У Крикет не было необходимости спрашивать босса, что случилось, когда он появился в дверях на три часа позже обычного и, оказавшись внутри, не стал снимать солнечные очки. Стоило ей повернуть ключ входной двери, как телефон, не замолкая, принялся сообщать ей подробности о вчерашнем загуле шерифа Берроуза и том, как он отдубасил Большого Джо Дули. И все же она была с ним любезна.

– Доброе утро, шериф, – встретила она его на полпути с чашкой кофе в руках.

– Доброе утро, Крикет, – сказал Клейтон, взяв пластиковый стаканчик с дымящимся напитком, но тут же поставил его на стойку. – Думаю, ты уже все слышала?

– Да, сэр, я в курсе, но позвольте сказать вам, что Джо Дули и ранее несколько раз выходил за рамки дозволенного со мной, так что, по моему мнению, каждая незамужняя женщина в Вэйморе обязана поблагодарить вас.

Клейтон улыбнулся.

– Большой Джо придурок, но он не заслужил того, что я сделал с ним. Я очень сильно перестарался… но спасибо, что сказала.

Крикет взяла стаканчик с кофе и снова протянула ему, задержав руку на его руке.

– Вы в порядке, сэр? Могу я что-нибудь для вас сделать?

Клейтон посмотрел на ее руку на своей и спросил себя, можно ли представить себе более разных людей. Он чувствовал исходящее от нее тепло и искреннюю заботу. Крикет была хорошая. Поэтому он и нанял ее.

– Все хорошо, – сказал он.

Крикет скептически подняла бровь.

– Правда, все нормально. Просто выдалось несколько тяжелых деньков. Здесь, в долине, легко забыть, откуда я родом. Это дело, над которым мы работаем с Холли, напомнило мне о ненависти, которая осталась там, наверху, и это немного выбило меня из колеи. Но все уже позади.

Крикет отпустила его руку и вернулась к своему столу. Она взяла желтую папку с документами и протянула ее Клейтону.

– Агент Холли заходил около часа назад и оставил это. Он сказал, что вы просили.

Клейтон сунул папку под мышку и удалился в святая святых своего кабинета. Он вновь улыбнулся своей невзрачной секретарше через сужающуюся щель в двери, пока та со щелчком не закрылась. Бросил папку на стол, опустил шторы и, наконец, снял солнечные очки. Похмелье было жестоким. Он чувствовал себя как пережаренная, пересушенная индейка, начиненная холодным потом и сигаретным пеплом. Хуже всего было то, что даже сейчас ему хотелось бурбона. Как всегда. Всего на пару пальцев, чтобы поправиться. Прочистить мозги. Единственная влага в теле была у него во рту, от одной этой мысли наполнившемся слюной. Он сел и отхлебнул кофе. Ему нужно было работать – чем-то занять свою голову, чтобы демонам не с кем было играть. Он открыл папку Холли.