3 сентября, вторник

Двумя часами позже, с горем пополам заставив себя отойти от койки Бруно, где Грейс беспрестанно и безответно говорил с ним, пока мальчика не увезли в операционную, Рой покинул палату и заглянул в зал для родственников. Дремавшая в кресле Клио подняла глаза.

– Какой-то парень, по-моему санитар, ушел за раскладушками.

– Хорошо, – улыбнулся Рой. – Хотя вряд ли я смогу уснуть. Вернусь через пару минут.

Он тихонько прикрыл дверь, сделал несколько шагов по безлюдному коридору и глянул на экран телефона, проверяя, нет ли сообщений от Лорны. Затем поискал номер инспектора дорожной полиции Джеймса Бигза. К его облегчению, номер нашелся. После нескольких гудков, когда Грейс подумал было, что звонок переведут на голосовую почту, ему коротко ответили:

– Инспектор Бигз.

– Джеймс?

– Сэр? – мгновенно изменился тон инспектора.

– Прошу прощения за поздний звонок.

– Звоните в любое время, сэр. Хоть круглосуточно. Я очень переживаю за вашего сына. Как он?

– Сейчас я в больнице, и, похоже, дело плохо. Бруно… – Грейс помолчал, стараясь взять себя в руки. – У него серьезно поврежден мозг. Признаться, пока что прогноз хуже некуда.

– Невероятно жаль это слышать, сэр… Признаюсь, при оценке повреждений автомобиля я сразу понял, что мальчик сильно ударился головой. Мы навели справки в школе. Все случилось во время перемены, когда дети вышли во двор, но Бруно как-то смог покинуть территорию. – После краткой неловкой паузы Джеймс Бигз спросил: – Могу ли я чем-то помочь?

– Да, можете, если вас не затруднит. Я пытаюсь понять, что именно случилось. То есть… Как Бруно оказался на проезжей части? Утром я сам высадил его у школы. Он был в странном настроении, но такое для него в порядке вещей. Всю первую половину дня он должен был находиться в школе – вот я и хочу узнать, как вышло, что он оказался за ее пределами, и зачем переходил дорогу.

– Мы еще собираем информацию. Смотрим, нет ли чего ценного на записях с камер, установленных на соседних домах. Я обратился с призывом к автомобилистам с видеорегистраторами – вдруг кто-то зафиксировал происшествие, – а также к велосипедистам с «ГоуПро» или камерами подобных моделей. На данном этапе мы опрашиваем сторонних свидетелей, и больше всего информации пока что дала старушка, с которой мой подчиненный Том ван дер Ви говорил на месте происшествия. Она вышла на утреннюю прогулку со своим вест-хайленд-уайт-терьером и увидела мальчика из школы Святого Христофора. Тот шел по мостовой и смотрел в телефон.

– Как он оказался за пределами школы? – снова спросил Грейс.

– Этого мы пока не знаем. Благодаря красному пиджаку старушка заметила его издали. По ее словам, мальчик выскочил прямо перед спортивным автомобилем. Она своими глазами видела, как после столкновения с машиной он упал на дорогу. Том говорит, увиденное повергло ее в шок, но все же она сумела дать более или менее внятные показания.

Грейс переварил услышанное.

– То есть свидетельница говорит, что машины Бруно не видел?

– Да. Мне очень жаль, сэр. Это была спортивная «БМВ Ай-восемь», выставленная на продажу. За рулем сидел потенциальный покупатель, а рядом с ним – владелец компании «Спортивные электрокары Суссекса». Судя по измерениям, сделанным моими людьми, водитель не нарушил скоростного ограничения. Но машину мы, разумеется, арестовали.

– Как считаете, что случилось на самом деле? – спросил по размышлении Грейс.

– Делать выводы рановато, Рой. Для этого нужна информация из отдела транспортных происшествий, а она поступит только через несколько дней. Но пока что складывается впечатление, что Бруно, увлекшись телефоном, сошел с тротуара. Мы проведем когнитивное интервью с этой дамой и другими свидетелями, которых сумеем найти, и, быть может, узнаем что-то новое. Если призыв к общественности принесет свои плоды, я дам вам знать.

– Спасибо, Джеймс. Буду очень признателен.

– Всей душой желаю вашему парню полного выздоровления.

Грейс поблагодарил его и, сморгнув слезы, завершил звонок.