Берлин,
10 ноября 1947 года
СЕКРЕТНО
Начальнику Политуправления СВАГ
генерал-майору Андрееву
ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ
4 ноября с. г. во второй половине дня командованию Военного управления стало известно об исчезновении вместе с семьей подполковника инженерных войск Токаева Григория Александровича, старшего офицера Управления.
Токаев Григорий Александрович, 1909 года рождения, осетин, член ВКП(б) с 1932 года, по специальности инженер-механик. Имеет ученое звание – кандидат технических наук, доцент. Военное звание – инженер-подполковник. Должность – старший офицер Управления.
В годы Отечественной войны работал в Военно-воздушной Академии имени Жуковского. В РККА – с 1932 года. В Советской военной администрации в Германии – с июня 1945 года.
Женат. Жена – Аза Заурбековна Токаева, в девичестве Баева, уроженка Владикавказа, по образованию инженер-химик, беспартийная. Дочь – Белла, 1938 года рождения.
Токаев долгое время использовался на специальной работе, связанной с поиском архивов и немецких ученых, сотрудников Вернера фон Брауна. Эта работа проходила без контроля со стороны руководства Военного управления.
Токаев с подозрительной настойчивостью добивался отправки немецкого авиаконструктора Курта Танка в Москву. Когда его предложения не были приняты, Токаев был крайне обижен и боялся, что тем самым он сильно подорвал свой авторитет перед Маршалом Советского Союза тов. Соколовским и генерал-лейтенантом тов. Дратвиным. К этому времени Соколовский и Дратвин перестали вызывать к себе для доклада Токаева по вопросам, связанным с Танком. Это произошло потому, что Токаев в своих докладах тов. Соколовскому и тов. Дратвину и в письмах в Москву допускал нечестность, передергивание фактов, необъективность при освещении важных вопросов, в погоне за сенсацией давал неверные материалы и, будучи на совещании в Кремле, доложил членам правительства неточные и непроверенные данные о немецком авиаконструторе Танке.
Работая в специальной правительственной комиссии, Токаев подписал ее акт, не заявив никаких возражений, но тут же написал письмо, которое передал в правительство через генерала Куцевалова. В письме он опорочил работу комиссии, возглавляемой генерал-полковником тов. Серовым. По окончании работы этой комиссии Токаев продолжал долгое время выдавать себя за ее члена, не сдав своего мандата.
Нечистоплотность, нечестное отношение к работе, обман членов правительства при докладе о Танке, слишком большая самостоятельность при контактах с немецкими специалистами заставили командование СВАГ и Военного управления отказаться от дальнейшего использования Токаева на этой работе. Во время службы в Управлении Токаев неоднократно выражал недовольство руководителями и тем, что он получает малый оклад.
Обстоятельства, при которых Токаев и его семья исчезли, следующие.
12 сентября 1947 года генерал-лейтенант Дратвин передал генералу Баринову указание Маршала Советского Союза тов. Соколовского об откомандировании Токаева для работы в СССР. Токаеву от кого-то стало известно о его откомандировании, и он решил опередить события, написав рапорт о том, чтобы его откомандировали на Родину.
Начальник штаба дал указание об оформлении документов на откомандирование.
16 октября 1947 года приказом по СВАГ Токаев был освобожден от занимаемой должности и откомандирован в распоряжение отдела кадров ВВС СССР. Но отдел кадров штаба СВАГ только 21 октября спускает этот приказ в Управление. Этого же числа Токаев с приказом был ознакомлен. С 21 октября по день побега Токаев готовится к отъезду в СССР.
Последний раз Токаева видел полковник Белых утром 3 ноября. Сотрудник Министерства авиапромышленности тов. Сорокин, проживающий по соседству с Токаевым, заметил, что домработница-немка выносит вещи из квартиры Токаева. Сорокин этим заинтересовался. Узнав, что Токаева нет, а его вещи расхищаются, Сорокин сообщил об этом в Военное управление.
