К первому августа никакого отчета правительству комиссия под председательством генерал-полковника Серова не представила. Григорий Токаев не знал, чем Серов мотивировал невыполнение постановления Совета Министров. Судя по всему, он нашел какие-то убедительные причины. Или же, что тоже нередко бывало, в Кремле не поставили постановление на контроль. Постановлений принималось много, все не проконтролируешь.

Документы Бергера были доставлены в Городомлю Королёву. Специалисты из его НИИ, занимавшиеся ракетным топливом, дали им очень высокую оценку и выразили комиссии Серова благодарность за эффективную работу. Отсрочка была получена, но Григорий понимал, что чуть раньше или чуть позже в Москве вспомнят о постановлении Совмина и потребуют отчета. Не мог не понимать этого и Серов, но решение, которое он принял, никаким логическим объяснениям не поддавалось.

Заседания комиссии проходили в здании администрации СВАГ в Карлсхорсте по вторникам в два часа дня. Когда Григорий с двумя немками-стенографистками входил в зал, все немецкие специалисты уже сидели за столами и перечитывали свои записи, готовясь к выступлению. Но в один из вторников в начале августа никого в зале не оказалось. Это было странно, все немцы были очень дисциплинированными. Через четверть часа пришел дежурный офицер комендатуры и доложил, что подполковника Токаева вызывает на вахту немецкий профессор Ланге. На КПП вместе с Ланге собрались все пятнадцать членов комиссии.

– Герр оберст, нас не пропускают на заседание, – возмущенно обратился к Григорию Ланге. – В чем дело?

– У меня приказ немцев не пускать, – объяснил начальник караула.

– Чей приказ?

– Генерал-полковника Серова.

– Господа, это недоразумение, – обратился Григорий к немцам. – Подождите, сейчас я все выясню.

– Товарищ генерал-полковник, мне сказали, что вы приказали не впускать в здание членов комиссии. Это так? – спросил Григорий.

– Ну да, – подтвердил Серов. – Мне надоела их пустая болтовня. Мы даем им усиленные пайки, а отдачи никакой нет.

– Значит ли это, что комиссия прекращает работу?

– Значит.

– Мне не кажется это решение правильным. Комиссия создана по постановлению правительства. В Москве вас спросят, почему вы ее разогнали. Что вы скажете?

– Да то и скажу. Толку от нее никакого. Ты, Токаев, не сумел собрать в нее нужных нам специалистов.

– Я собрал лучших из тех, кто был. То, что они не могут предложить кардинальных решений, не их вина.

– Я про это и говорю. В комиссии не хватает самого Зенгера. Мы его получим, над этим работают. Мои люди установили его адрес, он живет под Парижем.

– В таком случае лучше приостановить работу комиссии, а не разгонять ее. Когда получим Зенгера, отчет о работе комиссии будет выглядеть убедительней. Постановление правительства выполнено, комиссия завершила свою работу.

– Где ты, Токаев, научился этой бюрократической казуистике? – поинтересовался Серов.

– Жизнь научила, товарищ генерал-полковник.

– Ладно, убедил. Скажи немцам, чтобы не разъезжались. Когда придет время, мы их соберем.

– Пайки сохраним? Тогда они точно не разбегутся.

– Это их больше всего волнует?

– Можно понять, жизнь у них очень нелегкая.

– Не нужно было с нами воевать, тогда бы и жили нормально. Черт с ними, сохраним.

– Господа, работа комиссии временно приостанавливается, – объявил Григорий немцам на КПП. – Вас известят, когда она возобновится. На это время ваше снабжение сохранится.

Через неделю, вернувшись вечером домой, Григорий с удивлением обнаружил на кухне Бергера. У него на коленях была небольшая черная папка.

– Николай Васильевич, что привело вас ко мне? – спросил он, проводив профессора в кабинет.

– Это единственное место в Берлине, где меня угощают настоящим кофе, – с усмешкой ответил Бергер. – Это я так шучу. Нет, Григорий Александрович, меня привело к вам более важное дело.

– Какое?

– Как мне стало известно, работа вашей комиссии по проекту Зенгера приостановлена.

– Вы очень хорошо информированы о наших делах, – заметил Григорий. – Откуда вы это знаете?

– Рассказал знакомый немец, член вашей комиссии. Чем это вызвано?

– Низкой квалификацией немецких специалистов, – неохотно объяснил Григорий. – Работа комиссии возобновится, когда найдут Зенгера. Он где-то во Франции, под Парижем. Осталось его уговорить.

– Или выкрасть? – предположил Бергер.

– Или выкрасть, – хмуро согласился Григорий.

