3 сентября, вторник

– Сейчас девятнадцать тридцать девять, – сказал в микрофон Норман Поттинг. – Детективы-сержанты Поттинг и Экстон проводят четвертый допрос задержанного Найла Патерностера в присутствии адвоката.

– Найл, – подхватил Экстон, – давайте вернемся к паспорту и кольцам вашей жены. Почему их спрятали под половицей? Как они туда попали?

– Понятия не имею, – раздраженно буркнул Найл.

Похоже, ему надоело отвечать на вопросы следователей.

– Вы их туда положили? – Экстон посмотрел ему в глаза.

– Ни черта подобного. Это могла сделать только Иден.

– Зачем вашей жене прятать кольца и паспорт?

– Вот бы узнать! Вы здесь сыщики, а не я.

Пропустив эту ремарку мимо ушей, Экстон сверился с записями.

– Обычно ваша жена ведет активную деятельность в социальных сетях, но последний раз появлялась в Сети в четверг вечером. Вы можете это объяснить?

– Я был с ней до воскресенья, почти до вечера. Не знаю, почему она ничего не постила в соцсетях. Она всегда в них торчит. Проклятье! Буквально живет в интернете.

Экстон вежливо кивнул.

– Вы сказали, что не знаете, почему Иден не отвечала на звонки и сообщения. Предположили, что ее телефон выключен. Как объяснить, что его нашли у вас дома, под кроватью? Как он туда попал? Это вы его спрятали? Вы о чем-то умалчиваете? – Он твердо смотрел на Патерностера, но Найл лишь пожал плечами – дескать, какое мне дело?

– Не знаю. Не имею ни малейшего понятия. Я его не прятал.

– Найл, – подключился к разговору Норман Поттинг, – ранее вы рассказали, что вечером в прошлый четверг вы с Иден находились дома, готовили барбекю и приятно проводили время. И упомянули, что между вами произошла незначительная ссора насчет готовки, но ничего особенного. Верно?

– Да.

– Полицейские опросили ваших соседей, и одна из них – та, что живет на смежном участке, – сообщила нечто иное. Она слышала, что между вами разгорелся настоящий скандал на повышенных тонах, и он закончился звуком удара. Женщина так разволновалась, что едва не вызвала полицию.

– Чушь! – сердито заявил Найл. – Говорю же, мы повздорили, но совсем не так, как описывает соседка.

– Зачем ей выдумывать? – спросил Поттинг.

– Затем, что она назойливая старая кошелка. И по какой-то причине меня недолюбливает. Наверное, хочет добавить мне проблем.

– Другие соседи подтвердили ее рассказ. Они тоже слышали, как вы ссоритесь, – невозмутимо сказал Поттинг. – Как вы это объясните?

Патерностер покосился на Рэттигана. Тот подал ему какой-то знак, после чего Найл снова повернулся к детективам.

– Без комментариев.

– Рассказывая о том, чем вы оба занимались на прошлой неделе, – заметил Поттинг, – вы упомянули, что в пятницу Иден ездила на работу. Мы навели справки в страховой компании. Иден так и не появилась на рабочем месте, она пропустила важное совещание. Вы можете это объяснить?

– Чего? – Патерностер нахмурил лоб. – Полный бред! Она уехала на работу, а затем вернулась домой. Иначе сказала бы, что взяла выходной. И Иден ни за что не пропустила бы совещание. Она очень добросовестная.

– Найл, – после недолгого молчания снова заговорил Норман Поттинг, – расскажите, пожалуйста, об обратном пути из Пэрэм-хауса в прошлое воскресенье, первого сентября. Вы где-нибудь останавливались?

– Да, – угрюмо ответил Патерностер. – Я уже не раз говорил вам и вашим коллегам, что остановился на парковке гипермаркета «Теско Холмбуш» примерно в три пятнадцать дня.

– С какой целью? – вкрадчиво поинтересовался Поттинг.

– Господи, сколько раз повторять?! Все говорят, что нельзя понапрасну тратить время полицейских, но как насчет времени обычных людей вроде меня?!

Рэттиган бросил на клиента смущенный взгляд.

– Пожалуйста, ответьте на вопрос, – настаивал Поттинг.

– Я… Мы остановились у магазина, поскольку жена хотела купить мешок наполнителя для кошачьего лотка.

– Зачем ей понадобился наполнитель?

– Затем, что у нас он закончился. А в субботу я забыл его купить.

