Начало жизнеописания Цезаря утрачено.

I. Победитель Сулла ни ласками, ни угрозами не мог добиться, чтобы Цезарь развелся с Корнелией, дочерью прежнего диктатора Цинны, поэтому конфисковал ее приданое. Сулла ненавидел Цезаря за его родство с Марием – Юлия, родная сестра отца Цезаря, была женой старшего Мария. Сын ее, Марий Младший, приходился, таким образом, двоюродным братом Цезарю.

Луций Корнелий Сулла (Феликс) (138–78 гг. до н. э.) – римский государственный деятель, военачальник, впоследствии бессрочный диктатор из патрицианского рода Корнелиев. Во время захвата власти в Риме ввел проскрипции, списки нежелательных лиц, чье имущество конфисковалось, а лица подвергались аресту и убийству.

Корнелия (ок. 98–69 гг. до н. э.) – дочь Луция Корнелия Цинны, бывшего консулом 87–84 гг. до н. э. Стала женой Цезаря в 84 г. до н. э., впоследствии родила ему дочь Юлию. В ответ на отказ Цезаря разводиться с Корнелией Сулла конфисковал ее приданое.

Род Мариев – плебейский род в Древнем Риме, его известный представитель Гай Марий (ок. 157–86 гг. до н. э.) – государственный деятель и военачальник, у которого был конфликт с Суллой.

Цезарю было мало того, что Сулла вначале оставил его без внимания вследствие множества казней и дел, – в ранней молодости он выставил свою кандидатуру на должность жреца. Сулла восстал против этого и устроил дело так, что Цезарь не имел успеха. Диктатор хотел даже убить Цезаря. Некоторые говорили ему, что у него нет основания лишать жизни такого ребенка, но Сулла назвал их глупцами, которые не видят, что в мальчишке этом сидят несколько Мариев.

II. Когда его ответ был передан Цезарю, последний бежал и долго скрывался в разных местах Самния. Раз, больного, его переносили ночью из одного дома в другой. Солдаты Суллы, рыскавшие в этой местности и ловившие скрывавшихся, поймали его. Цезарю удалось получить свободу за двенадцать тысяч денариев, которые он дал начальнику их Корнелию. Цезарь немедленно отправился к берегу моря и уехал в Вифинию к царю Никомеду. Он был у него недолго. Вскоре он снова вышел в море и вблизи острова Фармакуссы попался в плен пиратам, уже хозяйничавшим тогда на море, благодаря своему многочисленному флоту и многим отдельным судам.

Денарий – древнеримская серебряная монета.

Никомед IV Филотпатр (? – 74 г. до н. э.) – последний царь Вифинии (историческая область в современной Турции). Благодаря поддержке Рима вторгся на территории, подчиненные царю Понта – знаменитому Митридату VI Евпатору (132–63 гг. до н. э.), что послужило началом Митридатовых войн (89–63 гг. до н. э.), военных столкновений с Римом.

Сперва они потребовали с него выкуп в сто двадцать тысяч денариев. Цезарь засмеялся – они говорили так, не зная его, – и лично предложил им дать триста тысяч денариев. Вслед за тем он разослал своих спутников по разным городам за сбором денег и остался с одним другом и двумя рабами среди отличавшихся кровожадностью киликийцев. Тем не менее он относился к ним с таким презрением, что каждый раз, когда ложился спать, посылал к ним с приказанием молчать. В продолжение тридцати восьми дней он совершенно спокойно шутил с ними и принимал участие в их гимнастических упражнениях. Он писал стихотворения и речи и читал им вслух. Тех, кто не хвалил его, он называл невеждами и дикарями и, нередко смеясь, грозил перевешать их. Они приходили от этого в восторг и приписывали резкости Цезаря его откровенному и веселому характеру.

Когда из Милета были доставлены деньги, он дал их в качестве выкупа за себя и получил свободу. Немедленно он вооружил в гавани Милета несколько судов и вышел с ними в море для нападения на пиратов. Они стояли еще на якоре в виду острова, и он переловил почти всех их. Деньги он, как добычу, взял себе, пленных бросил в пергамскую тюрьму, сам же уехал к управлявшему тогда азиатской провинцией Юнию, который, как претор, должен был наказать пленных. Претор, алчными глазами смотревший на отнятые у них огромные деньги, обещал подумать о пленных на досуге. Тогда Цезарь простился с ним и уехал в Пергам. Он приказал вывести разбойников и всех распять, о чем не раз говорил на острове как бы в шутку…

III. Между тем влияние Суллы начинало ослабевать. Друзья приглашали Цезаря вернуться в Рим, но он отправился на Родос, в школу Аполлония Милона – лекции которого слушал, между прочим, Цицерон, – замечательного оратора, пользовавшегося известностью и за свой прекрасный характер. Говорят, и Цезарь обладал выдающимися способностями к политическому красноречию и употреблял все силы к развитию своих способностей, вследствие чего, по общему мнению, считался вторым из ораторов Рима. Пальму первенства в этом отношении он уступил другим, желая из-за других занятий быть первым скорей своей силой и оружием. Он не сделался оратором, к чему у него были способности, благодаря походам и занятиям государственными делами, тому, чем приобрел себе верховную власть. Позже в своем сочинении против Цицерона и Катона он просит не сравнивать слог солдата с слогом талантливого оратора, упражнявшегося в этом долгое время.

Аполлоний Молон (ок. II–I вв. до н. э.) – древнегреческий оратор и грамматик, основатель риторической школы, дважды посещал Рим в качестве посла Родоса. Известно, что знаменитый римский оратор и государственный деятель Марк Туллий Цицерон во время своего путешествия в Грецию (79–77 гг. до н. э.) учился у Аполлония.

Марк Порций Катон Младший (95–46 гг. до н. э.) – римский государственный деятель, правнук Катона Старшего (полководца, оратора и участника Второй Пунической войны), современник Суллы и противник Цезаря в гражданской войне (49–48 гг. до н. э.).

IV. По возвращении в Рим Цезарь привлек к суду Долабеллу по обвинению в дурном управлении им провинцией. Многие города Греции подкрепили его обвинение своими показаниями. Долабелла был, однако, оправдан. Желая отблагодарить греков за оказанное ему усердие, Цезарь говорил в защиту их, когда они привлекли к суду по обвинению во взяточничестве Публия Антония, дело которого разбирал претор Македонии Марк Лукулл. Цезарь был таким опасным обвинителем, что Антоний обратился за помощью к трибунам под предлогом, что не может с успехом вести дело с греками в Греции.

Публий Корнелий Долабелла (ок. 69–43 гг. до н. э.) – римский государственный деятель, зять Цицерона. В гражданскихвойнах участвовал на стороне Цезаря.

Претор – римское должностное лицо, избирающееся на один год; в сферу его полномочий входили судебные процессы, связанные с гражданскими делами, и замещение консула во время его отсутствия. С появлением римских провинций к обязанностям претора добавилось их управление, что, соответственно, увеличило количество магистратов.

Трибун – римское должностное лицо с различными полномочиями. Народный (плебейский) трибун – изначально представитель трибы, который обеспечивал защиту от злоупотреблений со стороны магистраторов из патрицианских родов; военный трибун – командная должность, осуществлявшая управление легионом, в некоторых случаях военный трибун с консульской властью и т. д.

В Риме Цезарь приобрел огромную популярность своими защитительными речами и сделался любимцем народа благодаря своей приветливости и ласковому обхождению. Он заискивал не по своим летам. Его звание, обеды, его стол, вообще роскошная жизнь должны были постепенно увеличивать его влияние на политику.

Завистники рассчитывали сперва, что его влияние на народ сделается ничтожным по мере истощения его доходов, и равнодушно смотрели на усиление его влияния на массу. Позже, когда оно сделалось велико, когда его было трудно уничтожить, когда Цезарь задавался открытою целью сделать государственный переворот, они поняли, что нет ничего такого, незначительного вначале, что не увеличилось бы вскоре, продолжая развиваться, причем оказываемое ему презрение служит к тому лишь, что оно не будет знать никаких препятствий. По крайней мере тот, кто первым разгадал Цезаря, кто боялся его политики, как коварной глади моря, видел в его ласке и приветливости скрытый железный характер – Цицерон говорил, что во всех его планах и политической деятельности виден тиран. «Но, – продолжал он, – стоило мне взглянуть на его тщательно причесанные волосы, на то, что он чешет голову пальцем, мне начинало казаться, что этот человек не думает о таком страшном деле, как уничтожение римской республики». Но об этом речь впереди.

V. Первое доказательство любви к нему народа Цезарь получил тогда, когда был избран в военные трибуны раньше своего соперника, Гая Помпилия. Вторым, и притом более ясным доказательством ее было то, что, произнося на форуме блестящую, но резкую речь в память своей умершей тетки, вдовы Мария Юлии, он во время похорон осмелился вынести маску Мария. После диктаторства Суллы они тогда в первый раз появились публично – марианцы были объявлены врагами отечества. Раздалось несколько негодующих криков против Цезаря, но народ ответил криками одобрения и рукоплесканиями приветствовал эти маски, удивляясь Цезарю, который после целого ряда лет восстанавливал в столице как бы с того света почести Марию.

Произнесение надгробных речей в честь умерших старых женщин принадлежало к числу древнеримских обычаев, но говорить их в память молодых не было в обычае. Цезарь первым сказал речь над прахом своей жены. Этим он приобрел также любовь себе и привлек своей печалью на свою сторону толпу, заставив любить себя за свое мягкое, чувствительное сердце. Похоронив жену, он отправился в звании квестора в Испанию, где служил у претора Ветера, которого всегда уважал. Сына его он впоследствии, когда сам командовал войсками, сделал квестором. После окончания квестуры он женился в третий раз – на Помпее. От Корнелии у него осталась дочь, впоследствии вышедшая замуж за Помпея Магна.

Квестор – младшее должностное лицо, полномочия которого с течением времени расширялись. Вели уголовные дела, являлись хранителями государственной казны и архивов, затем помогали консулам в ведении войн, занимались таможенными пошлинами и т. д.

Гней Помпей Великий (106–48 гг. до н. э.) – римский государственный деятель, консул и полководец, участник войны с Понтийским царством. Входил в первый триумвират – объединение трех политиков, включая Красса и Цезаря. Его несогласие с выдвижением Цезаря на должность консула стало отправной точкой Гражданской войны в Риме (49–44 гг. до н. э.). Погиб от рук заговорщиков в Египте.

Цезарь сыпал деньги щедрой рукой. Казалось, ценой больших затрат он старался приобрести себе кратковременную, недолговечную славу; на деле же он покупал за почтенную сумму самое дорогое. Говорят, когда он не занимал еще никакой магистратуры, у него было долгу до семи миллионов восьмисот тысяч денариев. Несмотря на это, он в качестве смотрителя Аппиевой дороги истратил из своих личных средств колоссальные деньги. Эдилом он вывел триста двадцать пар гладиаторов, тратами же и роскошью в остальном – при театральных представлениях, процессиях или обедах – заставил забыть честолюбивые попытки своих предшественников и приобрел такую любовь народа, что каждый искал новых магистратур и новых почестей в благодарность ему.

Аппиева дорога (построена в 312 г. до н. э.) – одна из главных мощеных дорог Древнего Рима, протяженностью около 570 км. Проходила через многие италийские города, соединяя Рим с портом Брундизием. Ее строительство началось в 312 г. до н. э. при цензоре Аппии Клавдии Цеке. В современном Риме она называется Старая Аппиева дорога (Via Appia Antica), и вдоль ее внутригородского маршрута расположено большое количество исторических зданий и построек.

Эдилы – римские должностные лица, в чьи обязанности входила помощь народным трибунам, кроме того, занимались устройством игр, следили за строительством и содержанием храмов и водопроводов, проводили раздачу хлеба и т. д.

VI. В Риме были тогда две политические партии: партия Суллы, пользовавшаяся огромным влиянием, и партия Мария, не игравшая никакой роли, вполне слабая и рассеянная. Ее-то и хотел Цезарь восстановить, вызвать к жизни. Давая игры, как эдил, он в своих честолюбивых стремлениях в самый разгар их приказал сделать тайком статуи Мария и богини Победы с трофеями в руках и ночью поставить в Капитолии. Ранним утром их могли увидеть многие. Все они сияли золотом и были сделаны замечательно искусно. Надписи на них напоминали о победах над кимврами. Удивлялись смелости того, кто поставил их, – имени его не знали. Вскоре слух об этом распространился по городу. Все собрались посмотреть на них. Несколько человек кричали, что Цезарь своей политикой мечтает о монархии, восстановляя почести, погребенные, если можно так выразиться, законами и декретами, что этим он может испытать заранее, послушен ли ему народ благодаря его честолюбивой угодливости ему и позволит ли он ему шутки подобного рода и стремления к государственному перевороту. Марианцы, ободряя один другого, внезапно явились в огромной толпе и с рукоплесканиями окружили Капитолий. Многие из них даже плакали от радости при взгляде на статую Мария, горячо хвалили Цезаря и говорили, что один он заслуживает быть родственником Мария.

Сулланцы и марианцы – т. е. последователи Луция Корнелия Суллы и Гая Мария, римских политических деятелей.

Богиня Победы – т. е. Виктория (лат. Victoria), соотносится с древнегреческой Никой.

Кимвры – древнегерманские племена, которые вместе с тевтонами раньше других вступили в военные столкновения с римлянами.

По поводу этого собралось заседание сената. Лутаций Катул, игравший тогда выдающуюся роль в Риме, поднялся с места и произнес речь против Цезаря, где сказализвестные слова: «Не подкопами, но уже машинами разрушает Цезарь государственное здание». Цезарь своей оправдательной речью успел, однако, привлечь сенат на свою сторону. Сторонники его загордились еще более и советовали ему не уступать гордо никому – по воле народа, говорили они, Цезарь одержит победу над всеми, первенство будет принадлежать ему.

Квинт Лутаций Катул Капитолин (ок. 121–61 гг. до н. э.) – римский государственный деятель и военачальник из плебейского рода, сторонник Суллы и противник Цезаря. Прозвище Капитолин получил за руководство восстановлением храма Юпитера Капитолийского.

VII. В это время умер верховный жрец Метелл. Кандидатами на его звание выступили Сервилий Исаврийский и Катул, лица, пользовавшиеся огромным влиянием и игравшие очень важную роль в сенате. Цезарь не хотел уступать им и выставил в Народном собрании свою кандидатуру. Обе стороны одинаково хлопотали перед выборами. Катул, как занимавший высокую должность, – верней, он испугался неизвестного результата выборов, – послал сказать Цезарю, чтобы он взял назад свою кандидатуру, и предлагал ему большую сумму. Цезарь отвечал, что займет еще больше, но не откажется от борьбы с ним.

Верховный жрец – т. е. великий понтифик, высшая жреческая магистратура.

Народное собрание – т. е. комиции.

Наступил день комиций. Мать провожала Цезаря из дому не без слез, но он обнял ее и сказал: «Матушка, сегодня ты увидишь своего сына или верховным жрецом, или изгнанником!» Начали собирать голоса. После бурных прений Цезарь был выбран. Сенат и аристократия думали в ужасе, что Цезарь посоветует народу самые крайние меры, поэтому Пизон и Катул упрекали Цицерона, что он во время заговора Катилины пощадил Цезаря, хотя против него имелись улики.

Луций Сергий Катилина (ок. 108–62 гг. до н. э.) – римский государственный деятель из патрицианской семьи, сторонник Суллы, заработавший состояние на проскрипциях. Политическая карьера была прервана из-за обвинений в злоупотреблениях властью, что могло послужить одной из причин заговора, в котором, по свидетельствам некоторых авторов, участвовал Красс и Цезарь.

Катилина, намеревавшийся не только переменить форму правления, но и вообще уничтожить всякую власть и привести в полное расстройство все государственные дела, бежал, когда против него были еще самые пустые улики и когда сенат не принимал еще против него крайних мер. Вести дело заговора он поручил Лентулу и Цетегу, оставленным им в столице. Ободрял ли их Цезарь тайно, помогал ли он им – сказать трудно. Когда в заседании сената заговорщики были окончательно уличены и консул Цицерон стал спрашивать мнение каждого сенатора относительно их наказания, все успевшие подать свое мнение до Цезаря подали голос за смертную казнь. Но Цезарь поднялся с места и произнес мастерскую речь. По его мнению, нельзя казнить без суда лиц, занимающих высокое положение, и аристократических фамилий, не нарушая обычаев и правил справедливости, если только этого не требует крайняя необходимость, с другой стороны, когда их посадят под строгим надзором в тюрьмы в разных городах Италии, которые назначит сам Цицерон, они будут находиться там вплоть до подавления восстания Катилины. Впоследствии, закончил он, сенат может во время мира на досуге решить участь каждого из них.

Консул Цицерон – т. е. Марк Туллий Цицерон (106–43 гг. до н. э.) – знаменитый римский оратор, государственный деятель, философ и ученый, который участвовал в раскрытии заговора Катилины.

