Чертенок прав, смысла плакать больше нет. Я сделала свой выбор, а Марк – свой. И как бы больно теперь ни было, это вряд ли что-то изменит. Нужно жить дальше. Не факт, что счастливо.

Еще раз пролистав объявления о сдаче жилья, обзваниваю агентов, готовых показать понравившиеся варианты. В ожидании хозяйки снова обхожу пустую квартиру, пока три собранные сумки с вещами терпеливо ждут на пороге.

«Что будем делать дальше?» – осторожно интересуется чертенок.

Вижу, что он переживает. Только вот не знаю, за меня или за себя. Не язвит, не травит привычные шуточки и байки.

– Поедем искать жилье и будем обживаться на новом месте. Потом попробую еще поискать работу. Буду жить, как раньше. Все же как-то живут, – с безразличием отвечаю я, пожимая плечами.

Когда приезжает хозяйка, сдаю ей оба комплекта ключей. Выхожу из дома, не оглядываясь и не встречаясь взглядом с соседями. Гружу сумки в такси, стараясь не думать о том, что мой отъезд напоминает позорное бегство.

Ближайшая квартира, которую я наметила для просмотра, неподалеку и чуть меньше той, в которой я жила. В ней нет стиральной и посудомоечной машины, телевизора, робота-пылесоса и всего остального, к чему я привыкла, но мне плевать.

Агент, приехавший, чтобы показать квартиру, одет в цветастую рубашку с коротким рукавом, насквозь пропахшую потом. Да и сам он какой-то засаленный и постоянно шмыгающий носом, усыпанным веснушками. Сама квартира на первый взгляд кажется свежей и чистой и нравится мне настолько, что я готова отказаться в ее пользу от других вариантов.

Однако, когда я заявляю о готовности заключить договор, меня ждет неприятный сюрприз: для его заключения требуется двукратная сумма стоимости аренды в качестве оплаты услуг агентства. Иначе никак. Веснушчатый разводит руками, дескать такие правила и он ни при чем. Теоретически, я могу заплатить, но тогда у меня останется меньше тысячи рублей на все про все, а мне еще нужно что-то есть.

«Не вариант, – резюмирует чертенок. – Если ты умрешь с голоду, то какая разница, где ты это сделаешь, в квартире или у подъезда?»

Послушав его и здравый смысл, я отказываюсь от этого варианта, выхожу из подъезда и, поставив сумки с вещами на пыльный бордюр, устало опускаюсь рядом.

Насколько же я далека от реальной жизни! Откуда мне было знать, что стоимость квартир в объявлениях, что даны агентствами, нужно умножать на два? Посмотрев на сайт еще раз, понимаю, что все объявления даны исключительно агентствами, и озадаченно хмурюсь.

«Может, к Женьке напросишься? Все-таки жена Антона не чужой человек», – предлагает чертенок.

Он уселся на плече, свесив ножки, легкомысленно ими качает и помахивает украшенным пушистой кисточкой хвостом.

– После того, как я ей своим несостоявшимся суицидом сорвала свадьбу и столько лет не общалась? Не могу.

О том дне, когда я по глупости решилась вскрыть себе вены, напоминает едва заметная полоска на левом запястье. Благодаря усилиям современной лазерной косметологии я единственная, кто знает о ее существовании.

Но Женя, я уверена, не забыла тот день. Мое залитое горячей кровью нежно-розовое платье, нарядный костюм Антона и белый кафель ванной, скорая помощь, крики, больница – такие воспоминания никакими лазерами не сотрешь.

Я ведь знала, что брат не позволит мне умереть. Была эгоистичной и глупой, ревновала и таким жутким способом привлекала к себе внимание. Ничем не лучше появившейся позже шизы, честное слово.

Правда, в отличие от усилий чертенка, разлучившего меня с Нестеровым, мой суицид не возымел эффекта, и Женя все-таки вышла за Антона замуж. Тем не менее это вряд ли означает, что она будет рада видеть меня на пороге своего дома.

«Неужто у тебя появилась совесть? – ужасается чертенок и причитает так, словно я заразилась какой-то смертельно опасной болезнью: – Этого еще не хватало».

А я, смирившись с неизбежным, просматриваю на сайте те варианты жилья, стоимость аренды которых позволит оплатить еще и услуги агентства. Их намного меньше, и выглядят они так, что в некоторых случаях даже ночевка на вокзале выглядит предпочтительнее.