В разговоре с немкой установлено, что 3 ноября Токаев вместе с женой и дочерью на своей машине выехал в неизвестном направлении, сказав немке, что к вечеру он вернется. Шоферу-немцу Токаев приказал 4 ноября выехать на работу как обычно, с утра.
Токаев до последнего времени жил в доме в непосредственной близости с немецким населением. Квартира его свободно посещалась немцами. Дом, в котором жил Токаев, находится вне Карлсхорста.
Командованием Военного управления Токаев характеризуется положительно. Но при оценке Токаева командование Военного управления упустило следующие моменты:
болтливость Токаева в отношении его работы в правительственной комиссии и желание после прекращения деятельности комиссии сохранить мандат члена этой комиссии;
болтливость в отношении его доклада в правительстве;
широкие и бесконтрольные связи Токаева с немецкими специалистами.
Не исключена вероятность, что эти связи были использованы английской разведкой для вербовки Токаева. Будучи весьма осведомленным об изменениях в нашей авиации, зная секреты работы в СВАГ, особенно в части аэродромов и данных по 16-й Воздушной армии, работая в специальной государственной комиссии и участвуя в совещаниях в Кремле, Токаев мог представлять большой интерес для английской разведки.
Из рапорта оперативника Смерш капитана Квашнина следует, что Токаев через певицу ресторана «Кронпринц» Эльзу Рихтер познакомился с майором британских ВВС и неоднократно с ним встречался, не докладывая об этом контакте руководству. Возможно, этот неустановленный английский офицер и провел вербовку Токаева.
Анализируя все обстоятельства, можно предположить:
а) Токаев совместно с семьей изменил Родине и переехал в один из союзнических секторов Берлина, откуда он может быть переправлен в какое-либо иностранное государство;
б) Токаев и его семья стали жертвой несчастного случая.
Но с 3 ноября прошло уже много времени, а сигналов по линии Смерш, военных комендатур и госпиталей не поступало.
Измена Родине могла быть предупреждена, если бы командование Военного управления выполнило приказ генерал-лейтенанта Дратвина об откомандировании Токаева в СССР. Генералы Александров, Баринов и полковник Белых грубо нарушили приказ по СВАГ о порядке откомандирования личного состава в СССР. Откомандирование и контроль за отправкой Токаева в Москву они передоверили второстепенным лицам.
Изучение личного состава в Военном Управлении поставлено неудовлетворительно. Полковник Белых не сумел добиться такого положения, чтобы коммунисты, знающие о тех или иных настроениях личного состава, немедленно ему докладывали и соответствующим образом реагировали. Вопросы воспитания бдительности являются узким местом в постановке всей политико-воспитательной работы в Управлении.
Командованием Управления не выполнен приказ о переселении личного состава СВАГ с немецких квартир в Карлсхорст. Органы контрразведки Смерш допустили беспечность и не смогли предотвратить измены со стороны Токаева.
По линии Штаба СВАГ будет издан приказ по этому происшествию с привлечением к ответственности виновников побега. По линии партийной прошу Вашего разрешения на привлечение к партийной ответственности генералов Баринова и Александрова, а также полковника Белых за то, что они грубейшим нарушением приказов о порядке откомандирования и отправки личного состава на Родину способствовали измене.
Приказ по СВАГ будет доведен на совещании до начальников управлений и отделов. С решением партийной комиссии предлагаю ознакомить всех начальников управлений, отделов – коммунистов и заместителей по политчасти и секретарей партбюро.
Дополнение. К моему донесению от 10 ноября имею добавить следующее.