– Понятно. Я решил, что сейчас самое время продолжить наше сотрудничество.

– Я вас внимательно слушаю.

– В тот день, когда я передал вам документы, я остался на ферме и еще раз осмотрел сарай, – продолжал Бергер. – У меня было такое чувство, что я нашел не все. Я оказался прав. После недолгих поисков нашлась еще одна стопка документов.

– Снова двадцать килограммов?

– На этот раз меньше. Всего килограмма три. Чтобы нам снова туда не ехать, я захватил часть документации с собой. Посмотрите, вы сразу поймете, чего она стоит.

Бергер извлек из папки страниц десять и положил перед Григорием.

Это были такие же исследования по созданию ракетного топлива. Но если раньше в них описывался процесс, то в этих листках был результат. По заключению немецких ученых, разработанное ими топливо обеспечивало тягу двигателей в тридцать тонн. Это были еще не сто тонн, как по проекту Зенгера, но мощность неслыханная, о какой наши ракетчики могли только мечтать.

– Сколько? – спросил Григорий.

– Пятьдесят тысяч марок.

– Цены у вас очень быстро растут, вы не находите?

– Каждая вещь стоит столько, сколько можно за нее получить. Я не навязываюсь. На эти бумаги я легко найду покупателя.

– Где остальные документы?

– У меня дома. Я перевез их в Берлин, хотя это было очень рискованно. Если бы меня задержал с ними американский патруль, у меня были бы серьезные неприятности. Я понимаю, Григорий Александрович, вы должны доложить о моем предложении вашему руководству. Доложите. Если оно согласится, завтра в семь вечера я буду ждать вас на том же месте, возле Рейхстага. Приезжайте один, с деньгами. Эти листки я вам оставлю. Покажите их своему начальнику. Это поможет ему принять решение. А теперь позвольте откланяться. Передайте вашей милой жене спасибо за кофе.

На следующее утро Григорий вошел в кабинет Серова и положил на стол генерал-полковника десять страниц, которые оставил ему Бергер.

– Что это? – недовольно спросил Серов.

– Часть документов, которые нам предлагает купить профессор Бергер. Они из того же исследовательского центра фирмы «Сименс», который разрабатывал ракетное топливо для Зенгера.

– Он что, еврей?

– Нет, немец.

– А делает все по-еврейски. Сначала продал нам все документы, а теперь снова продает по частям. Сколько он хочет?

– Пятьдесят тысяч марок.

– Не слабо! Сколько их?

– Килограмма три.

– Значит, за двадцать килограммов он запросил двадцать тысяч, а за три – пятьдесят? За кого он нас принимает?

– В тех двадцати килограммах было описание процесса, в этих трех – результат. Есть разница?

– Ох, Токаев, не нравится мне эта коммерция.

– Бергер не настаивает. Если не купим мы, он продаст документы американцам.

– Ну точно – еврей! Ладно, берем. Надеюсь, они того стоят.

Кассирша в бухгалтерии посмотрела на Григория с удивлением.

– Вы нас разорите, товарищ подполковник. Что вы покупаете?

– Ловленные мизера, – ответил он шуткой из довоенных студенческих времен.

Ровно в семь вечера Григорий остановил свою «ганзу» возле Рейхстага. Бергер его уже ждал. Он жил неподалеку в полуразрушенном доме. На уцелевшей стене сохранилась табличка с названием улицы и номером дома. Здесь когда-то была недорогая гостиница, от нее остались длинные темные коридоры с номерами по сторонам. Электричества не было. Бергер впустил Григория в свой номер и зажег керосиновую лампу, какие в России называют «летучая мышь». Потом извлек из-под кровати стопку документов, аккуратно перевязанную шпагатом. Толстую пачку марок не стал пересчитывать, только взвесил ее в руках. При неверном свете лампы написал расписку и передал Григорию.

– Все в порядке, Григорий Александрович. Рад, что эти документы попали к нам, а не к американцам. Хотя и не уверен, что это к добру. Пойдемте, провожу вас, а то в этих потемках вы шею сломаете.

Дома Григорий развязал шпагат и внимательно просмотрел документы. Их ценность была неоспорима, фантастический проект Зенгера становился реальностью. Пока еще в очень небольшой части, но начало ему было уже положено. И он, подполковник Токаев, который меньше всего хотел принимать участие в подготовке новой войны, приложил в этому руку. Но он был советским офицером и сделал то, что был обязан сделать советский офицер: отвез документы Бергера в Карлсхорст и передал их с рук на руки генерал-полковнику Серову. А дома сказал жене:

– Если снова придет Бергер, меня дома нет. И никогда не будет.