В районе Первой Речки ничего нет. Чуркин, бывший когда-то окраиной, после возведения моста через Золотой Рог превратился в подобие нового центра, и стоимость жилья там резко возросла. Вариант снимать комнату, а не квартиру, я даже не рассматриваю, потому что не представляю, как жить с кем-то, кого впервые вижу.

Я звоню в компанию, предлагающую к показу квартиру в районе Баляева. Агент обещает подъехать в течение часа, поэтому торопиться некуда. Решив сэкономить на такси, я взваливаю лямки сумок на плечи и бреду на автобусную остановку.

Она оказывается пустой, видимо автобус уехал совсем недавно, забрав всех желающих с собой. Я устраиваюсь на единственной чистой части скамейки и, чтобы скоротать время в ожидании, набираю номер Березы.

– Привет, – говорит он отрывисто. – Слушай, видел твои сторис и офигел. Гаражная распродажа – это какой-то новый вид хайпа?

На фоне чьи-то голоса смешиваются с громкой ритмичной музыкой и оглушительным хохотом. Кажется, Егор где-то там, где веселится беззаботная молодежь вроде него. И вроде меня. Но мне сейчас не до веселья.

– Не хайп, – отзываюсь я. – Просто небольшие проблемы, только и всего. Как раз хотела спросить, не мог бы ты занять мне немного денег до конца месяца?

Береза явно удивлен таким вопросом и с полминуты молчит, а потом отвечает:

– Не, Мил, это не ко мне. Ты же знаешь, у меня все в обороте бизнеса.

И, быстро попрощавшись, отключается.

Знаю я его бизнес – дурацкий мерч, тонну которого он наштамповал на средства обеспеченных родителей, а распродать ума не хватает. Ну нет так нет. Больше о помощи просить некого.

Я захожу в подъехавший автобус и, пробившись на одно из пустых сидений, трясусь в нем до нужной остановки среди усталых и мрачных людей, занятых своими мыслями и делами.

Кто-то невидящим взглядом уставился в окно, кто-то – в экран смартфона. До меня никому нет дела. В салоне с нерабочим кондиционером духота, а запах прогорклой и подгорелой еды от чьей-то одежды заставляет морщиться всю дорогу. Терпеть не могу общественный транспорт, но сейчас тот случай, когда выбирать не приходится.

Перед нужной остановкой с трудом протискиваюсь к выходу между чужих мокрых от пота тел и, оплатив проезд, выбираюсь на такую же душную и пасмурную улицу.

Район Баляева представляет собой одну огромную транспортную развязку, которую, словно хоровод, окружают небольшой рынок, многоэтажный торговый центр, рыбохозяйственный университет и двухэтажный супермаркет. Вокруг все серо и хмуро, созвучно моему настроению.

С мрачным видом поднимаюсь по ступенькам на еще одну остановку. Если верить навигатору, мой путь лежит по дороге наверх, где на сопке, прямо над университетом, возвышается нужное строение.

Представив себе, каково будет подниматься в горку с сумками, осознаю, что сил на это у меня нет. К счастью, от университета наверх ходит маршрутный микроавтобус, в ожидании которого я разживаюсь в маленьком магазинчике «Добрый» слойкой с картошкой и грибами и баночкой подогретого корейского американо. С удовольствием ем, засыпая крошками белое худи и джинсы.

«Милашечка, ты забыла, что булочки вредны для твоей кожи и фигуры? – участливо интересуется чертенок, когда я, отряхнув тесто, встаю в очередь к нужной маршрутке.

Плевать и на кожу, и на фигуру. Зачем они мне, если Нестеров спит с цербером-Лаурой? А горячая и хрустящая слойка хоть немного подняла мне настроение. Я открываю кофе, который, конечно, не идет ни в какое сравнение с тем, что варит кофемашина. Но он горячий и горький. Большего от него не требуется.

Чертенок не сдается и, пока маршрутка неторопливо поднимается в гору, пугает меня, что такими темпами я располнею, покроюсь прыщами и стану как Дубинина.

Но сейчас Лерка не кажется мне такой глупой, как раньше. Ей так же, как и мне, застилала глаза любовь. И так же, как у меня, ее сердце теперь тоже разбито. Теперь мне жаль ее. Возможно, даже было бы правильным перед ней извиниться.

«С ума сошла? – подпрыгивает чертенок от столь крамольной мысли. – Извиняться? Еще чего! Твоя Лерка сама виновата, потому что она – глупая жизнерадостная простушка, привыкшая видеть мир сквозь розовые очки. Так ей и надо».