VIII. Это предложение казалось мягким. Он отстаивал его всеми силами своего красноречия. С Цезарем согласились не только те, кто подавал голоса потом, но многие и из тех, кто говорил раньше. Они отказались от своего мнения и присоединились к нему. Наконец пришла очередь говорить Катону и Катулу. Они смело выступили противниками предложения Цезаря. Катон старался в своей речи набросить на него даже тень подозрения и горячо восстал против него. Заговорщикам был объявлен смертный приговор. При выходе Цезаря из сената толпа молодых людей, охранявших тогда Цицерона, побежала на Цезаря с обнаженными мечами. Но, как рассказывают, Курион незаметно вывел его, прикрыв своей тогой. Сам Цицерон, когда молодежь смотрела на него, ожидая его приказания, дал известный им знак – он боялся народа или же считал убийство в данном случае в общем несправедливым и незаконным. С другой стороны, если это правда, удивляюсь, почему Цицерон ни слова не говорит о нем в истории своего консульства. Как бы то ни было, впоследствии его обвиняли в том, что он не воспользовался тогда против Цезаря благоприятно сложившимися обстоятельствами, а струсил перед народом, стоявшим за Цезаря.

В истории своего консульства – возможно имеется в виду труд Цицерона «О моем консульстве» (De consulate suo), который дошел во фрагментах.

Через несколько дней Цезарь вошел в сенат и старался оправдаться в возводимых на него подозрениях. Поднялся страшный шум. Заседание сената продолжалось дольшеобыкновенного, вследствие чего собравшийся народ с криком окружил здание сената и требовал, чтобы Цезаря выпустили. Катон боялся попытки к ниспровержению существующего порядка, главным образом со стороны бедного класса, который разжигал страсти всего народа, класса, возлагавшего свои надежды на Цезаря. Он убедил сенат раздавать этим лицам ежемесячно хлеб. Государственные расходы увеличивались ежегодно новой статьей в семь с половиной миллионов сестерций, но вышеупомянутая мера рассеяла грозившую тогда государству страшную опасность и уничтожила почти всю силу Цезаря, вовремя ослабила ее – ему следовало сделаться претором, в этом звании он был бы еще опаснее.

Сестерций – римская серебряная монета.

IX. Претура Цезаря прошла совершенно спокойно, напротив, в его собственной семье произошел неприятный для него случай. Некий Публий Клодий, патриций по происхождению, гремел своим богатством и ораторским талантом, но своей наглостью и дерзостью не уступал никому из известных развратников. Он влюбился в жену Цезаря Помпею, не без удовольствия относившуюся к его ухаживаниям. Но женскую половину дома стерегли очень строго; кроме того, мать Цезаря Аврелия, женщина, отличавшаяся нравственностью, всегда очень тщательно следила за своей невесткой, поэтому видеться влюбленным было трудно и опасно.

Аврелия (ок. 120–54 гг. до н. э.) – римская матрона и мать Цезаря. Вышла замуж за римского государственного деятеля, претора и проконсула Азии Гая Юлия Цезаря Старшего из рода патрициев, от которого у нее родился сын и две дочери.

У римлян есть богиня, которую они называют Bona, «Доброй». Фригийцы считают ее одним из своих божеств и называют матерью царя Мида. Римляне видят в ней нимфу-дриаду, любовницу Фавна, греки – мать Диониса, которую нельзя назвать по имени. Вот почему женщины, справляющие ее праздник, украшают палатки виноградной лозой. Рядом с богиней лежит, по сказаниям, священная змея. Ни один женатый мужчина не имеет права присутствовать во время праздника или оставаться тогда дома. Говорят, женщины во время жертвоприношения исполняют без чьей-либо помощи много обрядов, имеющих сходство с орфическими мистериями. Когда наступает праздник, женатый консул или претор уходит из дома вместе со всеми членами своей семьи мужского пола, жена остается хозяйкой дома и начинает украшать его. Самые важные обряды исполняются ночью. Всю ночь царит веселье вместе с громкими звуками музыки и пения.

Бона Деа (лат. Bona Dea) – древнеримская богиня изобилия и плодородия, с которой были связаны римские мистерии. Отождествлялась со многими другими богинями с похожими функциями. Празднества в ее честь проходили 1 мая в ее храме на Авентинском холме и в начале декабря в доме верховного понтифика, в которых принимали участие только женщины.

Нимфа-дриада – т. е. нимфа или дух природы, который обитает в деревьях и принимает облик молодой девушки.

X. Названный праздник справляла тогда Помпея. Клодий был еще без бороды, поэтому надеялся быть неузнанным. В костюме и украшениях певицы он, совершенно похожий наружностью на молодую женщину, вошел в дом. Он нашел двери отворенными и спокойно вошел в комнату – рабыня, которая ввела его, была его сообщницей. Рабыня побежала сказать Помпее, но замешкалась. Клодий не мог вытерпеть стоять на одном месте и стал расхаживать по огромному дому, всячески избегая света. Ему попалась навстречу рабыня Аврелии и, как женщина, стала просить его поиграть. Он не хотел. Тогда она привела его на середину и стала спрашивать, кто он и откуда. Клодий отвечал, что ждет служанку Помпеи. Голос выдал его. Рабыня немедленно побежала к освещенному месту в толпу женщин с криком, что нашла мужчину. Женщины испугались. Аврелия прекратила празднество, покрыла священные вещи, сама заперла двери и велела обойти комнату с факелами, ища Клодия. Он убежал в комнату рабыни, где его и нашли. Женщины узнали его и выгнали из дому. В ту же ночь женщины вернулись домой и рассказали мужьям, в чем было дело.

На другой день весь город говорил о кощунственном поступке Клодия. Требовали, чтобы он поплатился за оскорбление не только частных лиц, но и государства, и богов. Один из трибунов обвинил Клодия в нечестии. Самые влиятельные из числа сенаторов восстали против него и уличали в других важных проступках, говоривших о его развратной жизни и связи с родной сестрой, женой Лукулла. Но народ принял Клодия под защиту от этих нападений и оказал ему большую пользу в отношении его судей, запуганных и боявшихся народа.

Цезарь немедленно развелся с Помпеей, но, когда его пригласили в суд в качестве свидетеля, сказал, что не знает, в чем обвиняют Клодия. Его ответ поразил своей неожиданностью. «Тогда почему же ты развелся с женой?» – спросил обвинитель. «Потому, что не желаю, чтобы на мою жену падало даже подозрение», – ответил Цезарь. Одни уверяют, что он говорил так, как думал, другие – что хотел угодить народу, желавшему спасти Клодия. Последний действительно был оправдан. Большинство судей давали свое мнение, смешивая один пункт обвинения с другим. Они не желали ни подвергаться опасности со стороны народа, объявив подсудимого виновным, ни ронять себя в глазах аристократии его оправданием.

Римским правом был предусмотрена процедура расторжения брака, которая подразумевала два возможных случая: 1) Divortium – развод по обоюдному согласию; 2) Repudium – одностороннее расторжение брака. Изначально правом на одностороннее расторжение обладали только мужчины, но впоследствии его получили и женщины.

XI. После преторства Цезарь немедленно получил в управление провинцию Испанию. Он не мог успокоить своих кредиторов, которые не позволяли ему ехать и кричали против него. Тогда он прибегнул к помощи Красса, первого богача в Риме, нуждавшегося в энергичном, деятельном Цезаре для борьбы в политике с Помпеем. Красс согласился удовлетворить самых суровых и неумолимых кредиторов Цезаря и поручился за него в четырех миллионах девятистах восьмидесяти тысячах денариев. Цезарь мог теперь отправиться в провинцию.

Испания – римское название Иберийского полуострова. В эпоху Римской республики Испания была разделена на две провинции: Испания Ближняя (лат. Hispania Citerior) и Испания Дальняя (лат. Hispania Ulterior).

Марк Лициний Красс (ок. 115–53 гг. до н. э.) – римский государственный и военный деятель из плебейской знати, сторонник Суллы, пополнил свое состояние за счет имущества проскрибированных. Красса, как и Цезаря, подозревали в причастности к заговору Катилины. Вошел в первый триумвират вместе с Юлием Цезарем и Гнеем Помпеем.

Говорят, когда, переваливая через Альпы, он ехал через галльское местечко с небольшим и притом бедным населением, его товарищи с улыбкой шутливо спрашивали друг друга: «Нет ли и здесь лиц, которые ищут власти, спорят о первенстве и завидуют один влиянию другого?» Цезарь серьезно заметил им: «Я предпочел бы быть первым здесь, нежели вторым в Риме». В другой раз он читал в Испании на досуге какую-то книгу об Александре. Он долгое время оставался в задумчивости, потом заплакал. Друзья с удивлением спрашивали его о причине слез. Он ответил им: «Неужели, по вашему мнению, не грустно, если в мои годы Александр уже царствовал над множеством народов, а я не сделал еще ничего великого?..»

XII. Немедленно по приезде в Испанию Цезарь обнаружил энергию, вследствие чего в несколько дней набрал десять когорт, присоединенных им к прежним двадцати. Он двинулся с армией против каллаиков и лузитанцев, разбил их и дошел до океана, покоряя народы, раньше не признававшие над собой римского владычества. Удачно кончив войну, он нисколько не хуже заявил себя в области мира – водворил согласие в отдельных городах, но главным образом старался прекратить споры между кредиторами и должниками. Он приказал, чтобы должник уплачивал кредитору ежегодно только две трети своих доходов, остальное поступало в руки должника, пока он не уплачивал своего долга. Когда он покидал провинцию, за его распоряжения его осыпали похвалами. Он нажил состояние себе и, кроме того, обогатил солдат, поднесших ему звание «императора».

XIII. По закону желавшие получить триумф должны были жить вне города, как выставлявшие кандидатуру на консульство – быть в столице и сами хлопотать о своем избрании. Цезарь приехал как раз к началу консульских комиций и очутился таким образом между двух законов. Он отправил в сенат просьбу позволить ему выставить кандидатуру на консульство заочно, с помощью друзей. Катон сперва выступил противником его избрания, ссылаясь на закон, но, увидев затем, что многие сенаторы задобрены Цезарем, не дал осуществиться его намерению вследствие долготы времени: он говорил свою речь целый день. Цезарь решил отказаться от триумфа и искать консульства.

Консул – высший римский магистрат в республиканском Риме. На должность избирали двух консулов, которые должны были исполнять свои полномочия в течение года, затем их переизбирали. Выборы происходили в центуриатных комициях под предводительством консула (или диктатора). Консулы созывали сенат и комиции (народное собрание), занимались набором в легионы и мн. др.

По приезде он немедленно привел в исполнение политическую меру и обманул всех, кроме Катона. Она состояла в том, чтобы помирить Помпея и Красса, лиц, пользовавшихся в столице необыкновенным влиянием в сравнении с другими. Цезарь из соперников сделал их друзьями и, соединив в самом себе силу обоих, своим поступком, который называли актом гуманности, незаметно произвел государственный переворот. Не ссора Цезаря и Помпея, как думает большинство, а скорей дружба между ними привела к гражданским войнам. Сперва они соединились, чтобы нанести смертельный удар аристократии, затем между ними произошло охлаждение. Катона, часто пророчески предсказывавшего будущее, называли тогда докучливым и беспокойным человеком, позже он приобрел славу умного, но несчастливого советника.

XIV. Под защитой дружбы с Крассом и Помпеем Цезарь был торжественно провозглашен на комициях консулом вместе с Кальпурнием Бибулом. Получив это звание, он тотчас же стал предлагать законы, которые были под стать не консулу, а какому-либо отъявленному наглецу народному трибуну. В угоду народу он проектировал основание колоний и раздачу хлеба. В сенате аристократия восстала против его предложения. Он давно искал случая перейти на сторону народа, поэтому начал кричать и клясться, что его заставляют заискивать перед народом против его желания и что он должен поступать так из-за надменности и упорства сената. Он выбежал к народу и, поставив по одну сторону себя Красса, по другую – Помпея, спросил, одобряют ли они законы. Они ответили, что одобряют. Тогда Цезарь обратился к ним с просьбой помочь ему против тех, кто грозит ему вооруженной борьбой. Они обещали. Помпей сказал даже, что против мечей он пойдет с мечом, против щитов – со щитом. Его слова опечалили аристократическую партию, они не отвечали его высокому званию и отзывались непочтением к сенату, напротив, все слышавшие нашли их глупыми словами какого-нибудь мальчишки; зато народ пришел от них в восторг.

Марк Кальпурний Бибул (ок. 102–48 гг. до н. э.) – римский государственный деятель, занимал должность эдила, а также консула вместе с Цезарем, однако впоследствии стал его политическим оппонентом.

Цезарь желал еще более воспользоваться выгодами влияния Помпея и выдал за Помпея дочь свою Юлию, хотя она была обручена с Сервилием Цепионом, Сервилиюже обещал руку дочери Помпея, имевшей уже жениха в лице Фавста, сына Суллы. Вскоре сам Цезарь женился на дочери Пизона Кальпурнии; Пизона он назначил консулом на будущий год.

Юлия (ок. 76–54 гг. до н. э.) – римская матрона, дочь Цезаря и его первой жены Корнелии Цинны, которая умерла при родах. Воспитанием Юлии занималась Аврелия, мать Цезаря. Впоследствии Юлия вышла замуж за Гнея Помпея, после неудачной беременности умерла при вторых родах.

Кальпурния (ок. 75–44 гг. до н. э.) – дочь Луция Кальпурния Пизона и третья жена Цезаря.

Тогда Катон стал еще более жаловаться и кричать, что невозможно допустить, чтобы власть приобреталась посредством браков и чтобы управление провинциями, команда над войсками, магистратуры передавались от одного к другому из-за женщин. Товарищ Цезаря по должности Бибул делал попытки помешать его предложениям, но без успеха; мало того, он не раз подвергался опасности быть убитым на форуме вместе с Катоном. Остальное время своего консульства он провел, запершись в своем доме.

Женившись, Помпей вскоре занял форум вооруженными людьми и помогал народу в утверждении предложенных ему законов. Цезарь должен был получить на пять лет всю Галлию, Цизальпинскую и Трансальпийскую, и, кроме того, Иллирию, причем в его распоряжение предоставлялось четыре легиона.

Иллирия – античное название западной части Балканского полуострова.

Катон хотел было говорить против этого, но Цезарь приказал отвести его в тюрьму, рассчитывая, что он обратится за помощью к народным трибунам. Катон, однако, шел, не говоря ни слова. Видя, что не только влиятельные личности выражают свое негодование, но даже народ молча с грустным видом идет за Катоном из уважения к его нравственным качествам, Цезарь сам обратился тайно к одному из народных трибунов с просьбой отнять у него Катона. Что касается других сенаторов, только очень немногие из них явились на заседание сената, остальные ушли, выражая свое негодование. Один из самых старых сенаторов, Консидий, сказал, что они не явились из страха перед вооруженными солдатами.

«Почему же ты не боишься их и не сидишь дома?» – спросил Цезарь. «Потому, – ответил Консидий, – что я из-за своей старости могу ничего не бояться. Мне остается жить так мало, что не следует заботиться о жизни».

Но самым возмутительным поступком в политическом отношении во время консульства Цезаря было избрание народным трибуном того самого Клодия, который нарушил супружеские его права и надругался над таинственными ночными обрядами. Его избрали для гибели Цицерона. Цезарь уехал в поход тогда только, когда с помощью Клодия добился падения Цицерона и его изгнания из Италии.

Изгнание Цицерона из Италии – в апреле 58 г. до н. э. Цицерон отправился в Македонию, где провел практически год, пока не получил позволение вернуться.

XV. Вот чем заявил, говорят, себя Цезарь перед отправлением в галльский поход. Войны, которые он вел потом, походы, благодаря которым усмирил галлов, открыли ему с тех пор новую дорогу в жизни, новые планы и как бы сделали его положение иным. Военными талантами, умением командовать войсками не уступал он самым знаменитым и величайшим полководцам. Если мы сравним с ним Фабиев, Сципионов, Метеллов и полководцев, его современников или живших несколько раньше его, – Суллу, Мария, обоих Лукуллов или самого Помпея, слава которого достигла тогда в полном блеске до небес благодаря его необыкновенному таланту как полководца, мы придем к убеждению, что Цезарь стоит выше их своими подвигами. Одного он превосходит вследствие невыгодной топографии страны, где приходилось ему вести войну, другого – пространством покоренной им земли, третьего – вследствие многочисленности и силы покоренных им врагов, четвертого – вследствие дикости и безнравственности усмиренных им неприятелей, пятого – ласковым обращением, гуманностью по отношению к пленным, шестого – подарками и щедростью к своим товарищам по походу и всех – числом данных им сражений, где он почти везде остался победителем, и числом убитых им неприятелей – бóльшая часть из них остались на месте. Менее чем в десять лет, в которые он вел войну в Галлии, он взял приступом более восьмисот городов, покорил триста народов, сражался в то же время с тремя миллионами людей, убил из них миллион и столько же взял в плен.

Фабии – влиятельный патрицианский род, по предположениям, сабинского происхождения, ведущий свое происхождение от легендарного Геракла.

Сципионы – патрицианский род Корнелиев, чье политическое влияние расширилось в III–II вв. до н. э.

Метеллы – плебейский род Цецилиев.

XVI. Войско так любило его, было так предано ему, что ничем не отличавшиеся под предводительством других превращались в непобедимых героев, готовых на все опасности ради славы Цезаря. Таков был, например, Ателлий. В морском сражении при Массилии он взошел на неприятельский корабль. Мечом ему отрубили правую руку. Он не выпустил щита из своей левой руки, но стал бить им неприятелей по лицу, прогнал всех их – и корабль был в его руках.

