– Босс, Паршивый Майк просил передать, что они на подходе. Два мотоцикла будут у восточного въезда через пять минут.

– Хорошо, – сказал Хэлфорд. Он сидел в зале дома за огромным дубовым столом, сделанным из дерева, которое когда-то срубил сам. Когда-то, когда травка была главным в семье товаром, это помещение служило сушилкой, но для производства метамфетамина требовалось гораздо меньше места. Сейчас Хэлфорд в основном использовал его как оружейный склад. По стенам были построены стеллажи и металлические шкафы для автоматов и винтовок. Штабеля железных ящиков набиты пистолетами и патронами к ним. На расстеленном на столе тонком желтом одеяле валялись детали разобранного дробовика. В комнате сильно пахло оружейным маслом.

– Зайди-ка на секунду, – сказал Хэлфорд неряшливому посыльному, задержавшемуся за дверью.

– Э-э, да, сэр, – молодой человек вытянулся по стойке смирно и зашел, перекинув винтовку через плечо. Сетчатая дверь захлопнулась за ним.

– Садись, – сказал Хэлфорд.

Молодой человек послушался.

– Ты Кролик, верно? Сын Холланда?

– Да, сэр.

– Как долго ты работаешь на меня, сынок? – Хэлфорд поднял вороненый стальной ствол 12-го калибра, посмотрел в него, а потом продул.

– Вроде как первый год.

– Вроде как или первый?

Парень нервничал. Он чувствовал, что у него дрожат руки, поэтому спрятал их подальше от чужих глаз, но не смог унять судорожно подергивающееся под столом колено.

– Могу сказать точно, сэр. В следующем месяце исполнится год.

– И долго ты уже торчишь на мете?

Парень ничего не сказал. У него внезапно перехватило горло.

– Ты слышал, что я спросил, Кролик? – Хэлфорд взял со стола длинный кусок проволоки с крючком, примотал к нему промасленную тряпку и сунул ее в дуло ружья.

– Да, сэр.

– Тогда отвечай.

– Я… я…

– Знаешь, какие у нас правила, а, чувак?

– Да, сэр… Я…

– Тот, кто долбится на работе моим метом, ворует его у меня. А ты знаешь, как я отношусь к воровству, да, Кролик?

К молодому человеку, наконец, вернулся голос.

– Клянусь, я не ворую, мистер Берроуз, сэр. Никогда. Просто мы с ребятами любим иногда повеселиться, но на собственные деньги. Я бы никогда не взял у вас, сэр. Все знают, что это было бы…

Хэлфорд оторвал взгляд от деталей пистолета. Его глаза казались почти черными в слабом просачивающемся сквозь занавешенные окна свете.

– Было бы чем?

Молодой человек с трудом выдавил:

– Было бы… безумием.

Воздух наполнил рев нескольких харлеев, подъезжающих к дому. Хэлфорд посмотрел в окно, и у неряшливого паренька перехватило дыхание. Хэлфорд быстро собрал ружье и вытер масло с рук бумажным полотенцем.

– Поговорю с твоим дедушкой, и посмотрим, что он решит. Холланд – троюродный брат Паршивого Майка. Ведь так?

– Да, сэр.

– То есть вы родственники. И это единственная причина, из-за которой ты все еще жив. Ты меня понял?

– Да, сэр. Спасибо, сэр.

– Подожди еще благодарить. Может, твой дедушка захочет убить тебя, когда узнает об этом.

Кролик посмотрел вниз на свое подергивающееся колено.

– Но сегодня последний раз, когда ты появляешься тут, закинувшись этой дрянью. Даже если я узнаю, что ты просто окунул кончик сигареты в это дерьмо перед тем, как прийти на работу, уже не твоему дедушке будет решать, что делать с тобой. Уяснил, Кролик?

– Да, сэр.

– Хорошо. И пусть эти твои ребята тоже узнают об этом.

– Да, сэр, так и сделаю. Обещаю.

– Теперь вали отсюда.

Молодой человек чуть не упал и не сломал себе шею, спеша оторвать задницу от сиденья и выбраться наружу. К счастью, его не хватил удар прежде, чем он добрался до двери. Когда Кролик вышел, Хэлфорд слегка усмехнулся. Он встал из-за стола, потянулся, чтобы размять мышцы, и понаблюдал за Кроликом сквозь сетчатую дверь со свежевычищенной винтовкой через плечо.