На выходе из автобуса школьник с разноцветными дредами толкает меня плечом, и остатки кофе из банки проливаются прямо на худи, оставив на белой ткани коричнево-черное пятно.

– Осторожнее! – шиплю я раздраженно, мысленно проклиная мальчишку, хоть и понимаю, что ситуацию это никак не исправит.

Школьник в ответ, не оборачиваясь, кроет меня трехэтажным матом и направляется в сторону того же дома, куда нужно мне. Да уж. Это не центр. Далеко не центр.

Я осматриваюсь по сторонам. Соединенные между собой девятиэтажки отбрасывают на двор огромную тень, делая его мрачным и темным. На углу дома магазин с красноречивым названием «На троих». Я бреду в сторону дома номер пятьдесят, обходя дорожные выбоины, напоминающие кратеры поля боя.

Я и раньше не любила Владивосток, но сейчас судьба, будто насмехаясь надо мной, показывает его с самой неприглядной стороны. Настолько неприглядной, что одной нелюбви для этого маловато. Серые дома с почерневшими межплитными стыками, мусор, брошенный прямо у подъездов, бомжеватого вида мужики, средь бела дня пьющие пиво из пузатых пластиковых бутылок.

Даже худенький агент в красной бейсболке, приехавший показывать мне новое жилье, пугливо озирается по сторонам и трижды проверяет, точно ли закрыта его машина.

Вместе мы поднимаемся по заплеванной и грязной лестнице на пятый этаж, поскольку лифт здесь не предусмотрен. Входим в узкий, едва освещенный одной лампой коридор. По обе стороны – разномастные двери, а конец коридора теряется в темноте.

Ситуация и без того напоминает фильм ужасов, а тут еще из-за одной из дверей внезапно начинает грозно лаять какая-то явно немаленькая псина. Агент, испугавшийся внезапного звука еще сильнее меня, со звоном роняет на пол ключи.

Но когда он, подняв их, все же открывает дверь, все оказывается не так уж плохо. Внутри светло и чисто, а на шестнадцати квадратных метрах умещаются диван, небольшой столик, двухдверный платяной шкаф и кухонный уголок. А увидев, что в малюсеньком санузле каким-то чудом уместилась ванна, я понимаю, что остаюсь.

Агент, довольный заключенным договором, быстро заполняет нужные графы, забирает деньги и ретируется.

Я остаюсь одна. Прохожусь еще раз по комнате, хлопая дверцами пустых шкафов. Внутри пахнет эвкалиптом и какой-то химией. Открываю окно, чтобы проветрить.

Как я и планировала, трачу остаток времени до вечера на то, чтобы немного обжиться на новом месте. Смириться с тем, что теперь я буду здесь жить, непросто, но я стараюсь. Спускаюсь в магазин, покупаю овощи, пакет кефира и упаковку замороженного куриного филе. Брать в нем что-то еще страшновато. Да и не продают тут того, к чему я привыкла.

Когда я раскладываю покупки, раздается телефонный звонок. Приятный женский голос здоровается и сообщает, что по одному из оставленных резюме мне хотели бы предложить вакансию:

– Правда? – удивляюсь я. – И по какому именно?

– Ложь, – усмехается она. – В смысле ночной клуб «Ложь» в центре. Нам нужна официантка. Молодая, с хорошими внешними данными. Работа ночная, с девяти вечера до пяти утра. Платим после каждой смены и развозим сотрудников по домам.

Стать официанткой ночного клуба – явно не предел моих мечтаний, однако после того, как собеседница озвучивает плату, за неимением лучшего я соглашаюсь.

– А прямо сегодня выйти сможете? – радуется моему согласию девушка на том конце провода.

Это неожиданно. Но вместо того, чтобы подумать о том, куда делась прошлая официантка, что им так срочно понадобилась новая, я думаю о том, что к пяти утра заработаю денег. После покупки продуктов и оплаты аренды у меня осталось не так уж много. Я соглашаюсь с деланым энтузиазмом, которого на самом деле и в помине нет:

– Думаю, что смогу.

– Отлично. Тогда я скину меню. Постарайтесь его выучить. Начните с бара и закусок, остальное заказывают не так часто. И сегодня к девяти ждем на работе. По дресс-коду желательно черное платье-мини и туфли.