– У вас закончился наполнитель? – переспросил Поттинг.

– Да, – язвительно подтвердил Найл. – Или вы по некой причине не понимаете моих слов?

Некоторое время Поттинг молча делал пометки в блокноте, а затем снова посмотрел на Патерностера.

– Хочу задать вопрос о вашей жене, Найл. Хорошо ли она ведет хозяйство?

– Разве это имеет отношение к делу? – вмешался адвокат.

– Если позволите продолжить, – с подчеркнутой вежливостью сказал Поттинг, – то в скором времени поймете все сами. – Он повернулся к Патерностеру. – Разрешите повторить вопрос. Хорошо ли Иден ведет хозяйство? Следит за домом?

– За домом мы следим вместе, а не поодиночке, – неохотно ответил Патерностер.

– Если у вас заканчиваются бытовые расходники вроде наполнителя, Иден об этом знает?

– Да, конечно.

– По-вашему, в прошлое воскресенье она могла забыть, что дома имеется запас наполнителя, и попросить вас заехать в магазин?

– Нет, исключено, – ответил Найл после паузы.

– Вы уверены? – уточнил Поттинг, выводя Патерностера на чистую воду, как рыбак вываживает рыбу.

– Да.

Поттинг неторопливо кивнул.

– Вчера при обыске вашего дома криминалисты обнаружили два больших пакета с наполнителем для кошачьего лотка, спрятанные в глубине шкафа в кладовке рядом с кухней. Как вы это объясните?

Будто утратив дар речи, Патерностер какое-то время смотрел на него, а затем сказал:

– Простите, но я вам не верю.

– Неужели? – изумился Поттинг столь демонстративно, что Экстон не сдержал легкой улыбки; Норман договорил начальственным тоном: – Повторяю, как вы объясните, что дома у вас найдены два мешка наполнителя? Хотите сказать, их подбросила полиция?

Патерностер ошеломленно поглядывал то на адвоката, то на стены, то на потолок.

– Два мешка наполнителя?

– Совершенно верно, – подтвердил Поттинг. – Два десятилитровых мешка облегченного наполнителя из магазина «Теско». Домашнему коту такого объема хватит на несколько недель.

С неподдельным изумлением Патерностер запустил пятерню в волосы.

– Могу лишь предположить, что Иден купила наполнитель после того, как я ее высадил, а затем кто-то подвез ее домой. Или мешки стояли в шкафу, но мы об этом забыли. Такое ведь случается. Любой может забыть, что у него там в шкафу. Не так уж это невероятно.

Джон Экстон перелистнул пару страниц блокнота для заметок.

– Найл, у меня имеется копия распечатки из «Теско Холмбуш», где указано, сколько мешков наполнителя было продано первого сентября начиная с полудня и до закрытия магазина в шестнадцать ноль-ноль. В ней значится всего одна упаковка, купленная в тринадцать тридцать четыре, когда вы с Иден, по вашим словам, находились в Пэрэм-хаусе. Других упаковок в этот период не покупали.

– Должно быть, в распечатку закралась ошибка, – заявил Найл, уверенный в своей правоте.

– Хотите сказать, что во второй половине воскресенья в магазине могли быть технические неполадки? – спросил Поттинг. – Отказала система видеонаблюдения, да еще инвентаризационный компьютер дал сбой?

Патерностер уставился в пол.

– Говорите, у нас дома две упаковки наполнителя? Значит, у Иден был провал в памяти или же отказала система учета «Теско».

– Предлагаю взвесить варианты, – сказал Поттинг. – В случае если инвентаризационная система «Теско» не ошиблась и ваша жена ничего там не покупала, нет ли поблизости магазинов, где она могла приобрести два мешка наполнителя? Причем с пятнадцати пятнадцати до шестнадцати ноль-ноль, поскольку по воскресеньям в это время все магазины закрываются? И той же марки, что продается в «Теско»? Облегченный наполнитель в десятилитровых упаковках?

– Да, в Брайтоне и окрестностях хватает других магазинов, – ответил Найл.

– Разве это относится к делу? – спросил Джозеф Рэттиган.

– Еще как, – ответил Поттинг. – Позвольте объяснить. Ваш клиент утверждает, что в воскресенье, в пятнадцать пятнадцать, он высадил жену у магазина «Теско Холмбуш». То есть у нее оставалось сорок пять минут, чтобы найти какой-нибудь транспорт и приехать в другой магазин сети «Теско», где продается такой же наполнитель. Наша группа внешних контактов обнаружила два магазина, куда Иден могла доехать за сорок пять минут. В этот временной промежуток ни в одном из них не покупали наполнитель для кошачьего лотка.