С августа 1945 года по январь 1946 года Токаев работал в Советской секции Союзного секретариата, причем в сентябре 1945 года он был избран секретарем партбюро парторганизации Советской секции Союзного секретариата. Со слов его сослуживцев, офицеров Кудрявцева, Лысенко и Никольченко, к работе Токаев относился весьма поверхностно. В разговорах с товарищами под «строжайшим секретом» заявлял, что он занимается изучением того, как немцами было организовано строительство и усовершенствование авиамоторов реактивного типа. Настойчиво добивался командировки в английскую зону оккупации Германии, якобы для посещения разведанного им немецкого института по производству реактивных авиамоторов. Маршал тов. Соколовский в командировке ему отказал. Работая в Союзной контрольной власти, Токаев несколько раз имел встречи с неизвестными немцами, об этих встречах он никому не докладывал. С товарищами не общителен. До приезда семьи имел широкие связи с женщинами, особенно с женщинами, работавшими в госпитале СВАГ.
Офицеры Столяров, Шептунов, Кокорев, Кудрявцев, Лысенко и Никольченко, знавшие Токаева по работе в Советской секции Союзного секретариата, в Военно-Воздушном отделе и в Военном управлении, характеризуют его как карьериста и как человека, который на работу являлся, когда хотел и с работы уходил, когда хотел и на сколько хотел.
Возвратившись из Москвы, куда он летал вместе с генералом Куцеваловым и генерал-полковником Серовым, Токаев часто говорил сослуживцам, что он включен в состав правительственной комиссии по отбору немецких специалистов и что якобы на него в этом вопросе возложена основная ответственность.
Некоторые дополнительные данные об обстоятельствах, при которых Токаев с семьей исчез:
2 ноября в гостях у Токаева был полковник Столяров. В беседе Токаев сказал, что его здесь не оценили, и стал жаловаться на то, что его ущемляют лимитной карточкой и не дают ордеров. В Москву он собирался выехать в ближайшие дни. Полковника Столярова удивило, что Токаев еще не отправил вещи, не снялся с партучета, не рассчитался с финчастью и не отметился в консульском бюро. Токаев ответил, что все это он успеет сделать, в крайнем случае задержится на день-два.
На Силезском вокзале, на складе товарного двора, обнаружено 10 мест упакованной мебели, принадлежащей Токаеву и адресованной в Москву. Все эти 10 мест к отправке не были оформлены, так как Токаев не представил всех нужных для этого документов и поэтому вещи были приняты только на хранение. Токаев обещал прийти дня через два и оформить багаж, но больше на Силезском вокзале не появился.
Полковник Белых, который последним видел Токаева 3 ноября, обратил внимание, что он был в штатском костюме. Белых не придал этому значения, так как знал, что в ходе выполнения служебных заданий Токаев часто тайно встречается с немецкими специалистами и переодевается в цивильную одежду, чтобы не привлекать к себе внимания. Но то, что в день своего исчезновения Токаев был в штатском, наводит на размышления.
В последние дни Токаев усиленно распространял слухи о том, что он едет в Москву, и днем отъезда называл 3 ноября. Но если он действительно собирался в Москву, гораздо лучше было ехать в военной форме. Форма и офицерское звание облегчили бы ему передвижение по железной дороге и получение билетов в военных кассах. Тот факт, что он переоделся в штатское, говорит о том, что форма могла помешать его планам.
Немка-домработница Токаева, Гертруда Герсдорф, заявила, что Токаев, уезжая из дома, сказал ей, что к вечеру он вернется. Но она уже утром 4 ноября стала уносить вещи из квартиры Токаева. Значит, она знала, что хозяин больше не вернется, иначе не стала бы расхищать имущество, принадлежащее советскому офицеру.
При поспешном отъезде в квартире Токаева остались радиоприемник «Телефункен», охотничье ружье фирмы «Золинген» и большое количество продуктов. Если бы Токаев действительно собирался в Москву, то продукты взял бы с собой, так как они нужны в дороге и в первые дни в Москве. То, что продукты он не взял, означает, что он в них не нуждался и был уверен, что без продуктов его не оставят.
Все это говорит о том, что мы имеем дело с предательством подполковника Токаева. Есть небольшая вероятность, что его и его семью обманным путем выманили в союзнический сектор Берлина и удерживают там против воли. Но этот вариант представляется очень маловероятным.