Не знаю, радоваться мне своему неожиданному трудоустройству или нет. Просматриваю меню, которое присылают через пару минут. Стандартное. Разве что в алкоголе могу запутаться.

При попытках запомнить позиции пальцы сами собой открывают в другой вкладке мессенджера сообщение от Лауры. Я увеличиваю фото, пытаясь найти что-то, что указывало бы на ложность моих умозаключений.

Но лишь зря травлю саму себя, снова подмечая то, как великолепен Нестеров, которого я так глупо лишилась. Вспоминаю о том, какие гладкие и шелковистые на ощупь его волосы, как колет его щетина при поцелуях и как восхитительно было касаться его подтянутой загорелой кожи с бугрящимися под ней мышцами.

«Это так ты меню учишь? – беззлобно поддевает чертенок. – Забудь ты уже про него, сколько можно страдать?»

Он прав. Опомнившись, я сворачиваю фото, открывая вместо этого соцсети, где количество подписчиков снова упало. Случайно натыкаюсь на сторис Березы, который на фоне бассейна с серьезным видом что-то вещает. Я включаю звук погромче.

«…Блогер не может быть интересен одним только своим существованием, дорогие мои котики-обормотики, – манерно жестикулирует Егор. – Постоянно нужно работать, как над своими идеями, так и над собой, нельзя пускать ситуацию на самотек…»

К чему это он? Делает прогрев для каких-то курсов личностного роста? Не замечала раньше за его легкомысленным зеленоволосым фасадом склонности к философским размышлениям. Но следующие слова Березы заставляют замереть и нахмуриться.

«Конечно, я говорил об этом Авериной. Однако она из тех, кто предпочитает слушать и делать по-своему. Но теперь легко убедиться в том, что я прав, – после драки с Зориной популярность Миланы резко сошла на нет, что доказывает не только резкое снижение числа подписчиков, но и попытки продать все, что есть, в тщетной попытке заработать хоть что-то. К тому же, скажу вам по секрету, Мила уже скатилась до того, чтобы побираться по друзьям, а ниже падать некуда…»

Я смахиваю его самодовольную рожу с экрана и едва удерживаю себя от желания в ярости шваркнуть телефон в стену. Лишь осознание того, что новый я, в случае чего, смогу позволить себе очень нескоро, останавливает от столь опрометчивого шага. Я опускаю руку с телефоном и мысленно считаю до десяти, восстанавливая самообладание.

– Урод, – выбираю самое цензурное из слов, позволяющих охарактеризовать ситуацию. – Все эти слова о дружбе, все заискивание и льстивые комплименты на самом деле нихрена не стоили!

«А ты как хотела, Милашечка? – чертенка на плече будто бы и не удивляет поведение Егора. – Те, кто громче всех поют дифирамбы, предают первыми, я тебе давно говорил».

– Говорил. Но от этого не становится менее обидно. Вот же сволочь!

Я нервно хихикаю, вспомнив о том, как на острове Марк сравнил Березу с клоуном Красти. Кажется, будто это было так давно, в другой жизни. И не со мной.

«Чего это ты?» – удивляется чертенок.

– Ничего.

Но воспоминания о Нестерове не желают улетучиваться. Казалось бы, за ту неделю, что мы не виделись, им пора было притупиться и поблекнуть. А они становятся лишь ярче оттого, что я все время прокручиваю дни, проведенные с Марком, в собственной голове, словно пожелтевшие кадры заезженной кинопленки.

Я не могу не думать о нем. Не верю, что он смог вот так просто взять и выкинуть меня из своей жизни. То, что мы чувствовали друг к другу, слишком сильное, настоящее и искреннее. Такое не сотрешь из памяти, как бы ни хотелось.

В надежде найти о нем хоть что-то захожу в интернет, но на сайте «Строй-Инвеста» ни одного свежего фото. Лишь короткая заметка о том, что строительство нового многоквартирного дома в микрорайоне Снеговой Пади будет продолжено, несмотря на недовольство жильцов соседних зданий, мечтавших, чтобы на этом месте был парк для выгула собак. Эта новость никак не касается Марка.

Черное платье-мини для того, чтобы ехать в клуб, у меня есть. Я не продала его, понимая, что такое должно быть в любом женском гардеробе. Плотная ткань красиво облегает фигуру и подчеркивает стройные ноги. Высокий ворот уравновешивает слишком короткую длину.

Надев его, я чувствую себя почти прежней – блистательной красавицей, хотя на самом деле никак не могу избавиться от вязкой и липкой неуверенности, поселившейся внутри с тех самых пор, как Нестеров от меня отказался.

