Эмма уверяет себя, что на самом деле ничего плохого не делает. Она должна была вернуть университетское удостоверение еще несколько месяцев назад, но не будет большого греха, если она воспользуется им еще раз, а в университете на редкость хорошая библиотека.

Она уперлась в глухую стену или, скорее, столкнулась с дихотомией – когнитивным диссонансом, вызванным двумя прямо противоположными фрагментами информации. Пока она бродит между полками, забитыми книгами, к ней возвращается специфический язык из прежней жизни, и она облегченно вздыхает.

– Могу я вам чем-то помочь?

К ней подходит молодая женщина, вероятно аспирантка, подрабатывающая в библиотеке.

Работа по уик-эндам не пользуется популярностью у штатных сотрудников.

– Да. Я ищу литературу о «Титанике».

– Неужели? – Удивление девушки ощущается буквально на физическом уровне, она улыбается. – Извините… Просто мне показалось, что я узнала вас по… – Она называет исследовательский проект, в котором участвовала Эмма, работая в университете.

Эмма сама толком не знает, радоваться этому или нет. Она определенно гордится своим вкладом в проект… хотя, возможно, настолько приметной ее сделала внешность?

– Мой парень сейчас в докторантуре. Он работает с вашей командой. Всегда высоко о вас отзывался и ужасно расстроился, когда вы уволились. Он сожалеет по поводу… – Девушка не заканчивает фразу.

Впрочем, Эмма этого и не ждет. Тем не менее очень приятно, что у бывших коллег нашлась пара теплых слов в ее адрес. Она чувствует себя виноватой, так как всегда считала того докторанта форменным болваном. Хочется надеяться, что он достоин стоящей перед ней улыбчивой и дружелюбной девушки.

– Да, о «Титанике». Все, что у вас на эту тему имеется.

Оказывается, литературы на эту тему более чем достаточно, и вскоре Эмма уже сидит за длинным деревянным столом, обложившись открытыми книгами. Будучи настоящим ученым, она решает использовать метод первого принципа. Ночью ее сбили с толку мысли о флористке, она даже начала думать о ней как о той самой Флористке, особенной личности, которую и следует искать. Подумать только, как местоимение способно все изменить: «та самая» означает конкретную личность, а вовсе не любого другого человека! Но может, для начала не мешало бы установить, были ли вообще на судне цветы?

Она провела множество изысканий в Интернете, сидя за кухонным столом. Но потом поняла, что у нее когнитивный диссонанс, а значит, нужно сменить место действия на хорошую библиотеку.

Время от времени помощница библиотекаря приносит новые книги и втягивает Эмму в непринужденную беседу, что вызывает чувство огромной благодарности. Приятно вспомнить, что она способна болтать и общаться совсем как в старые добрые времена. Она ведь общается с покупателями в цветочном павильоне. Ну ладно, пусть это нельзя назвать непринужденной беседой, тем не менее она, Эмма, справляется.

Нарушив ход мыслей Эммы, к столу снова подходит улыбчивая девушка:

– Ну как, нашли что-нибудь еще? – Похоже, она тоже увлеклась темой цветов на «Титанике».

– Кое-какие новые ссылки. – Эмма заглядывает в свои записи. – Когда одну из пассажирок попросили поделиться воспоминаниями, она назвала «Титаник» «судном, полным цветов». Но какие именно там были цветы, не совсем ясно. Я обнаружила упоминания о розах, нарциссах, гвоздиках и маргаритках. – Эмма придвигает к себе другую книгу. – А вот списки всего того, что было погружено на борт в Саутгемптоне. Здесь упоминается о доставке на судно пятисот ваз.

– Потрясающе! – восторгается девушка. – Итак, а над чем конкретно прямо сейчас вы ломаете голову?

Эмма разворачивает книги, чтобы девушке было удобнее, и показывает немногочисленные фотографии интерьера «Титаника», повторяющиеся в разных изданиях.

– Вот, посмотрите. Ни одного цветочка в пределах видимости.

– Я понимаю, о чем вы. Но тогда зачем столько ваз? – внимательно изучив фотографии, спрашивает девушка.

– На первый взгляд кажется совершенно бессмысленным, – соглашается Эмма.

У нее по-прежнему остается вопрос: а был ли вообще флорист на борту «Титаника»?

Когда Эмма отвечает на звонок Гая по Skype, то впервые за долгое время почти улыбается. Она снова сидит на кухне у себя дома, забытая тарелка с недоеденным ужином стоит рядом с открытым ноутбуком.

– Почему у тебя такой довольный вид? – интересуется Гай.

Эмма чувствует облегчение в его голосе. Разговоры с братом не всегда проходили гладко. Разъединенные вызовы. Желание Гая помочь сестре. Эмма не сомневается, что он ее любит, и благодарна брату за это, но не может излить ему душу.