Осада Массалии Цезарем (49 г. до н. э.) – два морских сражения близ древнего города Массалии, бывшего древнегреческой колонией (современный Марсель, Франция) во время Гражданской войны. Цезарь обвинил жителей в поддержке Помпея.

Другой пример. Кассий Сцева потерял, раненный стрелой в сражении при Диррахии, глаз. Копьем он был ранен навылет в плечо, другим – в бедро; в его щите оказалось сто тридцать стрел. Он звал неприятелей, как бы желая им сдаться. Двое из них подошли к нему. Одному он отрубил мечом плечо, другого ударил по лицу и повалил наземь, а сам спасся под защитой своих солдат.

Битва при Диррахии (48 г. до н. э.) – сражение между войсками Цезаря и Помпея во время Гражданской войны у города Диррахий (современный Дуррес, Албания).

В Британии неприятели бросились на высших чинов римского войска, попавших в болотистое, покрытое водой место. Один солдат на глазах смотревшего на сражение самого Цезаря ворвался в середину неприятелей, оказал целый ряд смелых подвигов, на виду у всех обратил неприятелей в бегство и спас начальников. Сам он шел с трудом позади всех, наконец бросился в бегство и то плыл, то шел вброд – насилу выбрался, но потерял щит. Удивленная свита Цезаря встретила его с радостным криком, но он, убитый горем, со слезами упал к ногам Цезаря и просил у него прощения, что потерял щит.

В Африке солдаты Сципиона овладели кораблем Цезаря, где находился Граний Петрон, назначенный квестором. Весь экипаж был взят в плен, но квестора объявили свободным. Он сказал, что солдаты Цезаря привыкли давать пощаду, а не получать ее от других, выхватил меч и убил себя…

XVII. Цезарь сам посеял и вырастил в них подобного рода мужество и честолюбие. Прежде всего он не скупился угождать им или награждать, доказывая, что собираетвойной и бережет богатство не для роскоши или собственного удовольствия, а для награды за храбрость. Он не считал себя богатым, если не мог наградить своих солдат по заслугам. Затем он добровольно подвергался всем опасностям и принимал участие во всех трудах. Если никто не удивлялся, что он не боялся опасностей вследствие своего честолюбия, то, с другой стороны, он изумлял своим терпением в перенесении трудов – терпением, превышавшим его физические силы. Худой, белый и нежный телом, он страдал, кроме того, головной болью и припадками падучей болезни, из которых первый случился с ним, по рассказам, в Кордубе. Но его слабое телосложение не послужило ему предлогом к изнеженности, напротив, военная служба была для него лекарством от болезни. Целым рядом походов, умеренным образом жизни, постоянным пребыванием на открытом воздухе и своим трудолюбием он боролся с болезнью и укреплял свое тело. Он спал обыкновенно в телеге или носилках, желая извлечь пользу из самого сна. Днем он объезжал крепости, города или укрепления. Рядом с ним сидел один раб, который был выучен писать во время езды под диктовку, сзади стоял солдат с мечом. Цезарь ездил так быстро, что по выезде первый раз из Рима через восемь дней был на берегах Родана. Верховая езда была для него легкой с самого детства. Он умел мчаться во весь опор с заложенными на спине руками. В галльском походе он приучил себя диктовать во время езды письма, причем мог одновременно диктовать двум писцам, а по словам Оппия, и больше. Говорят даже, что обычай переписываться с друзьями в городе ввел Цезарь, – за недостатком времени он не мог видеться с ними лично для переговоров о важных делах вследствие множества занятий и огромного пространства столицы.

Берега Родана – река на территории современных Швейцарии и Франции.

По словам Оппия – возможно имеется в виду Гай Оппий (ок. I в. до н. э.), римский эквит (всадник), писатель и близкий друг Цезаря. Написал труды «Записки об Испанской войне» и «Записки об Александрийской войне».

Что он был небрезгливым в пище, доказывает следующий пример. Однажды в Медиолане его пригласил к обеду его знакомый, Валерий Леонт. Подали спаржу, но вместо обыкновенного масла в нее налили душистого. Цезарь спокойно продолжал есть, порицая своих недовольных друзей. «Диктатор не ест того, что не нравится, – говорил он, – но кто выказывает неудовольствие невежливостью подобного рода, сам невежа». Однажды в дороге он должен был укрыться от непогоды в избушке бедняка. Здесь он нашел только одну комнатку, едва достаточную лишь для одного. Цезарь сказал друзьям, что почетное место следует уступать старшим, а в случаенеобходимости – больным. Он велел Оппию лечь в комнатке, а сам вместе с другими лег спать под навесом у крыльца.

Диктатор – римский чрезвычайный магистрат, которого назначали консулы на шесть месяцев в случае военной угрозы и нестабильной обстановки из-за внутренних конфликтов и др.

XVIII. Первую галльскую войну он вел с гельветами и тигуринцами. Они сожгли свои двенадцать городов и четырнадцать деревень и двинулись вперед через римскую Галлию по примеру древних кимвров и тевтонов. Смелостью они не уступали им, численностью же были им равны. Общая цифра их доходила до трехсот тысяч, из них сто девяносто тысяч – способных носить оружие. Тигуринцы были разбиты на берегах реки Арара не самим Цезарем, а высланным им против них Лабиеном. Гельветы произвели нечаянное нападение лично на Цезаря, когда он вел армию к союзному римлянам городу. Он успел отступить в укрепленную местность, где собрал войско и выстроил в боевой порядок. Ему подали лошадь. «Она будет мне нужна после победы, во время преследования неприятеля, – сказал он, – теперь же пойдем против него пешком». Он пешим ударил на неприятеля. После продолжительных усилий обратил его в бегство. Всего упорнее было сражение у обоза, в лагере. Здесь ему оказывали упорное сопротивление не одни неприятельские солдаты – вместе с ними защищались до последнего издыхания их жены и дети. Наконец они были изрублены в куски. Таким образом, сражение кончилось едва в полночь. Свою блестящую победу Цезарь увенчал еще более прекрасным подвигом. Он заставил уцелевших после сражения гельветов поселиться вместе и снова занять оставленную ими страну и разрушенные города. Неприятелей было более ста тысяч. Цезарь решился на эту меру из опасения, что германцы перейдут реку и займут земли, покинутые гельветами.

Галльские войны (58–51 гг. до н. э.) – военные кампании Юлия Цезаря с целью подчинения и романизации германских племен, населявших территории современной Франции, а также вооруженные походы в Германию и Британию. Следствием военной активности Цезаря стало полное присоединение Галлии к римскому государству.

XIX. Вторую войну он вел с одними германцами для защиты Галлии, хотя раньше заключил в Риме союз с их царем Ариовистом. Германцы были беспокойными соседями для покоренных Цезарем племен. Без сомнения, они не оставили бы их в покое, довольствуясь своими владениями, но, улучив время, двинулись бы далее и заняли Галлию. Цезарь видел, что начальники его армии боялись этой войны, в особенности же лица из аристократической молодежи, которых много приехало к нему в надежде пороскошествовать и нажиться под его командой. Он пригласил их на собрание и предложил им удалиться и не подвергаться опасностям против своего желания, раз они такие трусы и неженки. Он обещал двинуться на германцев с одним десятым легионом, считая неприятелей, с которыми ему придется драться, не храбрее кимвров, лично себя – полководцем не хуже Мария. Тогда десятый легион отправил к нему депутацию и искренне благодарил его, остальные же стали обвинять своих начальников. Все солдаты ободрились, были готовы на жертвы и выступили в поход, продолжавшийся много дней, пока не расположились лагерем в двухстах стадиях от неприятеля.

Ариовист (ок. I в. до н. э.) – германский король, благодаря Цезарю признавался сенатом «другом римского народа» (лат. amicus populi Romani), однако впоследствии был изгнан из Галлии.

Десятый (парный) легион (лат. Legio X Gemina) – один из четырех легионов Юлия Цезаря во время Галльских войн. Активно использовался начиная с конца Республики (ок. 58 г. до н. э.) и в период Римской империи. Символом легиона был бык.

Уже один марш Цезаря уменьшил отчасти самонадеянность Ариовиста. Он не ожидал, чтобы римляне напали на германцев, – по его мнению, они не могли выдержать даже их приближения, и удивился смелости Цезаря. В то же время он заметил смущение и в своем войске. Еще более заставили германцев пасть духом гадания их жриц. По речным водоворотам, волнам и шуму рек они заключали о будущем. Прежде новолуния они не позволяли вступать в сражение.

Цезарь знал об этом. Заметив, что германцы стоят спокойно, он решил за лучшее напасть на них тогда, когда они не желают сражаться, нежели ждать благоприятного для них времени. Он нападал на укрепления и возвышенности, на которых стояли лагерем германцы, разжигал их и побуждал покинуть их позицию и в ярости решиться дать ему сражение. Цезарь одержал над ними блестящую победу и гнал их четыреста стадий по берегам Рейна. Вся равнина была покрыта трупами и добычей. Ариовист успел с несколькими германцами переправиться через Рейн. Говорят, германцы потеряли убитыми восемьдесят тысяч человек.

XX. Затем Цезарь оставил армию на зимних квартирах в области бекванцев, сам же уехал в Цизальпинскую Галлию, составлявшую часть вверенной его управлению провинции, – река Рубикон отделяет остальную Италию от альпийской Галлии. Он хотел знать, что происходило в Риме. Во время своего пребывания в Галлии он старался увеличить число своих приверженцев. Многие приезжали к нему, и каждому он давал то, что тот просил у него. На прощание все отправлялись, успев получить что-либо, с надеждой получить еще больше. Помпей не замечал, что во все время своей команды Цезарь или покорял неприятелей оружием сограждан, или порабощал своих сограждан деньгами, отнятыми у неприятелей.

Рубикон (лат. Rubicon) – река на северо-востоке Италии, протяженностью ок. 80 км. В древности служила границей между Италией и Цизальпинской Галлией.

Цизальпийская Галлия – римская провинция (81–42 гг. до н. э.), затем стала частью римского государства. Занимала территории современной северной части Италии: делилась на Циспаданскую Галлию с центром в Мутине (совр. Модена) и Транспаданскую с центром в Медиолане (совр. Милан).

В это время Цезарь получил известие о восстании бельгов, самого сильного из галльских племен, владевшего третью всей Галлии. Они собрали огромное войско. Цезарь немедленно двинулся обратно и быстро выступил против них. Он напал на неприятелей тогда, когда они грабили союзных римлянам галлов. Он разбил наголову их громадную соединенную армию, оказавшую ему слабое сопротивление. Убитых было так много, что римляне переходили по их телам озера и глубокие реки. Из восставших жившие на берегу моря все покорились ему без сражения. Затем Цезарь двинулся с войсками на самое дикое и воинственное из племен бельгов, нервиев, живших в густых лесах. Они скрыли свои семьи и имущество в чаще лесов, как можно дальше от неприятелей, сами же в числе шестидесяти тысяч человек неожиданно напали на Цезаря, когда он окопался в лагере и не ожидал сражения. Обратив в бегство римскую конницу, они окружили двенадцатый и седьмой легионы и перебили всех начальников. Если бы Цезарь не схватил щит и не бросился сквозь толпу сражавшихся впереди него, затем, если бы в опасную для него минуту десятый легион не спустился бегом с возвышенностей и не врезался в ряды неприятелей, едва ли бы кто из римлян остался в живых. Но теперь римляне были воодушевлены храбростью Цезаря и дрались с нечеловеческим мужеством. Нервии не обратились, однако, в бегство, но были изрублены, защищаясь. По рассказам, из шестидесяти тысяч их спаслось только пятьсот человек, из четырехсот членов Совета – трое.

XXI. Когда получено было известие об этой победе, сенат решил пятнадцать дней приносить богам жертвы и прекратить работы во время празднества. Ни одна победа раньше не праздновалась так долго. Действительно, опасность была велика – многочисленные народы разом восстали против римлян. Имя победителя Цезаря сделало победу еще более блестящей благодаря любви к нему народа.

Устроив дела в Галлии, Цезарь снова отправился на зиму в Цизальпинскую Галлию для приведения в исполнение своих замыслов против республики. Кандидаты на общественные должности находили в нем кредитора и подкупали народ полученными от него деньгами. Выбранные магистратами, они делали все, что могло усилить его влияние. Мало того, в Луку к нему съехались почти все известные и игравшие выдающуюся роль лица, между прочим Помпей, Красс, претор Сардинии Аппий, проконсул Испании Непот; короче, там собрались сто двадцать ликторов, магистратов и более двухсот сенаторов. На совете между ними они порешили, что Помпей и Красс будут избраны консулами, Цезарь получит деньги; кроме того, срок его команды будет продлен на пять лет.

Ликтор – одна из низших государственных должностей, изначально помощник магистратов, позднее стал выполнять только охранные и парадные функции.

Проконсул – римская должность, у которой были полномочия консула, но они действовали на ограниченной территории. Впоследствии проконсулы занимались управлением провинций.

Последнее казалось здравомыслящим людям всего более странным. Те, кто получил от Цезаря огромные суммы, убедили сенат выдать ему деньги, как будто у него ничего не было. Вернее, они заставили охавших сенаторов издать этот декрет. Катона тогда не было налицо – его на время спровадили подальше, на Кипр. Фавоний, для которого Катон был идеалом, восстал против декрета подобного рода, но ничего не добился. Тогда он выбежал и стал кричать народу. Никто не обращал на него внимания. Все молчали – одни из уважения к Помпею и Крассу, большинство же – из симпатий к Цезарю или вследствие возлагаемых ими на него надежд.

XXII. Цезарь снова вернулся к армии в Галлию и нашел ее охваченной пламенем войны. Два сильных германских племени недавно перешли через Рейн для приобретения себе земель. Одно называлось узипетами, другое тенктерами. Описавший войну с ними Цезарь говорит в своих «Записках», что германцы отправили к нему послов, но во время перемирия напали на него в дороге и разбили пятитысячный отряд его конницы, не ожидавшей нападения неприятелей, которых было всего восемьсот человек. Затем германцы отправили к нему новое посольство с целью вторично обмануть его, но он задержал послов и двинул войска на неприятеля, считая глупостью честно поступать с вероломно нарушившими перемирие.

«Записки о Галльской войне» (лат. Commentarii de Bello Gallico) – известный труд Цезаря в семи книгах, освещающий события военных походов против галлов. Интересно, что изложение ведется от третьего лица. Восьмая книга была написана римским консулом Авлом Гирцием (? – 43 гг. до н. э.) после смерти Цезаря.

Танузий пишет, что, когда сенат назначил празднество и жертвоприношения в честь победы, Катон предложил выдать Цезаря германцам, чтобы проклятие за нарушение перемирия пало на виновного, не коснувшись государства.

(XXIII). Через реку переправилось четыреста тысяч человек. Из них только немногие перешли обратно, найдя приют у германского племени сугамбров. Цезарь воспользовался этим для объявления им войны. Кроме того, он жаждал славы и хотел первым перейти с войском Рейн. Он навел мост в широком месте реки и выбрал для переправы место, где она была очень широка вследствие разлива. Течение ее было быстрым и сильным. Пни и деревья, несшиеся вниз по течению, ударялись о сваи моста и трясли его. Цезарь приказал вбить впереди большие сваи, запрудил течение и сделал совершенно невероятное дело – кончил мост в десять дней.

Он перешел с армией на противоположный берег. Никто не решился выступить ему навстречу. Главное из германских племен, свевы, скрылось в глубоких лесных долинах. Цезарь опустошил неприятельскую страну, ободрил всегдашних союзников римлян и снова отступил в Галлию, пробыв в Германии восемнадцать дней.

Поход его в Британию замечателен по своей смелости. Он первым вступил с флотом в воды западного океана и переплыл с армией Атлантический океан для завоевательных целей. Он хотел покорить остров, существованию которого не верили вследствие одной его величины. Он был предметом жаркого спора для очень многих писателей. Говорили, что его вообще не существовало и что его имя и рассказы о нем не более как плод фантазии. Цезарь распространил римское владычество за пределы известного мира. Он два раза высаживался на остров с противолежащего берега Галлии, но в целом ряде сражений навредил больше неприятелям, нежели принес пользы своим солдатам. У бедных, нуждавшихся британцев не было ничего, что стоило бы взять от них. Из-за этого Цезарь не мог кончить войны так, как желал. Он взял от британского царя заложников, наложил на него дань и покинул остров.

Поход в Британию – две военные кампании Цезаря в 55–54 гг. до н. э., которые он описал в своих «Записках».

В Галлии он получил письма от своих друзей в Риме, письма, которые они хотели отправить к нему на остров. В них они писали ему о смерти его дочери, жены Помпея, скончавшейся от родов. Велико было горе Помпея, но велико и горе Цезаря. Их друзья беспокоились. Они видели порванными узы дружбы, поддерживавшие мир и согласие в больном уже государственном теле, – ребенок вскоре умер. Он немногими днями пережил мать. Народ против желания трибунов перенес тело Юлии на Марсово поле, где и находится ее гробница.