Тот факт, что он так легко сумел побороть притяжение ко мне, больше не дает чувствовать себя совершенством. Слишком сложно быть идеалом без внутренней опоры, без денег, без толпы восхищенных воздыхателей. Теперь я кажусь себе уязвимой и беззащитной. Способной сломаться от любого удара.

Я надеваю замшевые лодочки на удобном каблуке и выхожу в подъезд, столкнувшись там с той самой, очевидно, собакой, которая своим лаем напугала агента по недвижимости. И это тот случай, когда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

«Ты уверена, что именно “лучше”, а не “хуже”»? – боязливо выглядывает из-за моей головы чертенок.

И, пожалуй, он прав. Одна только огромная, полная клыков, скалящаяся пасть наводит ужас. Устрашающий образ псины дополняют острые купированные уши и белесый цвет. Когда пес рявкает и тянется ко мне, я опасливо отскакиваю к стене.

– Такой жуткой собаке нужен намордник, – ворчу я, раздраженно зыркнув на хозяйку псины – женщину неопределенного возраста в аляповатом спортивном костюме.

– Тебе бы тоже не помешал, – устало бросает она в ответ и, открыв дверь соседней квартиры, исчезает за ней вместе с упирающимся зубастым монстром, чудом меня не сожравшим.

«Кажется, у тебя и здесь появилась противная соседка. Хоть что-то стабильно в этом быстро меняющемся мире. Зато можешь чувствовать себя как дома», – ухмыляется мой невидимый друг с левого плеча.

Соседка – полбеды, но вот ее жуткую псину я по-настоящему боюсь и надеюсь на то, что встречаться с ними обеими буду как можно реже.

Освещая себе путь на темной лестнице фонариком айфона, слышу, как под подошвами туфель хрустят осколки стекол и прочий мусор. К счастью, такси уже ждет меня у подъезда и тут же увозит по нужному адресу.

В ночной клуб «Ложь» я приезжаю чуть раньше назначенного времени, чтобы получить инструктаж у администратора, на бейджике которой значится «Мари».

– Вообще-то, я – Марина, – улыбается она. – Но это имя не слишком звучное. Оксану здесь зовут Окси, Людмилу – Люси, а Аню – Анэтта. В конце концов, название клуба говорит само за себя, и небольшая ложь еще никому не повредила.

Представляюсь, оглядываясь по сторонам:

– Я – Милана.

– Тогда ты будешь единственной во «Лжи», на чьем бейджике будет написана правда, – усмехается администратор.

Она рассказывает о моих обязанностях: улыбаться, рекомендовать более дорогие блюда и напитки, вовремя убирать пустую посуду и приносить счет. Слушаю вполуха, обводя взглядом полутемное помещение, пустые столы, которых многовато для ночного клуба, и длинный бар.

– Больше улыбаешься – больше довольных клиентов, а следовательно – твоих чаевых, – заканчивает инструктаж Мари, оставив меня дожидаться первых посетителей. По большей части ими оказываются мужчины, причем весьма представительного вида. Некоторых сопровождают девушки, напоминающие сотрудниц эскорт-агентств.

Вместе со второй официанткой, той самой Окси, мы принимаем заказы, среди которых, как и предупреждала Марина, в основном алкоголь и закуски.

Через час свет становится более приглушенным. Начинается шоу, суть которого заключается в том, что три девушки танцуют, чувственно извиваясь под медленную музыку. Когда они начинают постепенно избавляться от одежды, я пораженно застываю, понимая, что среди важнейшей информации, которую поведала мне администратор, не было главного.

– Тебе тоже тактично забыли упомянуть о том, что «Ложь» – это стриптиз-клуб? – Окси, проходя мимо, сочувственно хлопает меня по плечу. – Маринка всегда так делает. Но после первой ночи и первых чаевых еще никто не уходил, а некоторые еще и перешли в танцовщицы – у них оплата побольше. Думаю, что и ты останешься.

А я смотрю на то, как одна из обнаженных девушек садится на колени гостя за соседним столиком и, звонко смеясь, опрокидывает в себя шампанское из его бокала.

Я понимаю, что, поскольку уже мысленно потратила еще не полученные за эту ночь деньги, сегодня я в любом случае останусь, хоть меня и смущают описанные Оксаной перспективы.

Главное, чтобы то, что я считала способом спастись, не стало для меня способом упасть еще ниже.