– Мне жаль, милая. Только один раз. Больше не повторится, – бормотал Клейтон, засыпая на их кровати. Кейт укрыла его одеялом и погладила по волосам цвета ржавчины. Не было смысла пытаться сейчас с ним говорить. Завтрашнее пробуждение в ботинках, грязной одежде и с чудовищным похмельем само по себе будет наказанием. С остальным она разберется позже.

– Все в порядке, Клейтон. Отдыхай.

Через пару секунд он отключился, и начался храп. Он храпел, только когда был пьян. Она еще посидела несколько минут на кровати, поглаживая пальцами его волосы, а потом встала, чтобы отнести винтовку обратно в оружейный шкаф. Кейт зашла на кухню, ногой выдвинула маленькую деревянную табуретку из-под стола и поставила ее перед холодильником. Встала на нее, отодвинула несколько бутылочек с витаминами и открыла шкафчик наверху. Достала бутылку бурбона. Бутылку, о которой, как предполагалось, она не знает. Спустилась вниз, открыла другой шкафчик и достала бокал уотерфордского хрусталя. Дорогой. Свадебный подарок от подруги, связь с которой потеряла много лет назад. Она отнесла виски с бокалом к входной двери, осторожно, чтобы сетчатая дверь не скрипнула и не разбудила Клейтона. Как будто это могло произойти – его сейчас не разбудил бы и ураган. Она села на качели на веранде и поднесла бутылку к лунному свету. Та была пуста чуть больше чем наполовину. На целых пять, может, даже шесть сантиметров ниже незаметной пометки черной ручкой, которую она поставила на этикетке. В последний раз, когда она проверяла, разница была всего в два сантиметра. Она закрыла глаза и тихо сидела, раскачиваясь на качелях, прислушиваясь к гомону ночной живности, соревнующейся за возможность спеть ей перед сном. Кейт налила себе бурбона и поставила бутылку рядом. Долго держала бокал в руках и глядела на него, покачивая между ладонями. Потом вылила его на крыльцо и заплакала.