Марсово поле (лат. Campus Martius) – низменность на левом берегу Тибра, часть древнего Рима, где изначально проводили всевозможные собрания, а также военные упражнения. Среди известных построек, расположенных на Марсовом поле – древнеримский храм Пантеон (от др. – греч. «посвященный всем богам»), храм Божественного Адриана, мавзолей императора Августа, стадион императора Домициана, а также храм египетской богини Исиды и др.

XXIV. Располагая уже сильной армией, Цезарь должен был разделить ее на части и отправить на зимние квартиры, а сам по обыкновению уехал в Италию. В это время вся Галлия снова восстала. Огромные полчища при передвижениях разрушали зимние квартиры римлян или нападали на их укрепления. Самые храбрые и сильные из восставших под предводительством Амбиорига уничтожили отряд Котты и Титурия. Шестьдесят тысяч человек неприятелей окружили легион Цицерона и начали осаду лагеря. Они едва не взяли его приступом – все солдаты были переранены и защищались с упорством, превышавшим их силы.

Амбиориг (ок. I в. до н. э.) – вождь галльского племени, населявшего территорию современной Бельгии.

Легион Цицерона – т. е. Квинта Туллия Цицерона, младшего брата знаменитого оратора Марка Туллия Цицерона. Римский претор, управлял провинцией Азией, был легатом Юлия Цезаря во время военных походов в Галлию (54–51 гг. до н. э.).

Цезарь находился невдалеке. Получив об этом донесение, он быстро вернулся и, собрав всего семь тысяч человек, поспешил на выручку осажденному Цицерону. Осаждавшие заметили его движение и двинулись ему навстречу, как бы желая схватить его на лету, относясь с презрением к его слабым силам. Обманывая их, Цезарь все время отступал, пока не занял выгодной позиции, где мог выдержать со слабыми силами сражение с многочисленными неприятелями. Он окопался в лагере и строго запретил солдатам вступать в сражение. Он приказывал им увеличивать в вышину вал и заваливать ворота лагеря, заставляя думать, будто боится. Своей хитростью он желал внушить к себе презрение. Наконец, неприятели сделались так дерзки, что стали нападать на него отдельными толпами. Тогда он двинулся против них и разбил их с огромной потерей.

XXV. Его победа удержала от восстания большинство соседних галльских племен. Цезарь ездил зимой всюду и зорко следил за приготовлениями к восстанию. Три легиона, прибывшие из Италии, пополнили убыль в армии. Из них два Помпей уступил ему из числа собственных войски один был набран недавно в Цизальпинской Галлии.

Между тем в Галлии начали появляться признаки очень большого и крайне опасного восстания. Семена его давно тайно сеяли лица, пользовавшиеся большим влиянием в сравнении с другими в самых воинственных племенах. Многое давало силу восстанию: огромное число людей, способных носить оружие, собиравшихся со всех сторон и становившихся под знамена, сносившиеся в одно место большие суммы денег, укрепленные города, местности, недоступные нападению. В то время стояла зима. Замерзшие реки, покрытые снегом леса, превратившиеся в озера от потоков поля, тропинки, заваленные глубоким снегом так, что их нельзя было найти, – в одном месте скрытые болотом или из-за перемены течения ручьев в другом, так что идти, не зная дороги, можно было только с трудом, – все это давало повод думать, что борьба Цезаря с восставшими не будет иметь никакого успеха. От него отпало много племен. Во главе их стояли арверны и карнутины. Начальником всей армии с неограниченною властью был избран Верцингеториг, отец которого был убит галлами: они подозревали его в намерении сделаться царем.

Верцингеториг (ок. I в. до н. э.) – вождь кельтского племени арвернов, организовал крупное восстание против Цезаря.

XXVI. Он разделил свои войска на несколько частей, поставил во главе их нескольких предводителей и занялся покорением всех окрестных земель вплоть до соседних с Араром. Он намерен был возбудить к восстанию против Цезаря всю Галлию, в то время как в Риме также собирались вместе недовольные им. Если бы он сделал это несколько позже, тогда, когда Цезарь был занят междоусобной войной, Италия должна была бы находиться в не меньшем страхе, чем при нашествии кимвров. Но Цезарь умел прекрасно пользоваться в войне каждым обстоятельством, в особенности временем. При первом известии о восстании он вернулся той же дорогой, какой пришел, с целью быстрым, стремительным маршем среди холодной зимы доказать неприятелю, что против него двинулась непобедимая армия, где каждый солдат был героем. Туда, куда нельзя было и думать проехать какому-либо нарочному или посланному с письмами, Цезарь являлся со всеми войсками, опустошал страну, разрушал крепости, покорял города и заставлял восставших изъявлять покорность.

Наконец, ему объявило войну даже племя эдуев, носившее раньше звание «братьев римского народа» и пользовавшееся со стороны римлян глубоким уважением. Теперь они присоединились к восставшим, вследствие чего армия Цезаря сильно пала духом. На этом основании он двинулся в дальнейший путь и прошел землю лингонов, желая вступить во владения секванов, союзного с римлянами народа, жившего ближе к границам Италии, нежели какой-либо другой из народов Галлии. Но здесь на него напали неприятели и окружили его громадными силами. Цезарь решил дать им сражение и двинул против них всю свою армию. После продолжительного кровопролитного боя он разбил галлов. По-видимому, в самом начале сражения ему угрожала опасность даже быть разбитым. Арверны, по крайней мере, показывают висящий в храме небольшой меч, называя его добычей, отнятой у Цезаря. Позже он увидел его и засмеялся. Друзья его хотели взять меч; но он не позволил сделать этого, считая его посвященным храму.

XXVII. Однако большинство разбитых тогда неприятелей соединились со своим царем в городе Алезии. В то время как Цезарь осаждал этот город, казавшийся неприступным вследствие величины стен и многочисленных защищавших его неприятелей, ему стала грозить извне опасность выше всякого рода описания. Отборные воины в каждом из племен Галлии соединились вместе и с оружием в руках шли к Алезии в числе трехсот тысяч человек. В самом городе было не менее ста семидесяти тысяч солдат. Тогда Цезарь очутился в середине массы неприятелей. Осажденный ими, он должен был выстроить для своей защиты две стены: одну – против города, другую – против наступавших неприятелей. Если бы их армиям удалось соединиться, он неминуемо погиб бы. Вот почему заслуженно и по многим причинам хвалят его за его распоряжения при Алезии, где он подвергался опасности, – здесь он выказал свою смелость и таланты больше, нежели в какой-либо другой войне. Всего удивительнее, что не только находившиеся в городе неприятели, но и занимавшие стену перед городом римляне не подозревали, что Цезарь разбил в сражении подступавших извне многочисленных неприятелей. Они узнали о победе тогда только, когда услыхали плач находившихся в Алезии мужчин и громкие крики женщин, кроме того, увидели с обеих сторон города массу украшенных серебром и золотом щитов, множество забрызганных кровью лат, наконец, галльских сосудов для питья и палаток, которые римляне несли в свой лагерь. Таким образом, огромная армия быстро рассеялась, исчезла, как призрак или сон, – большинство галлов нашли себе смерть в сражении. Гарнизон Алезии, причинивший немало затруднений себе и Цезарю, наконец сдался. Предводитель всех войск, Верцингеториг, взяв лучшее оружие и украсив свою лошадь, выехал через ворота. Он объехал вокруг сидевшего Цезаря, затем слез с коня, снял с себя все вооружение и молча сидел у ног Цезаря, пока его не увели, чтобы беречь для будущего триумфа…

Битва при Алезии (52 г. до н. э.) – сражение между римской армией во главе с Цезарем и объединенными галльскими племенами под предводительством вождя арвернов Верцингеторига. Римская армия осаждала крепость Алезия (совр. Франция) и в итоге перебила галлов, а вождя взяла в плен.

XXVIII. Цезарь давно решил добиться падения Помпея, как последний решил то же в отношении его. С тех пор как Красс погиб в походе против парфян, одному из них оставалось для приобретения выдающегося влияния свергнуть другого, чтобы самому стать на его место, как другому для спасения от опасности нанести первый удар тому, кого он боялся.

Помпей начал опасаться Цезаря только недавно. Раньше он пренебрегал им в надежде, что ему будет нетрудно добиться падения человека, обязанного ему своим возвышением. Цезарь, думавший об этом с самого начала, скрылся, однако, на долгое время от своих противников, как атлет. Галльская война была его школой, точно так же как он упражнял и свое войско, увеличивал свою славу и сравнялся победами с Помпеем.

Привести в исполнение его планы давали ему повод как лично Помпей, так и обстоятельства, между прочим хаос в государственном управлении Римом. Выставлявшие свои кандидатуры ставили публично столы и без всякого стыда подкупали толпу. Народ, получая плату, собирался и вступал в споры относительно лица, от которого получит эту плату, но спорил не голосованием, а стрелами, мечами и пращами. Забрызгивая трибуны часто кровью трупов, граждане предоставляли республику своей участи, и при анархии она неслась по волнам, как корабль без кормчего. Таким образом, среди подобного рода безумия и страшных волнений умные люди считали счастьем, если бы худшим, что ждало государство, была монархия. Многие уже осмеливались говорить публично, что вылечить республику могла одна монархия и что следовало принять это лекарство, которое подносил самый гуманный из врачей, намекая на Помпея. Последний делал вид на словах, будто отказывался от этого, на деле же употреблял все меры, чтобы его провозгласили диктатором. Партия Катона по уговору успела убедить сенат избрать его единственным консулом, лишь бы помешать ему сделаться диктатором, заставив довольствоваться более легальной монархией. Затем сенат решил, чтобы он управлял провинциями известный срок. Ему дали две провинции – Испанию и всю Африку, которыми он управлял, посылая туда легатов, и содержал в них армию, на что ему отпускалось из государственного казначейства ежегодно шесть миллионов денариев.

Единственным консулом – для управления республикой на должность консулов избирали двух граждан из рода патрициев, чтобы предотвратить возможность превышения полномочий со стороны одного магистрата.

Легат – римская должность государственного посла. Начиная с эпохи Республики функции легатов расширяются: они назначаются помощниками полководцев, а также наместников в провинциях, при Цезаре получают командование легионом.

XXIX. Между тем Цезарь отправил в столицу просить себе консульства и отдельных провинций. Сперва Помпей молчал, но Марцелл и Лентул стали выражать свое негодование. Кроме того, они ненавидели Цезаря и к делу прибавляли не имевшее никакого отношения к нему единственно с целью опозорить Цезаря и забросать грязью. Так они отняли право гражданства у неокомцев, недавно поселенных Цезарем в Галлии. Консул Марцелл исколотил палкой одного приехавшего в Рим галльского сенатора, приговаривая, что делает это в доказательство, что избитый не римский гражданин. По возвращении он советовал ему показаться Цезарю.

Гай Клавдий Марцелл (? – 48 г. до н. э.) – римский государственный деятель, политический сторонник Гнея Помпея и оппонент Юлия Цезаря.

Луций Корнелий Лентул (ок. 98–48 гг. до н. э.) – римский политический деятель и военачальник, сторонник Гнея Помпея и оппонент Юлия Цезаря.

Когда консульство Марцелла кончилось, дела пошли по-другому. Теперь Цезарь позволял черпать всем государственным лицам в каком угодно количестве золото, добытое им в Галлии. Он уплатил много долгов народного трибуна Куриона, консулу Павлу дал девять миллионов денариев, на которые он выстроил на форуме знаменитую базилику на месте прежней Фульвиевой. Помпей испугался составленного против него заговора и стал уже открыто – частью лично, частью через своих друзей – стараться о назначении преемника Цезарю по команде над войсками. Он отправил требовать от него солдат, которых уступил ему перед началом галльской войны. На прощание Цезарь подарил каждому из них по двести пятьдесят денариев. Лица, которые привели их к Помпею, распускали в народе дурные, невыгодные для Цезаря слухи. Они увлекли не пустыми надеждами самого Помпея, к его вреду, и уверяли, что армия Цезаря любит его, Помпея; что он едва держится здесь, в столице, вследствие зависти со стороны больного правительства и что, стоит ему вступить в Италию, его галльские войска готовы перейти на сторону Помпея. Вот как неприятен и подозрителен сделался им Цезарь целым рядом своих походов – они боялись, что он думает о монархии!

Благодаря этому Помпей возмечтал о себе. Он нисколько не заботился о сборе войск, как будто ему было нечего бояться, и думал, что достаточно будет вести борьбу с Цезарем в политике словами и мнениями, на которые тот не обращал ни малейшего внимания. Говорят, один из присланных Цезарем центурионов стоял перед зданием сената во время происходившего там заседания. Узнав, что сенат не соглашается дать Цезарю срок власти, он ударил рукой по рукоятке меча и сказал: «Вот кто даст!»

Центурион – начальник центурии, римского самого маленького воинского подразделения, состоящего из ста легионеров.

XXX. Тем не менее требования Цезаря были внешне вполне справедливыми. Он соглашался положить оружие и предлагал сделать то же Помпею. Оба они должны были по его плану превратиться в частных лиц и просить у граждан какой-либо награды. Он указывал на то, что лица, желавшие отнять власть у него, утверждали ее за Помпеем, – низвергая одного, готовили деспота из другого. Курион говорил об этом народу от имени Цезаря и был встречен громом рукоплесканий. Несколько человек бросали даже в него венками и цветами, как бы в атлета. Народный трибун Антоний явился в Народное собрание с письмом Цезаря по поводу этого и прочел его против желания консулов. Но в сенате тесть Помпея Сципион предложил объявить Цезаря врагом отечества, если он к назначенному дню не сложит оружия. Консулы обратились к сенаторам с вопросом, желают ли они, чтобы Помпей распустил армию, затем – желают ли они, чтобы то же сделал Цезарь? На первый вопрос ответили утвердительно очень немногие, на второй – все, за исключением немногих. Когда Антоний вторично предложил, чтобы оба они отказались от власти, к его мнению присоединились все без исключения. Но Сципион требовал, а консул Лентул кричал, что против разбойника надо не собирать голоса, а действовать оружием. Тогда заседание закрылось, и сенаторы надели траурные платья в знак своей печали по поводу внутренних междоусобиц.

Траурные платья – возможно, имеется в виду тога темного цвета (лат. toga pulla).

XXXI. Цезарь между тем отправил новые письма с умеренными требованиями. Он отказывался от всего и просил только, чтобы ему дали Цизальпинскую Галлию и Иллирию, кроме того, два легиона, пока он вторично не получит консульства. Оратор Цицерон, только что вернувшийся из Киликии и хлопотавший о примирении, сделал Помпея уступчивее. Помпей соглашался на все, но не желал дать Цезарю войска. Цицерон убеждал друзей Цезаря согласиться на принятие вышеупомянутых провинций и только шести тысяч человек для восстановления согласия. Помпей делал уступки, соглашался, но члены партии консула Лентула не хотели и слышать о чем-либо подобном. Они осыпали бранью Антония и Куриона, с позором выгнали их вон и дали Цезарю очень благовидный предлог для возбуждения его солдат. Он показывал им известных лиц и магистратов, бежавших на чужих лошадях, в платье рабов, – они тайно выехали из Рима из страха и должны были поэтому переодеться.

XXXII. С Цезарем было не более трехсот человек конницы и пяти тысяч пехоты. Другие войска, оставленные за Альпами, должны были привести отправленные им лица. Он понимал, что теперь, в начале своего предприятия, при первом наступательном движении ему не так нужна была многочисленная армия, как смелость и быстрота, которыми он должен был изумить противников. По его мнению, ему легче было поразить их, когда они не думали ни о чем подобном, нежели разбить их, сделав на них нападение тогда, когда они кончат свои приготовления. Он приказал начальникам и военным трибунам занять большой город в Галлии, Аримин, имея из оружия одни мечи и избегая по возможности кровопролития и шума. Команду над войсками Цезарь передал Гортензию. Сам он провел этот день на виду у всех и смотрел на бой гладиаторов. К вечеру он принял ванну, вошел затем в комнату и несколько времени провел с приглашенными на обед. Начинало уже смеркаться. Он встал, ласково простился со всеми и просил их подождать его, обещая скоро вернуться. Некоторым из его друзей сказано было заранее, чтобы они шли за ним не одной дорогой, но разными. После этого он сел в наемную телегу и поехал сперва не той дорогой, какой ему нужно было ехать, потом повернул к Аримину. Он был на берегах реки Рубикон, служащей границей между Цизальпинской Галлией и остальной Италией. Здесь он вспомнил, что все более и более приближается к опасности. Он испугался своего обширного и смелого плана, остановился и долго молча рассуждал сам с собой. Он останавливался то на одном решении, то на другом. Несколько раз он менял тогда свои мысли и долго говорил об этом в своем затруднительном положении со своими находившимися здесь друзьями, между прочим с Азинием Поллионом. Он представлял в своем уме, сколько несчастий повлечет за собой его переход к миру и что скажет о нем потомство. Наконец, с раздражением некоторого рода, как бы бросаясь безрассудно в неизвестное будущее, он произнесслова, которые употребляют обыкновенно те, кто решается на опасные и смелые предприятия: «Жребий брошен!» Он начал переправляться и остальное время шел уже быстро. Еще до наступления дня он ворвался в Аримин и занял его. Говорят, в ночь перед своей переправой он увидел ужасный сон: ему приснилось, будто он имел преступное сношение со своей матерью.

