Марион уловила свое отражение в стеклянной двери закусочной, прямо над табличкой «Требуется официантка». Недельное лечение, тональный крем и умелые руки Барбары не смогли скрыть то, что сотворили с ней в Джексонвилле, но выбора не было. Если Марион не появится сегодня у Барб и Тима с новой работой, ей будет некуда идти. Она не собиралась возвращаться к Рою. Она скорее на панель пойдет, чем станет просить этого ублюдка о чем-либо. Ребенку, созревающему в ее животе, было, по ее оценкам, около десяти недель. Это тоже заставляло поторопиться. Если беременность станет заметна, ее уже никто не наймет. Никому не нужна бывшая шлюха с изуродованным лицом, да еще и беременная. Марион расправила рукава одолженной у Барб блузки и открыла дверь. Сняла висевшую с внутренней стороны двери красно-белую табличку «Требуется официантка», села на один из хромированных табуретов у стойки, сделала глубокий вдох носом и выдохнула через рот. Положила табличку на колени и подавила желание закурить еще одну сигарету.

Закусочной «Гранд сентрал» управлял милый миниатюрный индиец по имени Ишмаэль Пенджаб. Он был там всегда, и сегодняшний день не стал исключением.

– Доброе утро, – сказал он, – хотите взглянуть на меню? – Не дожидаясь ответа, он положил перед ней ламинированное меню с картинками и с ловкостью фокусника извлек из-под стойки завернутый в салфетку набор столовых приборов. Пенджаб был невысоким и лысым человечком, с несколькими прилизанными прядями жестких черных волос на загорелом черепе.

– Просто кофе, – сказала она, – и, возможно, работу, – Марион положила табличку «Требуется официантка» на меню и подвинула ее к маленькому индийцу. Он окинул ее взглядом, потом посмотрел на нее. Ему явно было нелегко смотреть ей в глаза, не обращая внимания на изуродованное лицо, но он старался, как мог.

– У вас есть опыт работы официанткой? – спросил он и положил сверток со столовыми приборами туда, откуда взял.

– Я работала в «Красном пескаре» в Галф-Шорс на каждых каникулах в старших классах и почти два года после. Миссис Джентри сказала, что даст мне отличную рекомендацию, если вы захотите позвонить.

– Отлично. Очень хорошо. В моем заведении все происходит гораздо быстрее, чем в «Красном пескаре». Вы вообще знакомы с фастфудом? – Он забрал меню, но не двинулся с места, чтобы принести ей кофе.

– Нет, сэр, не знакома. Но я быстро учусь. Я очень трудолюбивая, и на меня можно положиться. Могу работать в любое удобное для вас время, даже по выходным.

Пенджаб приложил палец к уголку рта и пристально посмотрел на нее.

– А могу я спросить, почему бы вам просто не вернуться на свое старое место у миссис Джентри?

Честно говоря, она пыталась, но «Красный пескарь» был разрядом повыше, и Джентри нанимала только хорошеньких девушек, чтобы они привлекали клиентов. Марион больше не была хорошенькой. Ее даже милашкой было теперь не назвать. Ни теперь, ни уже никогда.

– У них штат переполнен, и, по правде говоря, не думаю, что подхожу им теперь.

Пенджабу было трудно перейти к следующей части разговора, поэтому Мэрион взяла инициативу на себя.

– Я знаю, что выгляжу так себе, но обещаю, будет лучше. Я никогда уже не стану красивой, как раньше, но и не всегда буду такой отвратительной. Беда в том, что мои счета не ждут, когда мне станет лучше. Их надо платить прямо сейчас, а мне уже, считай, выбирать не из чего.

– Юная леди, – сказал Пенджаб, и его лицо смягчилось, – я не нахожу вас отвратительной, – на этот раз он выдержал ее взгляд. Ей хотелось расплакаться прямо там.

– Спасибо вам, сэр. Очень мило, что вы это сказали, но, думаю, мало кто согласится с вами. Я знаю, что я теперь не лучший кандидат, но, если вы рискнете, обещаю очень стараться.

Пенджаб улыбнулся. Это была искренняя и теплая улыбка. И он больше не отводил глаза. Из-под стойки, откуда несколько минут назад доставал столовые приборы, он вытащил блокнот с типовыми заявлениями о приеме на работу, оторвал верхний бланк и положил его перед Марион. Она чуть не разревелась прямо там, у стойки. «Хоть что-то, – подумала она. – Наконец, хоть что-то».

– Заполните, а я посмотрю, что можно сделать. Хорошо?

– Спасибо вам, мистер Пенджаб!

– Я ничего не обещаю, милая. Я проверю ваши рекомендации и решу, подходите ли вы нам.

– Конечно, сэр.

– А это я, пожалуй, подержу у себя в кабинете. Пока не разобрался с вашей заявкой. – Пенджаб взял табличку «Требуется официантка», сложил ее пополам и сунул в карман фартука.

– Спасибо, – снова сказала Марион.

– Не за что. У вас есть ручка?

Марион вытащила ручку из кармана чуть узковатой юбки, которую позаимствовала у Барбары.

– Да, сэр. Есть.

– Ну, хорошо тогда.

Она еще не закончила вписывать свое имя в бланк, как Пенджаб вернулся с кружкой и металлическим кофейником с дымящимся кофе с цикорием, которым славился Мобил. Он наполнил кружку и поставил кофейник на стойку. Кофе был густым, горячим и пах райским блаженством.

– Если вам еще что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, спрашивайте. Я буду за этой дверью, – он указал на двойные распахивающиеся двери, ведущие на кухню, и посмотрел на часы. – Сара, моя старшая официантка, как раз будет здесь с минуты на минуту. На самом деле, это ей требуется помощь.

