Ее ресницы смыкаются, и она думает о своем отце. Она знает, что он не может навестить дочь в больнице – ее мать сказала, ему нужно уехать, найти дополнительный заработок, – но, может, он думает о дочери. Она выплывает из сновидений о дурно пахнущих овцах и выжженной солнцем траве. Кожу что-то безжалостно жжет, совсем как солнце жжет потрескавшуюся от жары землю. Все замерло, и только сердце колотится в такт дыханию. Она пытается представить, как снимает простыни с горячих ног, убирая с тела лишнюю тяжесть.

Слова, которые Вайолет не может осознать, кружатся в раскаленном воздухе над головой. Наверное, их оставил доктор, который всегда что-то оставляет в ее палате: карандаш, камешек, завернутую в носовой платок раковину улитки. Теперь, похоже, он оставил свои слова, чтобы их подобрали медсестры, плавающие в воздухе над ее головой, точно привидения.

Возможно, она еще ребенок – в следующем году ей исполнится одиннадцать, – но она знает, что доктору нравится темноволосая сестра с веселыми глазами. Доктор и медсестра ходят вокруг кровати больной девочки, не подозревая о том, что она следит за ними сквозь опущенные ресницы.

И вот прямо сейчас доктор поворачивается к медсестре с веселыми глазами:

– Перенесите ее в сад. – (Пауза.) – Да, прямо на кровати.

Вайолет слышит удивленный шепот и задается вопросом, не собираются ли они посадить ее там, словно цветок.

Веселые Глаза уточняет обеспокоенно:

– Она что, проведет там всю ночь?

Сквозь хрипы своего дыхания Вайолет не в состоянии разобрать, что именно отвечает доктор, а сквозь приспущенные веки она видит, как он берет медсестру за руку.

– Мы сделали все, что могли, а я слышал, эта малышка любит цветы. Так почему бы не позволить ей поспать среди них?

Мысли Вайолет возвращаются к кукле, по-прежнему спящей под кустом шалфея, если, конечно, к этому времени до нее не успела добраться кошка.

Доктор вздыхает:

– Нам будет нетрудно ее перенести. Она весит меньше птички.

Вайолет хотела бы улететь, точно птичка, подальше от этого невыносимого жара, найти пруд в тени деревьев и окунуть крылышки в прохладную воду.

Но она не умеет летать и сейчас путешествует прямо в кровати. Дребезжание колес, скрип и толчки по кафельной плитке заглушают порхающие над головой слова.

Когда Вайолет открывает глаза, она уже в саду. Над головой свисают ветви гибискуса с цветками цвета лимонного шербета.