Гай Азиний Поллион (ок. 76 г. до н. э. – 5 г. н. э.) – римский государственный деятель и писатель, сторонник Цезаря во время Гражданской войны, основатель первой публичной библиотеки в Риме и литературного кружка. Его труды дошли во фрагментах.

«Жребий брошен!» – лат. Alea iacta est.

Аримин – римское название древнего города в Умбрии (современный Римини).

XXXIII. После занятия Аримина были как бы отворены везде – на море и на суше – широкие ворота войны. Вместе с границами провинций смешивались и законы государства. По Италии можно было видеть бегающими в ужасе не отдельных мужчин или женщин, как раньше, – целые города поднимали знамя восстания и, если можно так выразиться, бегали один перед другим. Рим, переполненный бегущими со всех сторон жителями окрестностей и переселявшимися в него, был, казалось, наводнен потоками и с трудом мог повиноваться тому, кто им управлял, или слушаться голоса рассудка. Среди страшной бури и смятения он едва не погубил сам себя. Всюду царила вражда партий и волнения, соединенные с насилиями. Не были спокойны даже те, кто радовался близкому перевороту. Они устраивали сходки во многих местах столицы с теми, кто боялся и падал духом, и, гордые своими надеждами в будущем, спорили между собой. Сам Помпей в своем изумлении был обеспокоен то одним, то другим. Одни требовали от него отчета, почему он позволил возвыситься Цезарю во вред себе и правительству, другие порицали его за то, что он не принял умеренных предложений Цезаря, уступавшего и протягивавшего руку примирения, но отдал его на жертву оскорблений партии Лентула. Фавоний советовал ему топнуть оземь ногой, так как он хвастался раньше в сенате, что им не надо хлопотать или заботиться о приготовлениях к войне: если, по его словам, Цезарь придет, стоит ему, Помпею, топнуть ногой о землю, он наполнит Италию войсками…

И тогда, однако, у Помпея было больше войск, чем у Цезаря, но ему никто не позволял следовать собственным решениям. Масса разного рода сообщений, лжи и грозных известий, что неприятель уже близко и успел овладеть всем, – все это заставило Помпея уступить и позволить увлечь себя общим потоком. Он издал эдикт, где говорил, что видит всюду один беспорядок, и покинул столицу, приказав сенату следовать за собой и запретив оставаться кому-либо из тех, кто предпочитал отечество и свободу тирании.

XXXIV. Консулы бежали, не принесши перед своим уходом даже установленных законом жертв. Бежало и большинство сенаторов. Они брали с собой не только все, что попадалось им под руку из их собственности, но, точно при грабеже, хватали и чужое. Были лица, горячие сторонники Цезаря раньше, но и они в то время вне себя от изумления и без всякой нужды были увлечены бурным потоком. Крайне печальную картину представлял город перед приближением опасной бури: он походил на корабль, брошенный отчаявшимися кормчими на произвол судьбы.

Как ни тяжело было покидать родину, тем не менее римляне из любви к Помпею считали отечеством место своего изгнания, оставляя Рим как лагерь Цезаря. Так, Лабиен, близкий друг Цезаря и его легат, верный его товарищ во всех его сражениях во время галльских войн, бежал тогда и присоединился к Помпею. Цезарь послал ему его деньги и обоз. Домиций, командовавший тридцатью когортами, занимал Корфиний. Цезарь во время марша расположился возле него лагерем. Домиций, отчаявшись в успехе своего дела, велел рабу-врачу дать ему яд. Ему дали, и он выпил столько, сколько было достаточно для отравления. Вскоре, однако, он узнал, что Цезарь весьма гуманно обходится с пленными. Он стал обвинять себя и плакаться на поспешность, с которой решил умереть. Врач успокоил его, сказав, что дал ему выпить не яд, а сонное. Вне себя от радости Домиций встал, отправился к Цезарю и получил от него прощение, тем не менее снова перешел на сторону Помпея. Лишь только об этом сделалось известно в Риме, население несколько успокоилось. Отдельные беглецы даже вернулись обратно.

XXXV. Цезарь присоединил к себе отряд Домиция и всех тех, кого набирали в различного рода городах для Помпея и кого успел взять в плен. Увеличив свои войска и сделавшись уже грозной силой, он двинулся против самого Помпея. Последний, однако, не принял сражения – он бежал в Брундузий, консулов же с войсками отправил предварительно в Диррахий, куда отправился и сам вскоре при приближении Цезаря, о чем я рассказал подробно в биографии Помпея.

Брундизий (совр. Бриндизи) – древний прибрежный италийский город с гаванью, в который вела Аппиева дорога. Отсюда корабли отплывали в Грецию.

В его биографии – биографический очерк Плутарха о Гнее Помпее в «Сравнительных жизнеописаниях» (сохранился).

Цезарь хотел немедленно начать его преследование, но у него не было флота, и он вернулся в Рим, сделавшись в течение шестидесяти дней без кровопролития повелителем всей Италии. Он нашел столицу более спокойной, чем ожидал. В ней осталось много сенаторов, с которыми Цезарь говорил ласково, дружески, и просил их отправить к Помпею нескольких лиц с умеренными условиями мира. Однако никто из них не исполнил его желания. Быть может, они боялись покинутого ими Помпея или же не верили, что Цезарь думает так в душе, но говорит лишь для прикрас.

Народный трибун Метелл не позволял брать ему деньги из государственного казначейства, ссылаясь на какие-то законы, но Цезарь отвечал, «что оружие и законы не имеют ничего общего». «Если тебе неприятна эта мера, – продолжал он, – сойди прочь с дороги. Война не нуждается в откровенностях. Когда же я сложу оружие и заключу мир, тогда ты можешь вернуться и произнести речь народу. Говоря так, я поступаюсь своими правами, – как ты, так и все восставшие, попавшиеся мне в руки, мои пленники».

Сказав это Метеллу, он отправился к дверям казначейства. Ему не подавали ключей, и он послал за слесарями, которым приказал выломать двери. Метелл снова хотел оказать ему сопротивление. Несколько человек стали хвалить его. Тогда раздраженный Цезарь пригрозил ему смертью, если он не перестанет надоедать ему. «Мальчишка, – вскричал он, – разве ты не знаешь, что для меня труднее сказать это, чем сделать?!» Его угроза испугала Метелла. Он ушел, и все дальнейшие приготовления к войне были кончены Цезарем легко и скоро.

XXXVI. Цезарь решил двинуться прежде всего с армией в Испанию и выгнать Афрания и Варрона, легатов Помпея, присоединить к своим войскам находившуюся там армию, завоевать провинцию и затем уже идти на Помпея, не имея в тылу ни одного неприятеля. Он часто подвергался или личной опасности вследствие засад, или вместе с войском из-за недостатка в провианте. Тем не менее он перестал преследовать неприятеля, вызывать его на сражение и окружать рвами только тогда, когда взял приступом его лагерь и захватил всю армию. Ее предводители немедленно бежали к Помпею.

XXXVII. Когда Цезарь вернулся в Рим, тесть его Пизон советовал послать к Помпею послов с мирными предложениями, но Сервилий Исаврийский в угоду Цезарю восстал против этого. Провозглашенный сенатом диктатором Цезарь вернул в столицу изгнанников и сыновей лиц, над которыми произошло несчастье при Сулле. Он вернул им права гражданства, затем для облегчения должников уменьшил проценты и сделал еще другие распоряжения, но их было немного. Через одиннадцать дней он сложил звание диктатора, объявил себя консулом вместе с Сервилием Исаврийским и решил продолжать войну. Спеша он оставил остальные войска позади себя. С ним было только шестьсот всадников и пять легионов. Во время зимнего солнцестояния он в начале января месяца – афинского посидаона – вышел с ними в море.

Луций Кальпурний Пизон Цезонин (ок. 101–43 гг. до н. э.) – римский государственный деятель и военачальник, союзник и тесть Цезаря.

После переправы через Ионийское море он занял Орик и Аполлонию, флот же отправил назад в Брундузий для перевозки отставших на пути солдат. Пока они были в дороге, они жаловались на Цезаря, как люди уже пожилые, уставшие от целого ряда войн. «Куда и зачем повезет вас этот человек? Когда мы успокоимся? Он смотрит на нас как на не чувствующие трудов и бездушные существа. Даже мечи погнулись бы от стольких ударов – щит и латы берегут, раз они служили столько времени! Неужели Цезарь из наших ран не видит, что командует людьми, что мы, как люди, должны мучиться и страдать? Сами боги не могут бороться с флотом и бурями на море, а Цезарь делает все как бы в доказательство, что не преследует неприятеля, а бегает от него!» Так говорили они и не торопясь шли в Брундузий. Когда они пришли на место назначения, Цезаря там не было – он успел уехать. Тогда они скоро переменили свое мнение и стали бранить себя, называя себя предателями своего императора; ругали и своих начальников за то, что они не заставляли их идти быстрее. Расположившись на возвышенностях, они смотрели на море в сторону Эпира, ожидая кораблей, на которых им следовало переправиться туда.

Орик – древнегреческий полис и гавань в Эпире, на южном побережье Адриатического моря (cовременная Албания).

Аполлония – изначально древнегреческая торговая колония, крупный порт в Иллирии (современная Албания).

XXXVIII. В Аполлонии Цезарь убедился, что находившихся в его распоряжении войск недостаточно для борьбы с противником, – стоявшие в Брундузии войска медлили перейти к нему. Не зная, что делать в своем печальном положении, он решился на отчаянную меру. Тайно от всех он хотел сесть на двенадцативесельное судно и высадиться в Брундузии, в то время как море кишело неприятельскими судами. Ночью он в платье раба взошел на корабль, забился в угол и сидел спокойно, как бы ничего не значащий человек.

Река Аоя понесла корабль в море. Утренний ветерок, далеко гнавший волны, делал устье реки спокойным. Но ночью подул сильный морской ветер, и он затих. Вода в реке поднялась от морского прилива; ее течение боролось с волнами, и она разбушевалась, рассвирепела; к этому присоединилось сильное столкновение волн и страшные водовороты. Кормчий не мог идти дальше. Он приказал матросам повернуть судно и взять другой курс. Узнав об этом, Цезарь открылся, взял изумленного встречей с ним кормчего за руку и вскричал: «Друг, смело вперед, ничего не бойся – ты везешь Цезаря, а вместе с Цезарем на корабле и счастье Цезаря!» Матросы забыли про бурю, налегли на весла и изо всех сил старались бороться с рекой, но напрасно. Тогда Цезарь против своего желания позволил кормчему повернуть назад – на корабле было много воды, и в самом устье он подвергался опасности. Когда он возвратился в лагерь, солдаты толпами вышли встречать его. Они горячо укоряли его и жаловались, что он не надеялся одержать победу с одними ими, но беспокоился и рисковал собой ради отсутствующих, как бы не доверяя тем, кто был с ним.

XXXIX. Через несколько времени явился с войсками из Брундузия Антоний. Цезарь ободрился и стал предлагать сражение Помпею, занимавшему выгодную позицию и в изобилии получавшему все необходимое с моря и суши, тогда как Цезарь с самого начала терпел недостаток во всем. Впоследствии нужда в необходимом заставляла сильно страдать его армию. Его солдаты ели какие-то коренья, которые запивали молоком. Однажды они сделали из них хлеб и, подбежав к передовым постам неприятелей, стали бросать и швырять туда хлеб, говоря, что, пока на земле будут расти коренья подобного рода, они, солдаты, не перестанут осаждать Помпея. Помпей не позволил, чтобы о брошенных хлебах и сказанных цезарианцами словах узнало войско: его солдаты боялись дикости и равнодушия своих противников, как своего рода диких зверей.

Битва при Диррахии (48 г. до н. э.) – сражение между войсками Юлия Цезаря и Гнея Помпея, произошедшее недалеко от города Диррахий (современный Дуррес, Албания). Помпей одержал победу, солдаты Цезаря бежали, и полководец вынужден был сменить тактику, отойдя в Фессалию.

Перед лагерем Помпея постоянно происходили отдельные стычки. Во всех, кроме одной, победа оставалась за Цезарем. Здесь он был разбит наголову и едва не потерял лагеря. Никто не выдержал нападения Помпея. Рвы были переполнены трупами; солдаты в диком бегстве падали на валах или в укреплениях. Цезарь вышел им навстречу и старался вернуть беглецов, но ничего не добился. Он хватался за знамена, но знаменосцы бросали их, тридцать два из них достались неприятелю. Сам Цезарь едва не был убит. Он положил руку на плечо огромного роста и сильного солдата, который бежал мимо него, и приказал ему остановиться и идти против неприятеля. Смущенный и находившийся в опасности солдат занес меч, желая ударить Цезаря; но щитоносец последнего предупредил его и отрубил ему плечо. Цезарь считал свое дело окончательно проигранным. Но, когда Помпей или вследствие осторожности, или по воле судьбы не довелважного дела до конца и отступил, заперев разбитого неприятеля в его укреплениях, Цезарь, вернувшись, сказал своим друзьям: «Сегодня победа была бы в руках неприятеля, если бы он имел человека, способного одерживать победы».

Цезарь ушел в палатку и лег в постель. Всю ночь его крайне беспокоили неприятные думы о том, как дурно поступил он в качестве полководца. Перед ним была огромная область с богатыми городами Македонии и Фессалии, он, между тем, не перенес туда театра войны и стоял здесь, на берегу моря, где хозяйничали неприятели, и вследствие недостатка в провианте становился скорее сам осажденным, нежели осаждал с оружием в руках. Поставленный в безвыходное положение, страдая от недостатка провианта и неблагоприятно сложившихся для него обстоятельств в настоящем, он двинулся с армией в поход и решил идти в Македонию против Сципиона. Он рассчитывал или привлечь туда Помпея, который должен был дать сражение, не получая в одинаковой мере припасов со стороны моря, или разбить отдельно стоявшего Сципиона.

XL. Его движение внушило армии Помпея и ее начальникам гордую мысль, что разбитый Цезарь бежит. Лично Помпей был, однако, так осторожен, что не желал решить важного дела одним сражением. Запасшись как нельзя лучше всем необходимым для продолжения войны, он хотел тянуть время и постепенно уменьшать бодрость неприятеля, которой и без того осталось немного. Действительно, закаленные в боях солдаты Цезаря были очень опытными и выказывали в сражениях непобедимую смелость, но они были стары и не могли делать долгих переходов, часто переносить лагерь, производить лагерные работы или нести караулы по ночам. Их тело плохо переносило труды подобного рода, а из-за своей слабости они теряли бодрость. Тогда ходил также слух, что вследствие неправильного питания в армии Цезаря распространилась какая-то повальная болезнь. Всего хуже было то, что Цезарь не располагал ни большими денежными средствами, ни достаточным количеством провианта. Можно было думать, что его войско исчезнет само собой в короткое время. Вот почему Помпей уклонялся от сражения. С ним соглашался один Катон, щадивший сограждан.

XLI. Увидев в последнем сражении около тысячи убитых неприятелей, он закрылся и ушел со слезами на глазах. Но все остальные обзывали Помпея трусом, избегающим сражения, раздражали его прозвищами Агамемнон или царь царей и говорили, что он не желает сложить с себя верховной власти, но доволен тем, что в его распоряжении находится столько полководцев, толпящихся в его палатке! Фавоний, желавший подражать в своем сумасшествии откровенности Катона, плакался на то, что ему из-за честолюбия Помпея не удается поесть даже тускульских фиг… Афрания, недавно вернувшегося после неудачного похода из Испании, обвиняли в том, что он продал за деньги свое войско Цезарю. Он спрашивал помпеянцев, почему же тогда они не сражаются с купцом, купившим у него провинции?

Агамемнон – мифологический царь Микен (у которого был исторический прототип), один из героев древнегреческой эпической поэмы Гомера «Илиада».

Царь царей – титул персидских царей.

Все это заставляло Помпея дать против своего желания сражение, и он двинулся для преследования Цезаря. Цезарь продолжал свой марш при крайне невыгодных условиях. Никто не доставлял ему провианта, напротив, все относились к нему с презрением вследствие неудачного сражения. Когда, однако, он овладел фессалийским городом Гомфами, он не только накормил солдат, но и вылечил их от болезни странным образом. Его солдаты нашли массу вина. Они пили его без стеснения, затем всю дорогу пировали и шумели. Благодаря пьянству они выздоровели, вылечившись же, стали как бы другими телом.

XLII. Противники встретились в Фареальском округе и расположились один подле другого лагерем. Помпей снова решил следовать своим прежним планом; ему явились, кроме того, неблагоприятные знамения, и затем он увидел сон. Снилось ему, будто он в театре, где римляне приветствуют его рукоплесканиями. Зато окружающие его были так смелы и так уверены в победе, что Домиций, Спинтер и Сципион ожесточенно спорили между собой, кому из них достанется должность верховного жреца, которую занимал Цезарь!.. Многих посылали в Рим заблаговременно нанять квартиры, приличные для лиц, которых немедленно после окончания войны ждало звание консулов или преторов! Больше всех желали сражения всадники, вполне вооруженные, гордившиеся, кроме того, своими блестящими доспехами, прекрасными лошадьми и собственной красотой, наконец численностью – их было семь тысяч человек против тысячи Цезаря. Его пехота также уступала неприятельской – против сорока пяти тысяч человек он мог выставить только двадцать две тысячи.