– Звучит заманчиво, сэр.

Пенджаб хлопнул по стойке руками и исчез за дверьми.

Марион уже допивала третью чашку кофе и заполняла последнюю страницу своего заявления, когда Сара Уотсон вошла в парадную дверь.

– Посмотрите-ка, кто к нам пожаловал, – сказала Сара, и воздух в комнате от ее голоса будто испортился. Марион поняла, что на сегодня ее везение закончилось. Невысокая, коренастая и рыжеволосая девушка зашла за стойку, засунула свою сумочку куда-то вниз и подошла к Марион. Марион знала ее еще со школы, из другой жизни. Она тогда уже была крупной девочкой, а сейчас расползлась еще больше, с лицом, покрытым веснушками, но не из тех, что так очаровательны на загорелой коже. Веснушки Сары выглядели, будто она попала под фонтан брызг от проехавшего по грязи грузовика.

– Привет, Сара. Хорошо выглядишь, – соврала Марион.

– Уж получше тебя, это точно. Давненько, а? Три года? Кажется, идея податься в рок-звезды не сработала?

Сара уставилась на лицо Марион так, словно увидела автомобильную аварию.

– Господи, – сказала она, и ее собственное пухлое лицо исказилось. – Охренеть. А с лицом-то что?

– Если ты не против, я предпочла бы об этом не говорить. Мне просто нужна работа.

– Серьезно? – Сара взяла кофейник и вылила остатки кофе в раковину, не спросив, будет ли Марион еще. – А ведь забавно получилось, а? – сказала она.

– Что, Сара? Что тут забавного?

– То, что прикольно все-таки жизнь устроена. В школе ты со своими пижонами-дружками вообще меня не замечала, проходя мимо по коридору. Будто и нету меня там. И вот ты, сидишь такая здесь, и тебе от меня кое-что нужно. Мне кажется, это забавно.

– Да, обхохочешься.

Сара схватила заявление со стойки. Через минуту, изобразив на лице целую гамму гримас крайнего отвращения, она бросила его обратно.

– Ты чего, шутишь, что ли? Знаешь ведь прекрасно, что Пенджаб никогда не наймет тебя из-за этой твоей истории.

– Какой истории? – тихо спросила Марион, невольно оглядываясь на пустую закусочную.

Сара тоже оглянулась, передразнивая ее, затем наклонилась и прошептала заговорщицким тоном:

– Тут все о тебе все знают, Марион. Все побережье знает, что у тебя случилось с отцом.

– Он мне не отец.

– Как скажешь, дорогуша, – сказала Сара. Она скрестила руки на груди и скосила глаза на свой обсыпанный грязными веснушками поросячий нос.

– При чем тут то, что я говорю. Это правда. Ничего не было, – гнев начинал по капле сочиться сквозь голос Марион.

– А я слышала другое.

– Мне все равно, что ты там слышала.

– И все остальные слышали то же самое. Это че, тебе папаша лицо разукрасил? У вас, типа, любовная размолвка?

– Заткни пасть, – не сдержавшись, выпалила Марион. Ее слова грохнулись о стойку, как бетонная плита. Ухмылка Сары переросла в полновесную улыбку. Улыбку веснушчатой хрюшки.

– Послушай, Марион, хочу оказать тебе услугу, ясно же, что у тебя так себе дела и помощь не помешает. Знаешь «Передышку», заведение на съезде с 65-го шоссе?

Марион почувствовала во рту кислый привкус. Она боролась с желанием избавиться от него, плюнув Саре в лицо.

– Вижу, что знаешь. Хорошо. Я слышала, они ищут таких девушек, как ты. Уверена, у них должны быть темные комнаты, где твое лицо никому не помешает. В смысле, ну давай честно! Никто ж не ходит туда смотреть девушке в глаза, верно? Так почему бы тебе, вместе со своей жуткой рожей, семейными склоками и натертой щелкой не отправиться туда, где тебе самое место, и не заняться своим прямым делом. А у нас тут, вообще-то, закусочная. Мы еду готовим. А не шлюх нанимаем.

Марион мысленно представила, что сейчас произойдет. Она вцепится обеими руками в густые рыжие волосы Сары, дернет ее голову вниз и расплющит ее самодовольную ухмылку о стойку бара. Ее нос вздувается и лопается, как спелый помидор, но Марион не останавливается. Она продолжает снова и снова бить Сару головой о черно-белую кафельную стойку. Воя, как привидение, крича о том, что это отчим, чертов ублюдок, клеился к ней и почти изнасиловал ее, и что это она, она здесь жертва. И продолжит так колотить и колотить ее до тех пор, пока от лица толстухи не останется ничего, кроме слякоти, а ее безжизненное тело не обмякнет. Марион выпустит его из рук, и оно соскользнет на пол. Но ничего такого не произошло.

Она просто встала, промокнула уголки глаз салфеткой и вышла на улицу.

Когда она выходила, Пенджаб услышал звон дверного колокольчика.

– А куда это она? – спросил он.

– Вы ж это не серьезно насчет того, чтобы нанять ее, правда?

– Вообще-то, я думал об этом. Она показалась мне милой. Слегка грустной, но милой.

– Что ж, тогда, мистер Пенджаб, думаю, что заслужила прибавку к жалованью, потому что только что оказала вам огромную услугу. – Сара передала заявление своему боссу и сложила руки на груди. – Прочтите-ка, – предложила она. Пенджаб надел очки и начал читать анкету.

– Марион Холли? – сказал он, немного ошеломленный. – В смысле, дочка Роя Холли?

– Она самая.