– Дай сигаретку?

– А жену трахнуть дашь?

Мо поразмыслил об этом и потянул за треугольник бородки под губой.

– А если я скажу «да», тогда дашь сигарет– ку?

Тилмон сунул руку под руль, где прятал сигареты, достал пачку и вытряхнул одну. Мо закурил и вернулся к изучению маршрута на бумажной карте. Чертов GPS никогда не работал в такой глуши. Тилмон краем глаза наблюдал, как Мо курит.

– Сколько мы уже? – спросил он.

Мо оторвал взгляд от карты и затянулся, стряхивая пепел на коврик.

– Сколько что? Едем по 27-му шоссе? – он посмотрел на часы. – Часа два примерно.

– Нет, хочу сказать, мотаемся вместе?

Мо снова посмотрел на часы, будто у него там таймер.

– Черт, чувак. Не знаю. Года два, наверное.

– Почти два года.

– Да, типа того. А что?

– Просто интересно.

Мо докурил сигарету до фильтра и выбросил окурок в окно. Они прокатили по шоссе целую милю, и тут он наконец клюнул.

– Что интересно-то? Карта? Ну, нравится мне смотреть на карту.

– А что карта? Можешь смотреть на свою карту сколько хочешь. Меня не напрягает.

– Тогда что за дурацкие вопросы?

– Какие вопросы? Я только один задал.

Уши Мо начали гореть.

– Не, ну реально, че такое?

Тилмон сдвинул солнечные очки на лоб и большим и указательным пальцами стер пот с носа.

– Ладно, – сказал он, – объясню. Два года мы катаемся вместе, и я не могу припомнить ни одного случая, когда ты взял с собой достаточно курева, чтобы хватило на всю дорогу.

Мо непонимающе уставился на него.

– Ты вот серьезно сейчас?

– Да, я серьезно. Ты помнишь за эти два года хотя бы раз, чтобы ты не стрелял курево по дороге? Просто скажи, когда такое было.

– Иди на хер, Тилмон.

– Ладно, не психуй. Я просто такие вещи подмечаю. Мы с тобой нанялись более-менее в одно время, так что и зарабатываем примерно одинаково. Но не совсем. Потому что я должен платить не только за свои дурные привычки, но и за твои. Хреновенько получается, чувак! Если прикинуть, так поганое отношение к напарнику, с которым работаешь почти два года.

– Сколько, Тилмон? Сколько я тебе должен? – Мо оторвал задницу от сиденья и вытащил из заднего кармана бумажник. – У меня при себе семьдесят… семьдесят три доллара. Хватит?

– Убери деньги, Мо. Я просто пытаюсь объяснить. Смотри… Ромео что-то застрял.

Мо посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как черный харлей шестьдесят шестого года, ехавший всю дорогу за ними, остановился у выезда на Бродуотер. Мо засунул бумажник обратно и схватил трубку радио.

– Ромео, что там происходит, братан?

Треск помех.

– Отлить нужно. Езжайте, я догоню.

– Принято. Бракен, ты это слышал?

По радио раздался голос Бракена Лика, ехавшего на харлее «Херитедж-Классик» перед грузовиком Тилмона и Мо.

– Да, слышу. Делай свои дела, Ромео, и бегом в строй.

– Уже. Будет сделано, – сказал Ромео.

Тилмон потянулся за сигаретами.

– Братан?

– А?

– Ты только что назвал Ромео братаном. Ты ж его терпеть не можешь.

– Да, зато он не затаивает на два года обиду из-за каких-то сраных сигарет.

Тилмон закатил глаза.

– Я уже жалею, что вообще открыл рот, – и протянул пачку напарнику.

– Засунь их себе в задницу, Тилмон.

– Не отвлекайтесь, парни! – прогремел по радио голос Бракена. – Не хочу, чтоб меня из-за вас завалили. Смотрите в оба!

Напарники переглянулись. Местный авторитет, к которому они направлялись, практически владел местной полицией. Они работали вместе уже много лет. Стареет Бракен. Становится параноиком.

– Мо, слышишь меня?

Мо схватил рацию.

– Мы поняли, босс. Все под контролем!

– Просто подтверди, что вы меня услышали, и будьте внимательны.

– Принято. – Мо вставил рацию обратно в подставку. – Что, блин, с ним такое вообще?

– Без понятия, – сказал Тилмон.

– Да вы оба, похоже, с утра говна нажрались.

Тилмон выпустил в него струю дыма.

– Да забей, чувак. Я ж над тобой просто прикалывался. Mi Camel, su Camel[8]. Держи. – Он протянул пачку, но Мо не успел взять ее, потому что внезапный рывок тормозов впечатал его в дверь.

– Какого черта, Тилмон?

– Ах ты ж блин. Смотри! – сказал Тилмон и показал на байк Бракена, который завихлял, завалился набок и вылетел на обочину в скрежещущем вихре искр и пыли. Бракен прикрыл лицо руками и покатился по асфальту в придорожную траву. Тилмон сбросил скорость, но недостаточно, чтобы избежать дорожных шипов, которые кто-то выкрасил в черный цвет и положил поперек асфальта. Все четыре шины хлопнули, как выстрелы из дробовика, и грузовик пронесся юзом. Непристегнутого Мо ударило лбом о стекло, по которому разбежалась паутина трещин, затем отбросило назад на сиденье, и он хряснулся затылком об алюминиевую перегородку сзади. Грузовик, наконец, остановился в грязи на обочине, среди высокой травы. Тилмон застыл, мертвой хваткой вцепившись в руль. Мо, сидевший на коврике, одной рукой держался за разбитую голову, а другой вытирал кровь с глаз.