Битва при Фарсале (48 г. до н. э.) – решающее сражение между Юлием Цезарем и Гнеем Помпеем, произошедшее недалеко от древнегреческого города Фарсала (Фессалия). Цезарь выиграл эту победу и в дальнейшем получил должность диктатора.

XLIII. Цезарь собрал солдат и объявил прежде всего, что Корфиний, который ведет к нему два легиона, находится вблизи, затем, что в окрестностях Мегар и Афин стоят под командой Калена пятнадцать когорт. Наконец, он спросил их, желают ли они дожидаться прихода этих войск или же решаются на свой риск принять сражение? Солдаты с громкими криками просили его не дожидаться, напротив, пустить в ход весь талант полководца и всякого рода военные хитрости, чтобы как можно скорее вступить в сражение с неприятелем. В то время как он совершал обряд очищения армии и принес первую жертву, жрец объявил, что через три дня он даст неприятелю решительное сражение. Цезарь спросил его, не замечает ли он во внутренностях жертв какого-либо предзнаменования относительно счастливого окончания для него сражения. «Сам ты можешь лучше ответить самому себе на этот вопрос, – сказал жрец, – боги изменяют настоящее положение дел, делают их совершенно другими, следовательно, если ты уверен теперь в успехе, то должен ожидать неудачи, если же в дурном настроении, жди себе хорошего». В ночь перед сражением, обходя караулы, Цезарь увидел около полуночи огненный факел. Делаясь все ярче, этот сноп огня пронесся, казалось, над лагерем Цезаря и упал в лагерь Помпея. Утром Цезарь заметил, что неприятельская армия охвачена каким-то паническим страхом. Однако он не ожидал сражения в этот день, но приказал сниматься и идти к Скотузе.

XLIV. Он успел снять палатки, когда прискакали ла-зутчики и объявили, что неприятель идет на него в боевом порядке. Цезарь был очень рад. После молитвы богам он начал строить свою пехоту и разделил ее на три части. В центре он поставил Домиция Кальвина, команду над одним из флангов дал Антонию, сам же взял себе другой, правый, желая биться в рядах десятого легиона. Заметив, что против этого легиона выстроилась неприятельская конница, Цезарь испугался ее блестящего во-оружения и ее массы. Он велел шести когортам незаметноперейти к нему линию арьергарда и поставил их позади правого фланга, причем дал совет, что нужно делать при нападении неприятельской конницы.

Что касается Помпея, сам он командовал правым флангом, Домиций – левым; тесть первого Сципион стоял в центре. Вся конница двинулась на левый фланг с целью обойти правый фланг неприятеля и нанести ему полное поражение на глазах самого полководца. По мнению всадников, как бы глубоки ни были ряды пехоты, им все равно не выдержать их нападения, напротив, она будет приведена в расстройство и разбита наголову натиском такой многочисленной конницы. Когда с обеих сторон следовало дать сигналы к сражению, Помпей приказал пехоте стоять на месте в оборонительном положении и спокойно ожидать нападения неприятеля, пока он не подойдет на такое расстояние, что в него можно будет попадать копьями. Цезарь говорит, что Помпей сделал ошибку и в этом случае, – он не знал, какое важное значение имеет первое нападение, произведенное с быстротой и стремительностью, какую силу дает оно удару и как возбуждает ярость солдата, увлекаемого общим движением. В ту минуту, когда он хотел двинуть для начала сражения пехоту, он прежде всего заметил одного из центурионов, преданного ему и закаленного в боях солдата. Он ободрял свою центурию и убеждал драться, не щадя себя. Цезарь назвал его по имени и спросил: «Чего нам ждать, Гай Крассиний? Можем ли мы надеяться?» Крассиний протянул руку и вскричал: «Мы, Цезарь, одержим блестящую победу! Ты же похвалишь меня сегодня или живым, или мертвым!»

С этими словами он первым бросился в ряды неприятелей, увлекая за собой сто двадцать человек своих солдат. Изрубив стоявших впереди неприятелей, он продолжал с силой идти вперед, убивая помпеянцев одного за другим. Наконец, его ударили мечом в рот так, что острие вышло в затылок.

XLV. Тогда вступила в сражение пехота обеих армий. Конница фланга Помпея гордо двинулась вперед, растянув линию своих эскадронов с целью окружить правый фланг Цезаря. Но прежде чем она начала бой, против нее двинулись бегом когорты Цезаря. Против своего обыкновения они не бросали копий, не били неприятелей в бедра, по рукам или ногам, а искали их глаз и старались ранить их в лицо. Это приказал им делать Цезарь. Он надеялся, что люди, не участвовавшие в походах и не получившие ран, молодежь, гордившаяся своей красотой и молодостью, будет всего более беречься ударов подобного рода и не выдержит нападения, боясь как настоящей опасности, так и являющегося следствием этих ударов физического безобразия. Он не ошибся. Конные помпеянцы не могли видеть поднятых копий, трусили, когда перед их глазами показывались мечи, – они отворачивались и закрывались, щадя свое лицо, наконец, смешались и обратились в самое позорное бегство, испортив все дело. Победители немедленно обошли неприятельскую пехоту и, зайдя ей в тыл, произвели резню в ее рядах.

Лишь только Помпей заметил, что конница его фланга рассыпалась в бегстве, он сделался другим – забыл, что он Помпей Великий! Можно было думать, что боги лишили его рассудка или что он смущен каким-либо знамением свыше, – молча быстрыми шагами пошел он к своей палатке и сидел там, ожидая, чем все кончится, пока вся его армия не обратилась в бегство. Неприятели врывались в лагерь и вступали в схватку с охранявшими его солдатами. Тогда только он как бы очнулся и сказал, говорят, одну лишь фразу: «Не-ужели и в лагере?!» Он снял с себя военное платье полководца и незаметно удалился в одежде, приличной беглецу. О его дальнейшей судьбе и о его смерти, после того как он отдался египтянам, я рассказал подробнее в его биографии.

«Доверился египтянам и был убит» – после поражения при Фарсале Помпей бежал сначала на север, а потом в Египет, где был убит заговорщиками. Царь Египта, Птолемей XIII (младший брат Клеопатры XIII) на тот момент был подростком.

XLVI. Цезарь подошел к валу лагеря Помпея. Увидев груды уже убитых неприятелей и еще убиваемых над ними, он вздохнул и сказал: «Вот чего хотелось им! Они заставили меня сделать это! Если бы я, Гай Цезарь, счастливо кончивший самые важные войны, сложил с себя команду, они, вероятно, осудили бы меня на смерть!..» Азиний Поллион пишет, что Цезарь сказал это тогда по-латыни, но он передал по-гречески. Убитыми были большей частью рабы, павшие при взятии лагеря. Солдат осталось на месте не более шести тысяч человек. Почти всех пленных Цезарь разместил по своим легионам. Многим аристократам он дал свободу, между прочим Бруту, своему будущему убийце. Его нигде не было. Цезарь, говорят, сильно боялся за него. Когда его нашли невредимым и привели к нему, он очень обрадовался…

XLVII. Его победу предсказывали многие знамения. Самое замечательное из них имело место в Траллах. Здесь, в храме Победы, была статуя Цезаря. Место, где она стояла, было крепкое и притом вымощенное камнем. Несмотря на это, у постамента статуи выросла, говорят, пальма. В Патавии некто Гай Корнелий, хорошо знакомый с мантикой, земляк и знакомый Тита Ливия, сидел в этот день и наблюдал за полетом птиц. Прежде всего, по рассказу Ливия, он определил время сражения и сказал присутствовавшим, что оно началось, что противники схватились друг с другом, затем, продолжая свои наблюдения, вскочил на радостях и вскричал: «Ты победил, Цезарь!» Окружающие были изумлены, но он снял с головы венок и поклялся, что наденет его снова тогда только, когда ход событий докажет основательность его знаний. Ливий ручается за справедливость своего рассказа.

Мантика – комплекс ритуалов и техник, направленных на предсказание будущего в Древней Греции и Риме.

Тит Ливий (59–17 гг. до н. э.) – известный древнеримский историк, современник императора Августа, автор монументального труда «История от основания города», который охватывал историю Рима от первых легенд о Ромуле до правления Августа (дошел во фрагментах).

XLVIII. Цезарь вернул Фессалии автономию в награду за одержанную в ней победу и начал преследование Помпея. После высадки в Азии он сделал независимыми книдцев из любезности к Теопомпу. Со всего населения Азии он сложил треть податей. Когда он приехал в Александрию, Теодот принес ему голову убитого Помпея. Цезарь отвернулся и заплакал, но взял перстень с печатью Помпея. Он принял под свое покровительство и осыпал благодеяниями всех скитавшихся по Египту и затем взятых в плен царем друзей и приближенных Помпея. Друзьям своим в Рим он писал, что самое важное и приятное в победе состоит для него в том, чтобы всегда спасать кого-либо из поднявших против него оружие его сограждан.

Что касается войны, которую он вел в Египте, одни не считают ее необходимой, по их мнению, она была позорной и опасной для него и начата ради увлечения с его стороны Клеопатрой. Другие называют виновниками ее царских придворных, в особенности пользовавшегося огромным влиянием евнуха Потина. Он умертвил Помпея, выгнал Клеопатру и тайно рыл яму Цезарю. Вот почему, говорят, Цезарь начал с тех пор проводить в целях личной безопасности ночи в пирах. Целым рядом слов и поступков, которых нельзя было терпеть, Потин очевидно доказывал, что хотел или возбудить против Цезаря ненависть, или надругаться над ним. Солдатам его он выдавал самый дурной и старый хлеб, замечая при этом, что они должны молчать и быть довольными, раз едят чужое. За столом он приказал подавать деревянную или глиняную посуду, ссылаясь на то, что все серебро и золото взято Цезарем за долг. Действительно, отец тогдашнего царя был должен Цезарю семнадцать с половиной миллионов сестерциев. Часть из них Цезарь еще раньше подарил его детям, теперь же требовал десять миллионов на содержание армии. Потин советовал ему уехать теперь из Египта и заняться важными делами, обещая вернуть ему позже деньги с благодарностью. Цезарь отвечал, что всего менее нуждается в советниках-египтянах, и затем тайно пригласил к себе с материка Клеопатру.

XLIX. Она взяла с собой из приближенных только сицилийца Аполлодора, села в небольшую лодку и пристала ко дворцу, когда уже начинало смеркаться. Она никак не могла остаться незамеченной, поэтому легла в мешок для постели и растянулась во всю длину. Аполлодор обвязал узел ремнями и принес его Цезарю прямо через двери. Говорят, он был в восторге от первой же хитрости Клеопатры, которую нашел смелой. Он был побежден ее приятными манерами во всем и ее красотой и примирил ее с братом с условием, чтобы престол принадлежал обоим им.

Примирение отпраздновали большим пиром. В это время раб, бривший Цезаря и едва не первый трус в мире, не оставлявший без внимания ничего, напротив, все слушавший, все желавший знать, понял, что стратег Ахилла и евнух Потин замышляют заговор против Цезаря. Узнав об этом, Цезарь оцепил комнату караулом. Потин был убит, но Ахилла бежал к войску и начал против Цезаря опасную и трудную войну. Последнему приходилось с ничтожными силами защищаться против города с большим населением и, кроме того, против египетской армии. Прежде всего опасность грозила ему потому, что неприятели отняли у него воду, – все каналы были завалены ими, затем его хотели отрезать от сообщения с флотом. Чтобы избежать опасности, он должен был прибегнуть к пожару, который от верфи дошел до большого здания библиотеки и превратил его в пепел. Далее, во время сражения при Фаре Цезарь спрыгнул с вала в лодку, чтобы помочь сражавшимся. Но со всех сторон к нему плыли египтяне. Тогда он бросился в море и с трудом и усилиями вышел на берег. Говорят, в это время в руках у него было несколько бумаг, которых он не выпускал, однако, из рук, хотя на него сыпались стрелы и хотя он погружался в воду. Одной рукой он держал бумаги поверх воды, другой греб. Лодка его быстро пошла ко дну. Наконец, и царь присоединился к восставшим. Тогда Цезарь двинулся против них со своим отрядом и после схватки разбил их, причем они потеряли множество убитыми. Сам царь пропал без вести. Затем Цезарь оставил Клеопатру царицей Египта и отправился в Сирию. Вскоре у Клеопатры родился сын, названный александрийцами Цезарионом.

Цезарион, или Птолемей XV Цезарь Филопатор Филометор (ок. 47–30 гг. до н. э.) – сын Клеопатры VII и, предположительно, Юлия Цезаря (свидетельства разнятся), был соправителем своей матери, убит Октавианом Августом (внучатый племянник Цезаря).

L. Отсюда он двинулся в Рим, где узнал, что Домиций разбит сыном Митридата Фарнаком и бежал из Понта только с немногими солдатами. Фарнак воспользовался своей победой слишком неумеренно. Вифиния и Каппадокия были в его руках, но он хотел еще покорить Малую Армению и подстрекал к восстанию всех туземных царей и князей.

Цезарь тотчас выступил против него с тремя легионами и дал ему большое сражение при городе Зеле. Он заставил разбитого Фарнака бежать из Понта и совершенно уничтожил его армию. Говоря о том, как быстро одержал он победу, Цезарь написал одному из своих друзей, Амантию, только три слова: «Пришел, увидел, победил». По-латыни эти глаголы имеют одно окончание, вследствие чего их краткость имеет в себе долю приятного.

Сражение при Зеле (47 г. до н. э.) – сражение между армией Юлия Цезаря и войсками царя Фарнака II в ходе Понтийской войны (48–47 гг. до н. э.) у города Зела (Северная Турция). Римская армия одержала победу перебив понтийских солдат, но Фарнаку удалось бежать.

«Пришел, увидел, победил» – лат. Veni, vidi, vici.

Фарнак II (ок. 97–47 гг. до н. э.) – царь Боспорского царства, сын известного правителя и полководца Митридата VI Евпатора.

LI. Теперь Цезарь приехал в Италию и в конце года был в Риме, где его вторично провозгласили диктатором. Раньше диктатура никогда не продолжалась целый год. Цезарь был выбран консулом и на следующий год. Его порицали за то, что он вместо наказания солдат, умертвивших Коскония и Гальбу, назвал их не «солдатами», а «квиритами», дал затем каждому из них по тысяче денариев и приказал выделить им в Италии огромное количество земли. Кроме того, его осуждали за безобразное поведение Долабеллы, корыстолюбие Амантия и кутежи Антония или Корфиния, который после осмотра дома Помпея приказал перестроить его под предлогом, что он ему мал. Это возбуждало неудовольствие среди римлян. Цезарь знал обо всем и не хвалил поступков этих лиц, но в своей политической деятельности ему нужно было пользоваться их услугами.

LII. После сражения при Фарсале Катон и Сципион бежали в Африку, где встретили помощь со стороны царя Юбы. Они собрали сильную армию, поэтому Цезарь решил двинуться против них. Около зимнего солнцестояния он высадился в Сицилии. Чтобы с первого же раза лишить начальников своего войска всякой надежды на медленность или отсрочку, он приказал поставить свою палатку у самого берега моря. Когда задул попутный ветер, Цезарь сел на корабль и вышел в море с тремя тысячами пехоты и небольшим числом конницы. Высадив их на берег, он вернулся обратно, беспокоясь о судьбе главных сил своей армии. Он встретил их на море и всех привел в свой лагерь.

Юба I (85–46 гг. до н. э.) – царь Нумидии (древнее царство в Северной Африке).

Между тем он узнал, что неприятель очень рассчитывал на древний оракул, где говорилось, что род Сципионов будет всегда одерживать победы в Африке. Трудно сказать, желал ли Цезарь посмеяться своей шуткой над неприятельским главнокомандующим Сципионом или серьезно хотел обратить оракул в свою пользу, только он ставил в сражении в первом ряду, как бы полководца, какого-то служившего у него Сципиона Саллуциона, потомка Сципионов Африканских, личность, в других отношениях вполне ничтожную и заслуживающую презрения. Цезарь часто заставлял его драться с неприятелями, любить, если можно выразиться, сражения.

У его солдат не было вдоволь ни хлеба, ни корма для лошадей. Им приходилось кормить их морскою травой, предварительно смыв с нее соль, и они кормили ею лошадей, примешивая как бы для сладости немного полевой травы, – поля находились в руках рыскавших на своих быстрых конях многочисленных нумидийцев. Однажды солдаты конницы Цезаря оставили на досуге своих лошадей рабам и, сидя спокойно, восторгались игрой африканца, который плясал перед ними и замечательно хорошо играл на флейте. Внезапно появившиеся неприятели обошли их и произвели на них нападение. Одни из римлян были убиты на месте, другие обратились в бегство. Преследуя их, нумидийцы вместе с ними ворвались в лагерь. Если бы сам Цезарь вместе с Азинием Поллионом не поспешили к ним на помощь из лагеря и не остановили беглецов, война была бы кончена. В другом сражении победа склонилась на сторону неприятеля. Говорят, Цезарь схватил за глотку бежавшего знаменосца и повернул назад со словами: «Вот где неприятели!»