Он откинулся на спинку стула.

– Выходит… жена забыла… что он уже куплен, – запинаясь, выговорил Патерностер.

– Теперь позвольте спросить о поездке в Пэрэм-хаус, – вступил Экстон. – Вы предоставили полиции фото, сделанное, по вашим словам, в воскресенье – оно якобы доказывает, что в этот день, первого сентября, вы с Иден действительно посетили Пэрэм-хаус. Снимок проанализировали, и теперь нам известно, что он сделан неделей раньше, в субботу, двадцать четвертого августа, примерно в это же время. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Не знаю, о чем вы, – разгневался Патерностер. – Фотография сделана в воскресенье, а не в позапрошлую субботу. Я уже говорил, что в позапрошлую субботу после обеда я спал и никак не мог оказаться на территории Пэрэм-хауса. У вас неверные данные.

– Если фотографию сделали неделей раньше, – продолжил Экстон, – нельзя утверждать, что в воскресенье Иден была еще жива. Тем более ее никто не видел, она не вышла на работу и не появлялась в соцсетях.

– Это смешно. Я ее не убивал. Да и откуда вам знать, что она мертва?

– В стойке у вас на кухне не хватает большого ножа, Найл, – сказал Экстон. – Вы знаете, где он?

– Нет, не знаю, но вряд ли вы искали как следует. Он должен быть где-то в доме. Думаете, я взял этот нож и зарезал Иден? Вы с ума сошли!

– Неужели вы и впрямь так считаете? – осведомился Экстон. – Вы рассказали о финансовом аспекте вашего брака и признались, что понимаете: случись вашей жене умереть, вы станете основным выгодоприобретателем.

– Я же говорил, что мы завещали свое имущество друг другу. Разве это не в порядке вещей?

– Найл, – сказал Поттинг, – в процессе расследования мы узнали, что вам довелось жить в Австралии. Расскажите о Карен Дейл, с которой вы вели там дела.

– О господи! Думаете, я убил Карен? Серьезно? У нас был совместный бизнес, и он неплохо развивался, пока не произошел несчастный случай, задокументированный и подтвержденный свидетельскими показаниями. Я очень горевал, ведь мы с Карен дружили, а вернуться в Англию решил в том числе и для того, чтобы избавиться от болезненных воспоминаний.

– Домой приехали при деньгах? – не унимался Поттинг.

– Вот опять вы думаете, что я лгу, – сокрушенно покачал головой Найл. – Что бы я ни говорил, вы считаете меня виновным.

– Судя по имеющимся у нас уликам, ваш брак едва держался на плаву, а состояние финансов оставляло желать лучшего. В доме мы обнаружили пятна крови, на кухне не хватает одного ножа, а в кладовке спрятаны две упаковки наполнителя. Кроме того, найдены кольца и паспорт вашей жены, а ее мобильный телефон нашелся у вас под кроватью. По всей очевидности, вы солгали насчет фотографии и перемещений на прошлой неделе, а также насчет барбекю. О чем еще вы солгали?

– Но это же полная чушь! Я говорю правду, а вы выставляете все так, чтобы подтвердить свою версию!

Экстон пропустил его слова мимо ушей.

– Также нам известно, что вы пользовались машиной ранним утром в пятницу, то есть в день, когда Иден не вышла на работу. Мы считаем, что вы убили ее, а затем попытались замести следы, но допустили ряд ошибок.

Разъяренный Найл вскочил на ноги:

– Нет, такого я…

– Пожалуйста, сядьте, – велел Экстон. – Успокойтесь и проясните ситуацию с означенными уликами. Если вам, конечно, есть что сказать.

Но Патерностер остался стоять.

– Больше я с вами говорить не стану. Это бессмысленно. Вы уже все решили.

– Прошу, сядьте, – настаивал Поттинг. – Иначе придется отвести вас в камеру и ждать, пока не успокоитесь. Нам еще надо поговорить о спрятанной футболке и вашей кухне, которую недавно вымыли с отбеливателем.

Патерностер неохотно сел, но на все последующие вопросы отвечал: «Без комментариев».

Экстон и Поттинг закончили четвертый допрос в 21:45.