– Я только что нашла цветочные склады на «Титанике».

– Ты – что?

– То, где они хранили цветы. Прости, это звучит немного бессвязно, но я провожу кое-какое исследование относительно цветов на «Титанике». Я как раз изучала планы палуб, и на палубе B, рядом с кафе «Паризьен», нашла цветочный склад, а потом еще один на палубе G. Ты знал, что «Титаник» был «судном, полным цветов»? – В голосе Эммы слышатся победные нотки.

– Нельзя сказать, чтобы я был в курсе, – смеется Гай, потягивая вино и устраиваясь поудобнее в кресле. – Ты ведь меня знаешь… Я интересуюсь историей исключительно в той области, что касается искусства. – (Гай управляет очень успешной галереей в Сингапуре. Искусством он заболел еще в детстве, когда увлекся художниками, иллюстрировавшими комиксы.) – А с чего вдруг тебя заинтересовали цветы на «Титанике»? Это как-то связано с твоим занятием флористикой?

Гай не совсем понимает, почему сестра решила бросить науку и устроиться на новую работу, но, когда она сообщила ему об этом, постарался отнестись к ее идее с энтузиазмом, поскольку хорошо помнил, сколько времени она проводила вместе с отцом в саду. Он даже сказал тогда: «Что ж, полагаю, ты всегда любила цветы».

Прежде чем Эмма успевает ответить на вопрос о «Титанике», Гай добавляет:

– Уилл ведь всегда интересовался подобными историческими вещами, так?

И хотя их разделяет экран компьютера, Эмма чувствует, что брат уже жалеет о своих словах, и даже слышит где-то за спиной у Гая резкое неодобрительное «тсс!».

Что сразу отвлекает ее внимание.

– Скажи, Мэй Лин рядом?

Гай не отвечает, но разворачивает ноутбук так, чтобы в поле зрения Эммы попала его жена, склонившаяся над своим ноутбуком на другом конце стола. Мэй Лин – управляющая хедж-фондом, и Эмма постоянно видит ее приклеенной к компьютеру или к телефону. Мэй Лин приветственно поднимает руку и бросает выразительный взгляд на мужа, укоряя его за бестактность, после чего опускает голову, и ее пальцы снова начинают порхать над клавиатурой.

Гай возвращает экран в изначальное положение:

– Итак, продолжай. Что там за история с «Титаником»?

Эмма объясняет, что именно она исследует, хотя и не говорит почему. Ведь она даже себе не способна этого объяснить.

– Однако на всех фотографиях интерьера «Титаника» нет никаких цветов, – заключает она, объясняя наличие явного противоречия в ее теории.

На секунду Гай задумывается и наконец спрашивает:

– Когда это было? В тысяча девятьсот… каком?

– В тысяча девятьсот двенадцатом.

После очередной паузы Гай продолжает:

– О’кей, а как насчет такой версии? Ты говоришь о самом начале двадцатого века. Фотография тогда применялась на так часто. Реклама и распространение информации были ориентированы на иллюстрации, так? Зачастую очень детальные. Это не моя специализация, но я знаю дилеров, которые собирают подобные вещи начала двадцатого века. Кроме того, фотография тогда еще только развивалась, поэтому использовалась не так широко, как сейчас…

Эмма перебивает брата:

– Мне известно, что они не пустили прессу на борт «Титаника».

– Ну вот, тогда все верно! Спорим, фотографии, которые у тебя имеются, были сделаны за несколько недель до отправления «Титаника». Быть может, когда судно было полностью готово и оснащено на верфи.

– Гениально! – Эмма чувствует прилив любви к брату. – Получается, там и не могло быть цветов.

Гай пристально смотрит на сестру:

– Действительно очень интересно, сестренка. И несколько меняет мои представления о том, как судно выглядело изнутри. Я, конечно, знал, что «Титаник» был роскошным лайнером, но «судно, полное цветов» – это, должно быть, нечто! Один только аромат… – Внезапно Гай поворачивает голову туда, где сидит его жена. – Что? – (Эмма слышит голос Мэй Лин, но не может разобрать слов.) – Хорошая идея. – Гай снова устремляет взгляд на сестру. – Босс советует найти поставщика цветов.

Эмма всегда знала, что Гай женился на очень умной женщине, о чем с удовольствием ему и напоминает, а затем, сменив тему разговора, интересуется, как у него дела.

Ночью Эмме снится, будто она идет по палубе «Титаника» и в руках у нее ваза с белыми фрезиями. Когда она оказывается в ресторане первого класса, столы уже накрыты: накрахмаленные скатерти, серебряные столовые приборы и бокалы с выгравированным на них развевающимся флагом «Уайт стар лайн». В центре каждого стола композиция из весенних цветов, их головки тихо покачиваются в такт вибрации судовых двигателей.

А потом прямо перед ней возникает та самая Флористка.