Дж. Билинг и сын»?

Бетти удивленно поднимает голову:

– Что-то не припоминаю такой фамилии. Ты говоришь, Билинг? Можно спросить Тамаса, когда он приедет. А почему тебя это интересует?

Эмма занимается пересадкой в компост белых колокольчиков.

– Я читала информацию о «Титанике». Была некая компания, поставлявшая туда цветы, но я не знаю, существует ли она до сих пор.

Она набирается смелости поднять глаза и видит, что Бетти как-то странно смотрит на нее. Если бы Лес был здесь, они с Бетти наверняка озадаченно переглянулись бы у Эммы за спиной.

– Ну… это что-то новенькое для меня, дорогая. – После паузы Бетти неуверенно продолжает: – «Титаник», говоришь?

Эмма чувствует повисший в воздухе невысказанный вопрос: если тебя интересует «Титаник», то почему, ради всего святого, ты не пришла послушать доклад Леса?

– Я просто провожу кое-какое исследование. Впрочем, я сама толком не знаю, что именно надеюсь найти. – Эта ложь снова заставляет ее чувствовать себя кругом виноватой, и она добавляет: – Мне очень жаль, что я не смогла прийти в тот вечер. Может, Лес что-то знает о Билингах?

Бетти поджимает губы, очки съезжают со лба и оказываются на носу. Пристально посмотрев на Эмму, она говорит:

– Это, собственно, не совсем в компетенции Леса, но мы сможем спросить его позже. Утром он поехал встретиться с новым поставщиком садовой мебели.

Судя по ее тону, Бетти явно что-то беспокоит. Может, она все еще не доверяет Эмме после того, как та пренебрегла собранием исторического общества, а возможно, дело вообще не в этом. Эмма не раз слышала, как Бетти с Лесом обсуждают спад в бизнесе.

– Впрочем, фильм был чудесный, – внезапно повеселев, произносит Бетти. – Я о «Титанике». Лес сказал, три часа слишком долго, но, когда фильм закончился, я могла бы начать смотреть с самого начала. В итоге я смотрела фильм шесть или семь раз. Самое то для дождливого дня.

Разговор переходит на любимые фильмы Бетти, и вскоре она вспоминает все киноленты с участием Сандры Буллок. Бетти ценит Тома Хэнкса так же высоко, как и Дензела Вашингтона. Эмма немного расслабляется.

Пока Бетти говорит, Эмма думает о том, есть ли у них с Лесом дети. Бетти наверняка была бы хорошей мамой. Она, должно быть, чуть моложе матери Эммы – возможно, шестьдесят с хвостиком? Но контраст поразительный. Эмма пытается представить мать в толстовке с выдрами и опускает голову, чтобы скрыть улыбку. Не хочется, чтобы Бетти решила, будто над ней смеются. Тамас прав: у нее, Эммы, нет щиколоток. Щиколотки ее матери словно изваяны из алебастра.

Эмма собирается спросить Бетти о семье, но ее останавливает скрип медленно открывающейся двери. Дверь чуть-чуть подается вперед, затем, раскачавшись на петлях, распахивается.

– Дамы, я пытаюсь вас удивить! Я вижу вас в окно и думаю: «они не ожидают, что Тамас войдет тихо как мышка». – Он топает ногой по деревянным доскам пола, коробки с цветами по-прежнему балансируют у него на плече. – Но я как слон. Моя жена Берта говорит, что в один прекрасный день отведет меня в цирк, да там и оставит. А в другие дни она говорит, что сама убежит с цирком, лишь бы ей больше не пришлось слышать моего топанья. Ха-ха-ха! – С этими словами он скидывает коробки с плеча и ставит их в угол павильона.

Эмма смотрит на Бетти с озадаченной улыбкой, но Бетти не улыбается; она бросает на Тамаса озабоченный взгляд, словно волнуясь за него. А может, она волнуется за эту неизвестную Берту.

– Эстония! – восклицает Эмма (в свое время она была знакома с некой Бертой из Эстонии).

Бетти подскакивает на месте. Тамас проворно поворачивается к Эмме. Он стоит, расставив ноги, слегка согнувшись, направив на Эмму ладони, совсем как ковбой с револьверами в обеих руках.

– Нет! – ревет он.

– Литва!

– Нет! – повторяет Тамас, сделав вид, будто стреляет в нее.

– Латвия?

– Нет. – Он делает вид, будто стреляет уже из другого револьвера, и дует на кончики пальцев.

Эмма смотрит на Бетти, которая с изумлением наблюдает за этим действом.

Бетти медленно качает головой, после чего, глядя на Тамаса, кивает на Эмму:

– Ну все, хватит! Эмма хочет узнать насчет питомника растений. Дорогая, как он называется?

– «Ф. Дж. Билинг и сын».

– Слышал о таких? – спрашивает Бетти.

– Билинг, говоришь? – Тамас чешет голову, тем самым чем-то напоминая Эмме мультяшного мыслителя из детских комиксов Гая, и, когда женщины дружно кивают, продолжает: – Я что-то не слышал такой фамилии, а я знаю многих. Думаю, их компания не слишком известная.

– Эмма говорит, они поставляли цветы на «Титаник».

Тамас поворачивается и ласково улыбается Эмме.

– Выходит, ты поговорила с Лесом. Спросила его о «Титанике» и докладе. Это хорошо. – Он хлопает Эмму по плечу, отчего она пулей летит вперед, прямо на мешок с компостом на скамье.

– Нет, еще нет, но мне действительно хочется…

Тамас не дает ей закончить. Он бьет себя в грудь здоровущим кулаком:

– Я узнаю. Раз уж вы обе просите… – Он переводит взгляд с Эммы на Бетти. – Я, Тамас, узнаю это для вас. – Он взваливает на плечо пустые коробки и выходит из павильона.

– Тамас, он… – пытается сказать Эмма.

– Да, он такой, – соглашается Бетти.

– Он очень… – И снова Эмме не удается закончить фразу.

– Что есть, то есть. Твое появление многое изменило. – Заметив, что Эмма растерянно качает головой, Бетти продолжает: – Ой, Тамас раньше постоянно твердил мне, что я совсем крошечная и ему хочется положить меня в карман. Как-то раз он даже попытался меня поднять и посадить себе на плечо. – Бетти заливается смехом. – А теперь, дорогая, он, похоже, не может устоять перед тобой. Как прекрасно, что ты выглядишь такой сильной и здоровой! Совсем как его корова.

На долю секунды Эмма не может понять, откуда этот странный звук. Она, кажется, когда-то уже слышала нечто подобное.

А потом до нее доходит, что звук этот исходит из ее груди: немного хриплый, немного похожий на лай, но голос определенно принадлежит ей.

Она смеется.