LIII. Эти успехи ободрили Сципиона, и он решил дать сражение. Разделив войска Афрания и Юбы и поставив их лагерем на небольшом расстоянии друг от друга, он занялся укреплением своего лагеря, находившегося на берегах озера вблизи города Тапса, чтобы он мог служить операционным пунктом и убежищем всем во время сражения. Пока он занимался этими работами, Цезарь с невероятной быстротой прошел болотистые места, дававшие возможность произвести внезапное нападение, и одних неприятелей обошел, на других напал с фронта, обратив их в бегство. Пользуясь благоприятными обстоятельствами и своим счастьем, он сразу взял лагерь Афрания и разграбил лагерь нумидийцев, откуда бежал Юба. В несколько часов в его руки досталось три лагеря. Неприятель лишился пятидесяти тысяч убитыми, между тем как Цезарь не потерял из своих солдат даже пятидесяти человек.

Битва при Тапсе (46 г. до н. э.) – сражение между армией Юлия Цезаря и войсками Квинта Сципиона Назика. Цезарь осадил и взял город.

Квинт Цецилий Метелл Пий Сципион Назика (ок. 95–46 гг. до н. э.) – римский государственный деятель и военачальник, политический оппонент Юлия Цезаря, участвовал в битве при Фарсале на стороне Гнея Помпея, после поражения бежал в Африку, где заручился поддержкой Юбы I.

Вот как описывают некоторые это сражение. Другие, напротив, говорят, что Цезарь не участвовал в деле. В тот момент, когда он расстанавливал армию и приводил в порядок, с ним случился обыкновенный припадок. Лишь только он почувствовал, что он начинается, – прежде чем его начало трясти, прежде чем болезнь началась вполне и прежде чем он потерял сознание – он был унесен в одну из ближайших башен и оставался в ней в тишине.

Что касается спасшихся от сражения консулов и преторов, одни при попытке взять их в плен сами себя убивали, а многих пленных приказал казнить сам Цезарь.

LIV. Ему хотелось взять живым в плен Катона. Для этого он быстро двинулся к Утике. Не участвовавший в сражении Катон занимал этот город гарнизоном. Но он узнал, что Катон убил себя. Цезарь не скрыл своей печали, почему – неизвестно. «Катон, – вскричал он, – я завидую твоей смерти, ты позавидовал мне в славе пощадить тебя!» С другой стороны, вышедшее в свет его сочинение позже, после смерти Катона, не говорит, насколько мне кажется, о его мягких чувствах к нему и о примирении с ним. Мог ли бы он пощадить живого Катона, если излил столько желчи на мертвого? В свою очередь, другие, принимая во внимание его снисходительность в отношении Цицерона, Брута и тысячи других лиц, обнаживших против него оружие, считают вышеупомянутое произведение плодом не ненависти, а политического честолюбия и объясняют его появление следующим образом. Цицерон написал книгу в похвалу Катону и назвал свое произведение «Катон». Многие читали сочинение и, конечно, с удовольствием, как труд одного из величайших ораторов и прекрасной во всех отношениях личности. Цезарь был этим недоволен. Он считал обвинением против себя все писавшееся в похвалу человеку, потерявшему из-за него жизнь. Он собрал массу обвинений против Катона и издал отдельною книгой под заглавием «Анти-Катон». Оба произведения имеют многочисленный круг читателей, смотря по их симпатиям к Цезарю или Катону.

В историографии Марка Порция Катона Младшего также называют Утическим.

Утика – древний город к северо-западу от Карфагена (современный Тунис).

«Катон» – памфлет Марка Туллия Цицерона, посвященный Катону Младшему.

«Анти-Катон» – полемика Юлия Цезаря против Катона Младшего в двух книгах (не сохранилась).

LV. Вернувшись из Африки в Рим, Цезарь произнес хвастливую речь народу относительно своей победы, причем сказал, что покоренные им громадные земли должны приносить государственному казначейству ежегодно двести тысяч аттических медимнов хлеба и три миллиона литров масла. Затем он отпраздновал свои триумфы – египетский, понтийский и африканский не над Сципионом, а над царем Юбой. Тогда ему попался в плен и совершенно молодой сын его, также Юба, которого вели теперь в триумфе. Плен был для него очень счастливым – из дикого нумидийца он сделался одним из самых ученых греческих писателей.

Сын Юбы – т. е. Юба II (ок. 52–50 г. до н. э. – 23 г. н. э.) – историк и географ, поначалу живший в Риме как заложник. Получил образование и римское гражданство. Император Август вернул ему нумидийский трон, а через несколько лет отправил в Мавританию. На его труды ссылается Плутарх.

По окончании триумфов Цезарь роздал большие подарки солдатам, народу же дал пир и игры. На двадцати двух тысячах столов он угостил большинство граждан. Он же дал им игры и навмахию в память умершей задолго перед этим своей дочери Юлии. После игр была устроена перепись. Вместо прежних трехсот двадцати тысяч граждан оказалось всего полтораста. Вот как дорого обошлась государству междоусобная война, вот сколько народу лишила она, не считая других несчастий, обрушившихся на Италию и другие провинции!

LVI. Затем Цезарь был в четвертый раз избран консулом и отправился с войском в Испанию против сыновей Помпея. Они были еще молодыми, тем не менее им удалось собрать громадную армию; кроме того, они выказали мужество, делавшее их достойными командовать войсками, вследствие чего Цезарь был поставлен в крайне опасное положение. При городе Мунде произошло большое сражение. Заметив, что его солдаты расстраивают линию и оказывают слабое сопротивление, Цезарь бегал между рядами солдат и кричал, что, если они ничего не стыдятся, пусть возьмут его и выдадут мальчишкам. Ему удалось наконец большими усилиями прогнать неприятеля, лишившегося тридцати тысяч человек. Цезарь потерял тысячу лучших солдат. После сражения он сказал своим друзьям, что ему не раз приходилось сражаться за победу, сегодня в первый раз – за жизнь. Он одержалпоследнюю победу во время праздника Дибералий, тогда, когда, говорят, выступил в поход и Помпей Великий. С тех пор прошло четыре года. Младший из сыновей Помпея успел бежать, голову же старшего Дидий через несколько дней принес Цезарю.

Битва при Мунде (45 г. до н. э.) – заключительное сражение Гражданской войны между армией Юлия Цезаря и войсками Тита Лабиена и Гнея Помпея (старшего сына Помпея Великого) в долине Мунда (южная Испания). Цезарь одержал победу.

Война эта была последней, которую вел Цезарь. Ничто не было так тяжело римлянам, как его новый триумф. Цезарь разбил не вождей иностранных наций, не иностранных царей, нет, их возмущало то, что он совершенно истребил весь род, детей несчастного римлянина, пользовавшегося таким влиянием, как никто, истребил, чтобы торжествовать нал бедствиями своей родины! Он радовался злу, в котором мог найти перед лицом богов и людей одно оправдание, что сделал его по необходимости. Раньше он не посылал во время гражданских войн ни нарочного, ни официального извещения о своей победе, напротив, как бы стыдился этой славы… Как бы то ни было, римляне склонили головы перед счастьем этого человека, позволили надеть на себя ярмо и, считая монархию отдыхом после междоусобных войн и целого ряда несчастий, провозгласили его пожизненным диктатором. Это была явная тирания – безответственная монархия соединялась с пожизненной властью.

LVII. Первые почести, предложенные Цицероном, были велики, все же в них было что-то человеческое. Другие прибавили к ним новые, чрезвычайные, стараясь превзойти в данном случае один другого, и сделали имя Цезаря неприятным, ненавистным даже самым добродушным гражданам благодаря декретам, переходившим всякую меру и границы здравого смысла.

Вероятно, враги Цезаря не менее его льстецов старались найти возможно больше предлогов к неудовольствию против него и напасть на него с важными обвинениями в руках – после окончания междоусобных войн не было других причин жаловаться на него, и Народное собрание, по-видимому, не без основания решило построить храм Милосердия в благодарность за гуманность Цезаря. Действительно, он простил многих, поднявших против него оружие, некоторым дал даже магистратуры и почетные должности, например Бруту и Кассию, – обоих их он сделал преторами. Далее, он не желал, чтобы статуи Помпея лежали сброшенными с пьедесталов, и приказал снова поставить их. Цицерон даже заметил при этом, что Цезарь «приказал поднять статуи Помпея, крепче поставил свои». Его друзья советовали ему окружить себя телохранителями. Многие предлагали в данном случае свои услуги, но Цезарь отказался от них, сказав, что лучше умереть рабом, нежели постоянно ждать смерти. Лучшей своей охраной и вместе с тем самой надежной он считал любовь народа, поэтому старался привлечь его на свою сторону угощениями или раздачей хлеба, солдат – основанием колоний, из которых самыми известными были Коринф и Карфаген. Случайно эти города были раньше в одно время разрушены и теперь оба одновременно восстановлены.

Коринф был разрушен в результате захвата римскими войсками во время войны Рима и Ахейского союза (объединение древнегреческих полисов) в 148–146 гг. до н. э. Карфаген был захвачен и разрушен римлянами в 146 году до н. э. во время Третьей Пунической войны.

LVIII. Одним из членов аристократии он обещал консульство или преторство, других утешал высшими должностями и магистратурами в будущем, всем льстил, стараясь показать, что своей властью обязан их воле. После смерти консула Фабия Максима, за день до окончания срока его должности, он назначил на один день консулом Каниния Ребилия. Когда его, если не ошибаюсь, поздравляли многие и собирались проводить, по обыкновению, Цицерон сказал: «Пойдем скорей, пока не кончилось консульство этого господина».

Его успехи были скорей поощрением его к будущим делам; они внушали ему мысли о более серьезных предприятиях, стремление к новой славе, как будто бы приобретенная им известность казалась малой для него. Теперь его страсть была своего рода спором с самим собой, как бы с чужим, своего рода спором его будущих подвигов с прежними. Он хотел и готовился вести войну с парфянами, покорив их, пройти затем Гирканию, отправиться вдоль берегов Каспийского моря и Кавказа, обойти берега Понта, вторгнуться в Скифию, пройти потом Германию и соседние с Германией страны и вернуться через Галлию в Италию. Таким образом, римские владения должны были быть округленными; всюду их пределом должен был быть океан. В промежуток между этим временем Цезарь хотел прорыть Коринфский перешеек и поручил сделать это Аниену. Кроме того, он был намерен прорыть глубокий канал из Рима к Цирцеям и соединить Тибр с морем при Таррацине – для безопасности и вместе с тем удобства приезжавших в столицу по торговым делам. Далее, он хотел осушить пометийские и сетийские болота и превратить в поля, которые могли бы обрабатывать десятки тысяч людей. Предположено было сделать насыпи на затопляемых морем берегах ближайших окрестностей Рима и уничтожить мели и подводные скалы на остийском берегу, наконец, устроить гавани и пристани, достаточные для массы кораблей. Но это осталось только в проектах.

Парфяне – древний ираноязычный воинственный народ, с которым контактировали древние греки и римляне. Парфянское царство образовалось в середине III века до н. э. и распространилось на территориях от реки Евфрат до реки Инд и среднего течения Амударьи, а также от пустыни Каракум и Закавказья до Индийского океана.

LIX. Очень полезно было счастливо кончившееся исправление им календаря, неправильностей в летосчислении, сделанное чрезвычайно точно. У римлян были перемешаны в очень древние времена отношения месяцев к годам, вследствие чего жертвы и празднества были перенесены постепенно в другие сроки. Мало того, никто не имел никакого понятия об употреблявшемся тогда солнечном годе. Время знали одни жрецы. Неожиданно, когда никто не подозревал ничего подобного, они вставляли месяц мерцедоний. Говорят, первым ввел его в употребление царь Нума, открывший это ничтожное и непродолжительное по своему действию средство для исправления неправильностей календаря, о чем я имел случай говорить в его биографии. Цезарь предложил заняться своим проектом лучшим из философов и математиков. Основываясь на добытых уже данных, он составил из них новый, более точный календарь. Римляне пользуются им до сих пор, и, по-видимому, их неправильностей в летосчислении меньше, чем у других народов. Несмотря на это, и в данном случае Цезарь не избежал порицаний со стороны тех, кто тяготился его могуществом, кому оно было неприятным. По крайней мере, когда кто-то сказал в присутствии оратора Цицерона, что завтра взойдет созвездие Лиры, тот ответил: «Да, по указу!» – как будто эту перемену можно было произвести только насильно.

Биография Нумы Помпилия – биографический очерк Плутарха о втором царе Рима из сабинского рода, сохранился до современности.

Римский календарь – т. е. новый (Юлианский) солнечный календарь, разработанный александрийскими учеными во главе с Созигеном по указу Цезаря. Длина года равнялась 365 дням, 12 месяцам, состоящим из 30 и 31 дня. Римский месяц квинтилис был переименован в честь Цезаря июлем (лат. Iulius).

Созвездие Лиры – древнее созвездие, известное в Античности, которое упоминается в «Альмагесте» – математическом и астрономическом трактате греко-египетского ученого Клавдия Птолемея (II в. н. э.).

LX. Но самую явную и смертельную ненависть к себе Цезарь навлек своим желанием быть царем. Народ считал это главной его виной. Для тех же, кто давно ненавидел его, это сделалось самым благовидным предлогом для их ненависти. Тем не менее лица, желавшие предложить Цезарю корону, распускали в народе слухи, что на основании предсказаний сибиллы парфян можно покорить тогда только, если на них двинется с войсками римский царь, или поход кончится неудачей. По возвращении Цезаря из Атьбы в столицу они осмелились, здороваясь с ним, назвать его царем. Народ был смущен. Сам Цезарь заметил с неудовольствием, что его зовут Цезарем, а не царем. Затем наступила мертвая тишина, и он удалился мрачным, нахмурив брови.

Сибилла – античная прорицательница, в экстазе предрекающая будущее.

Однажды сенат назначил ему какие-то чрезвычайные почести. Цезарь сидел на ораторской трибуне. Когда к нему подошли консулы и преторы в сопровождении сената в его полном составе, он не встал перед ними, как будто имел дело с какими-либо частными людьми, и ответил, что почести его следует скорее сократить, нежели увеличить. Его выходка произвела неприятное впечатление не только на сенат, но и на народ, считавший в лице сената оскорбленным все государство. Все, кто имел право уйти, немедленно удалились в глубокой печали, так что Цезарь понял, в чем дело. Он тотчас же отправился домой и кричал друзьям, обнажив шею, что готов быть жертвой того, кто хочет убить его. Позже он оправдывался за свой поступок болезнью – страдающие ею не могут, по его словам, владеть собой, если им приходится говорить народу стоя. Они вскоре начинают дрожать, у них появляется головокружение, затем судороги, наконец, они лишаются чувств. Новая его ложь. Цезарь действительно хотел встать перед сенаторами, но, по рассказам, один из его друзей, верных льстецов, Корнелий Бальб, удержал его, сказав: «Неужели ты не вспомнишь, что ты Цезарь, и не согласишься, чтобы тебе оказывали почести как человеку, стоящему выше их?»

Луций Корнелий Бальб (? – ок. 40 г. до н. э.) – римский государственный деятель, был избран в качестве консула-суффекта (т. е. консулом на замену, в случае смерти или отстранения от должности предыдущего) в 40 году до н. э.

LXI. Ко всем этим неприличным выходкам присоединилось еще оскорбление, нанесенное трибунам. В то время праздновались луперкалии. Некоторые писатели считают их древним пастушеским праздником, похожим отчасти на аркадские Ликеи. Много молодежи из аристократических фамилий и магистратов бегают по городу нагими и бьют в шутку, для смеха, косматыми ремнями попадающихся им на пути. Многие женщины, даже хороших фамилий, нарочно идут им навстречу и подставляют руки, как ученик в школе, для удара. Матери семейств думают, что это помогает счастливому разрешению от бремени, бездетным способствует деторождению. Цезарь смотрел на это, сидя на ораторской кафедре, на золотом кресле, в одежде триумфатора. Антоний, как консул, был тогда одним из участников религиозного бега. Он пришел на форум. Народ расступился. Антоний хотел надеть на Цезаря диадему, которую нес, обвитую ветвями лавра. Раздались рукоплескания, но не со стороны всех, а со стороны отдельных, нарочно поставленных для этого людей. Цезарь отвел руку Антония, и весь народ разразился рукоплесканиями. Антоний снова поднес диадему. Цезарь не принял ее. Рукоплескания раздались снова. Этот опыт доказал Цезарю, что думает народ. Он встал и приказал отнести венок в Капитолий. В это время заметили несколько его статуй с царскими диадемами на головах. Два народных трибуна, Флавий и Марулл, пришли и сорвали их, затем пошли к тем, кто первыми приветствовали Цезаря царем, и потащили их в тюрьму. Народ шел за трибунами с рукоплесканиями, называя их Брутами, – Брут уничтожил царский сан в Риме и перенес всю власть из рук монарха в руки сената и народа.

Луперкалии – древние римские празднества в честь Луперка (отождествлялся с Фавном), во время которых жрецы-луперки в козлиных шкурах обегали Палатинский холм и стегали встречных. Праздник связывался с плодородием, его отмечали в феврале.

Раздраженный поступком трибунов Цезарь лишил Марулла и его товарищей их звания и, обвинив их, оскорбил вместе с тем народ, несколько раз назвав их Брутами и кумцами.

