Аннет всегда слышала о том, что на Бычьей горе кровь течет ручьями. Черт, ведь такое даже произошло у нее на глазах! Но теперь она знала, что иногда это случается по капле и ежедневно. Когда Гарет ударил ее в первый раз, она не ушла от него. С самой той кровавой ночи в доме его отца она была так опьянена любовью, что первая пощечина скорее потрясла ее, чем напугала. Она даже не помнила, что его так разозлило. Неважно. Все равно ведь не угадаешь, что может вывести его из себя, когда он напивается. Теперь он глава семьи, ему нелегко, и он иногда срывается. Она понимала это. Он же не сделает такого опять. Но он сделал. Второй раз он ударил ее на глазах у сыновей, Хэлфорда и Бакли. Она была на восьмом месяце. Он был пьян, но это происходило уже каждый вечер. Когда-то запах виски в его дыхании возбуждал. Он всегда приводил к темному, животному сексу. Раньше она страстно желала его и трепетала от одной мысли об этом. Теперь же смрад перегара был лишь предвестником тьмы другого рода. Теперь она молилась, чтобы насилие обошло ее стороной, как грозовая туча. Иногда так и происходило. Иногда нет. Он никогда не бил детей, но она видела, что в его глазах вызревает и это. Если бы у нее были дочери, им бы так не повезло. Она пыталась убедить себя, что Гарет всегда будет видеть ее такой, как в те времена, когда она красила губы помадой «рубиновое блаженство» и весила меньше пятидесяти килограммов, но она себя обманывала. С рождением каждого сына она становилась для него все большей обузой, будто всякий раз какая-то часть любви и уважения, которые он когда-то испытывал к ней, передавалась новому мальчику, пока однажды для нее уже ничего не осталось. С этой мыслью она просыпалась ночью, мокрая от пота, и сердце ее колотилось в груди, как молот.

В тот вечер, когда Гарет ударил ее наотмашь за обеденным столом на глазах у детей, Хэлфорд издал тихий смешок, а потом прикрыл рот, чтобы его подавить. Ее едва не стошнило.

Аннет вытерла каплю крови из носа салфеткой и смотрела, как та впитывается. Она расползалась по ткани, как раковая опухоль. Аннет увидела в этом растущем багровом пятне итог всей своей жизни и вдруг совершенно ясно осознала, что, когда ребенок, растущий в ее животе, родится, она станет больше не нужна. Дни страстных занятий любовью и планов на будущее с волнительно опасным мужем, мечты о верных и любящих сыновьях остались далеким и тускнеющим воспоминанием. Ее жизнь в качестве спутницы восхитительного и могущественного мужчины закончилась. В этой состоящей из мужчин семье на нее будут смотреть просто как на мешающуюся под ногами служанку. Он научит сыновей смотреть на нее так. Мальчики будут воспитаны по его образу и подобию, и сделать с этим ничего нельзя. Она проведет остаток своей жизни в страхе, будет смотреть, как он отравляет души ее сыновей, пока однажды не сделает что-нибудь запретное, не отступит на шаг влево или вправо от позволенного. И тогда Гарет убьет ее. Она знала это.