LXII. Все это заставило народ обратить свои взоры на Марка Брута, происходившего, со стороны отца, от древнего Брута, со стороны матери – от другой знаменитой фамилии, Сервилиев. Кроме того, он приходился зятем и племянником Катону. Почести и услуги, оказанные ему Цезарем, охлаждали в нем желание к уничтожению монархии. Цезарь не только пощадил его после поражения Помпея при Фарсале – ему удалось, кроме того, добиться от него прощения многим из своих друзей. Наконец, он пользовался большим доверием с его стороны и в то время получил от него самую почетную претуру. Его предпочли в этом случае Кассию, который тоже выставил свою кандидатуру. Через три года ему следовало быть консулом. Рассказывают, Цезарь сказал, что Кассий говорит правду, но что он, Цезарь, не может обойти Брута…

Марк Юний Брут (ок. 85–42 гг. до н. э.) – римский государственный деятель, происходил из плебейского рода, один из инициаторов заговора против Цезаря. Биографический очерк о жизни Брута авторства Плутарха сохранился.

Заговорщики приступили уже к делу, как вдруг на Брута сделан был донос Цезарю. Последний не обратил на это внимания, но дотронулся рукой до своего тела и сказал доносчикам: «Брут подождет трогать мою кожу». Цезарь считал Брута достойным занимать магистратуру за его нравственные качества и думал, что за эту магистратуру он не будет неблагодарным и не поступит низко по отношению к нему.

Лица, желавшие перемены в правлении, возлагали свои надежды или на одного Брута, или преимущественно на него, но не смели говорить с ним об этом прямо. Однажды ночью они забросали записками его кафедру и кресло, на котором он занимался делами как претор. Почти на всех их стояло: «Ты спишь, Брут!» или «Нет, ты не Брут!».

Кассий заметил, что это мало-помалу пробуждало в нем честолюбие. Он приступил к делу энергичнее прежнего и стал подстрекать Брута. Сам он имел отчасти причины лично ненавидеть Цезаря, о чем я говорил подробнее в биографии Брута. Но и Цезарь, со своей стороны, подозревал Кассия, поэтому сказал однажды в разговоре с друзьями: «Чего, по вашему мнению, хочет Кассий? Мне он очень не нравится, он слишком бледен». Ему донесли однажды, что Антоний и Долабелла устраивают государственный переворот. «Я не особенно боюсь этих толстяков с густыми волосами, – ответил Цезарь, – а скорее этих бледных и худощавых», – намекая на Кассия и Брута.

Гай Кассий Лонгин (ок. 86–42 гг. до н. э.) – римский политический деятель, происходил из плебейского рода, одна из центральных фигур в убийстве Юлия Цезаря.

LXIII. Но, по-видимому, решения судьбы не столько неизбежны, сколько неожиданны. Говорят, тогда можно было видеть необыкновенные знамения и явления. Быть может, среди таких ужасов можно и не упоминать о сияниях на небе, громком шуме, раздававшемся ночью в разных местах, или об отдельных птицах, слетавшихся на форум. Философ Страбон пишет, что тогда можно было видеть многих людей, как бы огненных, сражавшихся между собой; затем, что из рук раба какого-то солдата исходил яркий огонь; окружающим казалось, раб горит, но, когда огонь погас, этот человек остался невредимым. Сам Цезарь во время жертвоприношения не нашел в жертве сердца. Это сочли дурным предзнаменованием – животное не может жить без сердца. Многие писатели рассказывают, что какой-то жрец советовал диктатору в иды, как называют их римляне, март месяц, бояться большой опасности. Когда настал этот день, Цезарь по дороге в сенат поздоровался со жрецом и сказал в шутку: «Ну вот наступили и мартовские иды!..» «Да, – спокойно ответил жрец, – наступили, но еще не прошли».

Мартовские иды – т. е. 15 марта 44 г. до н. э.

Накануне смерти Цезарь обедал у Марка Лепида и по обыкновению подписывал бумаги лежа. Зашел разговор о том, какая смерть лучшая. Цезарь вскричал прежде всех: «Неожиданная!» Потом он лег, как всегда, в постель с женой. Вдруг все двери и окошки спальни раскрылись. Цезарь был испуган как шумом, так и ворвавшимся светом луны. Он заметил, что Кальпурния крепко спала, но что-то говорила и глубоко вздыхала о чем-то во сне. Казалось, она рыдала над убитым мужем, держа его в своих объятиях. Некоторые говорят, впрочем, что она видела другой сон. По декрету сената у дома Цезаря, как бы для украшения и почета, был фронтон. Кальпурнии приснилось, что фронтон был разрушен, и она от горя начала плакать. Так рассказывает Ливий. Утром она стала просить Цезаря не выходить, если можно, из дома и отложить заседание сената, если же он не обращает никакого внимания на ее сон – узнать будущее с помощью других средств, мантики или жертвоприношения. По-видимому, он сам что-то подозревал и чего-то боялся. До сих пор он не замечал в Кальпурнии свойственного женщине суеверия, теперь же видел ее ужасные страдания. Когда и жрецы, принесшие массу жертв, объявили ему, что знамения неблагоприятны, он решил послать Антония объявить заседание сената закрытым.

LXIV. Децим Брут, по прозванию Альбин, личность, пользовавшаяся доверием Цезаря, назначившего даже его вторым своим наследником, тем не менее участник заговора другого Брута и Кассия, испугался, что Цезарь, отсрочив заседание сената, откроет таким образом замыслы заговорщиков. Он стал смеяться над жрецами и осуждать Цезаря, говоря, что он сам дает повод сенату обвинять его и быть им недовольным. Сенат, уверял он, оскорблен им – он собрался по его же приказанию. Все готовы утвердить предложение провозгласить его царем провинций вне Италии с правом носить царский венец всюду на море и на суше. Если, продолжал он, в то время как они сидят вместе, им предложат разойтись, если им объявят, что он, Цезарь, придет в другой раз, когда Кальпурния увидит хорошие сны, – что скажут его завистники? Если кто-либо из его друзей станет доказывать, что это не рабство, не деспотизм, разве они поверят ему? «Если ты, – сказал Брут, – хочешь во что бы то ни стало беречься этого дня, как несчастного, тебе лучше идти в сенат самому и просить отложить заседание».

Децим Юний Брут Альбин (ок. 85–43 гг. до н. э.) – римский государственный деятель и военачальник из плебейского рода, соратник Юлия Цезаря, который тем не менее принял участие в заговоре и его убийстве.

С этими словами Брут взял Цезаря за руку и повел. Лишь только он вышел из дому, с ним хотел переговорить чужой раб. Он не мог подойти к диктатору вследствие тесноты и окружавшей его толпы, пока, наконец, не пробрался к его дому и отдал себя в распоряжение Кальпурнии с просьбой не выпускать его до прихода Цезаря, с которым хотел переговорить о серьезном деле.

LXV. Книдец Артемидор, преподаватель греческой литературы, знакомый вследствие этого с Брутом, знал почти все, что делается, и пришел с запиской. В ней заключалось все, что он хотел сказать. Заметив, что Цезарь брал все записки и передавал своим рабам, он подошел как можно ближе к нему и сказал: «Прочти это, Цезарь, и притом скорее, – здесь говорится о касающемся тебя важном деле». Цезарь взял записку, но толпа, попадавшаяся ему навстречу, мешала чтению, хотя он несколько раз принимался за него.

Он вошел в сенат с запиской в руке, крепко держа одну ее. Некоторые рассказывают, впрочем, что записку эту подал другой и что Артемидор вовсе не подходил к нему, – его не допускали до него в продолжение всей дороги.

LXVI. Быть может, все это – дело случая; но место, где разыгралась трагедия, где произошло убийство, где происходило тогда заседание сената, было зданием, выстроенным Помпеем для украшения его театра, со статуей Помпея… Можно было думать, что какой-нибудь бог нарочно выбрал это место и назначил произойти убийству именно здесь. Говорят, Кассий, прежде чем приступить к делу, долго смотрел на статую Помпея и молча звал его, хотя был отчасти последователем Эпикура. Вероятно, однако, в то время, перед наступлением ужасной минуты, он был охвачен энтузиазмом, исступлением, заступившими на место рассудка. Приверженца Цезаря, Антония, отличавшегося физической силой, Брут Альбин задержал на улице – он нарочно завел с ним долгий разговор.

Последователь Эпикура – т. е. эпикуреизма, философской системы эллинистического периода, разработанной древнегреческим философом Эпикуром (ок. 341–270 гг. до н. э.).

При входе Цезаря сенаторы поднялись с мест в знак уважения к нему. Брут и другие заговорщики встали сзади его кресла, другие вышли к нему навстречу и начали просить вместе с Туллием Кимвром о возвращении из изгнания его брата. Они не переставали просить и провожали его до самого кресла. Цезарь сел, несколько раз ответив отказом на их просьбы. Заговорщики все сильнее и сильнее приставали к нему. Поэтому он выразил каждому свое неудовольствие. Тогда Туллий схватил обеими руками его тогу и стал стаскивать ее с шеи, что было знаком к нападению. Каска нанес мечом первый удар Цезарю в затылок, но не смертельный, легкий, – вероятно, он был смущен в начале своего ужасного замысла. Поэтому Цезарь обернулся, схватил меч и не выпускал его. В одно время тот, кого ударили, вскричал по-латыни: «Злодей Каска, что ты делаешь?!» – тот, кто ударил, – по-гречески обращаясь к брату: «Брат, помоги!..»

Ввиду такого начала те, кто не подозревал ничего подобного, испугались, пришли в ужас от происходящего и не могли ни бежать, ни защищать Цезаря. Они не смели даже кричать. Каждый из заговорщиков, показав обнаженный меч, окружал Цезаря. Куда он ни поворачивался, он всюду встречал удары и мечи, ранившие его в лицо и глаза. Как дикий зверь, вертелся он между рук всех заговорщиков. Все они должны были нанести ему удар и принять участие в его убийстве! Вот почему Брут нанес ему удар в пах. По другим рассказам, Цезарь боролся с заговорщиками, вертелся то туда, то сюда и кричал, но, когда заметил Брута с обнаженным мечом, накинул на голову тогу и подставил себя под удары… Случайно или, быть может, с намерением убийцы оттащили его в сторону, к пьедесталу статуи Помпея. Ее забрызгали кровью, так что Помпей как бы присутствовал при казни своего врага, лежавшего у его ног и умиравшего от множества ран, – говорят, он получил двадцать три раны. Переранили себя и многие убийцы, направляя столько ударов в одно тело.

Место смерти Цезаря – современные исследователи предполагают, что Цезарь был убит в курии Помпея, которая является частью археологического комплекса на площади Торре-Арджентина (территория древнего Марсова поля).

LXVII. Цезарь был убит. Тогда Брут выступил вперед, чтобы сказать кое-что о происшедшем, но сенаторы не могли слушать его. Они бросились к дверям и бежали, наполнив смущением и ужасом сердца народа, который не знал, что делать. Одни запирались в домах, другие бросали свои столы и конторы, третьи бежали взглянуть на место несчастья, четвертые – оттуда, взглянув на него. Антоний и Лепид, самые близкие друзья Цезаря, скрылись в чужих домах.

Между тем Брут и другие заговорщики, еще не остывшие, если можно так выразиться, от убийства, шли все вместе с обнаженными мечами из сената в Капитолий. Они не походили на беглецов, напротив, казались очень веселыми и смелыми. Они звали народ к борьбе за свободу и принимали в свою среду встречавшихся им аристократов. Некоторые приставали и шли с ними, как бы участниками в заговоре, присваивая себе славу подвига, между прочим Гай Октавий и Лентул Спинтер. Позже они поплатились за свое тщеславие от Антония и молодого Цезаря, были казнены и не приобрели себе славу, ради которой умерли, потому что им не верили, да и наказавшие их отомстили им не за их поступок, но за их убеждения.

На следующий день Брут и его партия спустились вниз и произнесли речь народу. Народ не выказывал ораторам ни своего удовольствия, ни хвалил их за их поступок, но своим глубоким молчанием говорил ясно, что ему жаль Цезаря и стыдно за Брута.

Сенат хотел объявить амнистию относительно некоторых лиц и примирить всех. Он издал декрет, где приказал оказывать Цезарю божеские почести и не допускать ни малейших перемен относительно сделанного им во время его правления. Бруту и другим заговорщикам он назначил провинции и оказал соответствующие почести. Таким образом, все думали, что все успокоилось и дела кончились как нельзя лучше.

LXVIII. Когда, однако, вскрыли завещание Цезаря и нашли, что каждому римлянину было назначено выдать крупную сумму в подарок, когда увидели его труп, который несли через форум, труп, обезображенный массой ран, – народ под влиянием чувства горя не мог держать себя спокойно, в порядке. Собрав с форума в одну кучу скамьи, решетки, столы, под них подложили огонь и сожгли тело. Затем народ схватил горячие головни и побежал к домам заговорщиков с целью сжечь их. Другие бегали по всему городу, отыскивая их, чтобы поймать и разорвать на части. Никто, однако, не попался им в руки – все они сумели заблаговременно скрыться в безопасном месте.

Один из друзей Цезаря, Цинна, видел, говорят, прошлой ночью странный сон. Снилось ему, будто Цезарь приглашал его к обеду. Цинна отказывался, но Цезарь тащил его за руку, несмотря на его нежелание и сопротивление. Узнав, что на форуме происходит сожжение трупа Цезаря, Цинна встал и отправился отдать ему последний долг, хотя его беспокоил сон, кроме того, мучила лихорадка. Лишь только он подошел к месту, кто-то из народа спросил другого, как зовут этого человека. Тот ответил ему, последний – следующему. Вскоре все начали говорить, что неизвестный – один из убийц Цезаря. Действительно, в числе заговорщиков был Цинна, но не имевший ничего общего с этим. Народ, однако, счел его убийцей, немедленно схватил и тут же растерзал несчастного. Это главным образом и испугало Брута и Кассия. Через несколько дней они покинули столицу. На что решились они и как умерли, об этом я имел случай говорить в биографии Брута.

LXIX. Цезарь умер всего пятидесяти шести лет, пережив Помпея не более как четырьмя годами. Единственно, что приобрел он, – это власть и могущество, за которыми гнался всю жизнь, и приобрел с трудом, подвергаясь страшным опасностям, но приобрел только одно имя, возбудившее лишь зависть его сограждан. И все-таки могучий гений, помогавший ему всю жизнь, не покинул его и после смерти, отомстив его убийцам, преследуя их всюду, на море и суше, отыскивая их следы, пока не остался неотомщенным ни один из убийц. Он наказал всех, кто, так или иначе, был причастен злодеянию, – как тех, кто участвовал в нем на деле, так и тех, кто участвовал в нем мысленно.

Из числа обыкновенных случаев самый интересный произошел с Кассием. Проиграв сражение при Филиппах, он покончил с собой тем самым мечом, которым убил Цезаря. Из явлений на небе самым замечательным было появление большой кометы. В продолжение семи дней после смерти Цезаря она сияла ярким светом, затем погасла. Замечательно было также уменьшение яркости солнечного света. Весь тот год солнце было бледным и тусклым; жар его был слабым, ничтожным, вследствие чего воздух был мрачным и тяжелым из-за низкой температуры, которая не могла разрядить его. Плоды не дозревали, не доходили и гибли от холода.

Призрак Цезаря, явившийся Бруту, доказал всего лучше, что его смерть не была приятной богам. Произошло это следующим образом. Брут хотел переправить из Абида войско на противоположный берег. Ночью он отправился, по обыкновению, отдохнуть в свою палатку, но не спал – он думал о будущем. Говорят, он менее других полководцев нуждался в сне и мог очень долго не смыкать глаз. Ему послышался шум у входа в палатку. Он взглянул в ту сторону и при свете гаснувшей уже лампы увидел призрак – мужчину необыкновенно высокого роста и мрачного на вид. Брут сперва испугался, но, когда увидел, что призрак ничего не делал и не говорил, а только стоял молча у его кровати, спросил, кто он. «Твой злой гений, Брут, – ответил ему призрак, – ты увидишь меня при Филиппах». «Что ж, увидимся», – твердым голосом вскричал тогда Брут, и призрак разом исчез.

Сражение при Филиппах (42 г. до н. э.) – последнее сражение Гражданской войны (44–42 гг. до н. э.) между сторонниками цезарианцев под предводительством Марка Антония и Октавианом (будущим первым римским императором) и республиканцами во главе с Марком Юнием Брутом и Гаем Кассием Лонгином. Войска Антония и Октавиана одержали победу.

Через несколько времени Брут дал Антонию и Цезарю-Октавиану сражение при Филиппах. В первом сражении он разбил стоявших против него неприятелей и во время преследования разграбил лагерь молодого Цезаря. Он хотел дать еще сражение и увидел ночью тот же призрак, который, впрочем, не сказал ему ни слова. Брут нашел, однако, свою судьбу и немедленно начал сражение. Он не был убит в сражении. Когда его армия обратилась в бегство, он бежал на скалу, приставил к голой груди меч и убил себя с помощью одного из друзей, который, как говорят, помог ему сделать удар сильнее.

Конец жизнеописания Цезаря и сравнение его жизни с жизнью Александра утрачены.